Конфуз в маршрутке

Маршрутка была проклятым местом. Да, Саша Парадеев был в этом абсолютно уверен. Если где-то в городе и находился портал в личный филиал ада, то он точно открывался в утреннем автобусе, когда за окном моросил дождь со снегом, а внутри пахло дешевым кофе и промокшими бродячими собаками, хотя Саша был почти уверен, что сейчас никто не везёт собаку.  Он сидел, забившись на одиночное место у окна, вжавшись так глубоко, как только мог. Нога уже затекла, отчего он периодически перекидывал ее с места на место, пытаясь устроить свои длинные конечности в пространстве, рассчитанном, кажется, на ребенка дошкольного возраста. В райдере у Саши сегодня было жирное «Ненавижу понедельники» и приписка мелким шрифтом «и шарагу тоже». Вообще-то, шарагу он любил. Вел себя как раздолбай, списывал все, что можно было списать, спорил с преподшей по сопромату до хрипоты и спал на лекциях с таким видом, будто имел на это полное право. Но учился он исправно. За его вечным недосыпом и помятым видом скрывалась довольно светлая голова, правда, включалась она исключительно в периоды дедлайнов. Саша поправил наушник, из которого долбил агрессивный репчик, и зевнул. Маршрутка налетела на очередную колдобину, подбросив всех пассажиров к потолку. Саша мысленно обматерил и водителя, и яму, и всю транспортную инфраструктуру города. На следующей остановке двери гидравлически вздохнули. Никто не вышел, но кто-то зашел. Саша даже не поднял глаза, погруженный в изучение серой панели впереди, пока краем глаза не зацепился за знакомые очертания фигуры. Вошедший прошел вглубь салона и встал, ухватившись за поручень, прямо напротив Саши. И Саша сглотнул. Это был не просто парень. Это был Леша Деревяшкин. Фигура, окутанная вуалью гаражного мифа. В их унике Деревяшкина свои называли Корешем. Кличка была максимально дурацкой и максимально прилипчивой. Говорили, что он знает всех и вся, и если ты потерял ключи от подсобки или тебе нужна схема к электронике, идти нужно к нему. Саша видел его пару раз в коридоре. У того были каштановые волосы, смешная, чуть кривая улыбка и неизменный рюкзак с дурацкими значками. Сейчас Леша стоял, покусывая дужку старых очков, и смотрел куда-то поверх голов. В ушах у него были маленькие вакуумные наушники, из которых так громко шипело, что Саша, сидя в полуметре, слышал это сквозь свою гарнитуру. И что это там играло? Саша чуть приспустил свой собственный звук и прислушался. Из наушников Кореша доносилась слащавая, ванильная попса. Синтезаторы и девчачий голосок. Саша мысленно усмехнулся. Ванильная херня. Ну конечно. Маршрутка качнулась, и Леша смешно взмахнул свободной рукой, пытаясь удержать равновесие. Саша засмотрелся на его пальцы, длинные, музыкальные, с обкусанными ногтями, нервно вцепившиеся в поручень. — Осторожно, двери закрываются, — прохрипел динамик. Маршрутка набрала скорость, водила явно опаздывал на перекур. Саша хотел снова уткнуться в телефон, но тут водитель, не снижая скорости, вписал правым колесом в просто эпических размеров яму. Такие ямы оставляют после себя трещины в асфальте и открывшуюся дверь в подземный мир. Сначала была секунда невесомости. Потом звон стекла и глухие ругательства, вырвавшиеся у водителя. А потом на Сашу упал Леша Кореш. Это не было киношное падение, щека к щеке, рука к руке, губа об губу. Это был грубый, физический удар живой массы тела. Саша, сидевший в позе «нога на ногу», получил локтем в солнечное сплетение, а коленом прямо между ног. Воздух из лёгких выбило, а перед глазами заплясали искры. — Твою налево, — прохрипел Саша, рефлекторно хватая падающего парня за талию. — Аккуратнее, блин! Леша завис в неудобной позе, одной рукой все еще цепляясь за поручень наверху, а второй уперевшись Саше в плечо. Их лица оказались непозволительно близко. От Леши пахло мятной жвачкой, клубничным дымом одноразовой сигареты и сладкой туалетной водой. Это было настолько контрастно с запахом прелой маршрутки, что Саша моргнул. — Извини, — выдохнул Леша прямо в губы Саше. У него были чуть расширенные, карие глаза. — Яма же, а я не специально. — Да ничего, — автоматически ответил Саша, чувствуя, как ладони, лежащие на чужой талии, регистрируют тепло тела сквозь тонкую светлую рубашку. Рубашка была заправлена в джинсы. Боже, кто сейчас заправляет рубашки в джинсы? Маршрутка резво вырулила обратно на ровный асфальт, и этот рывок снова сместил центр тяжести. Леша, который почти уже поднялся, рухнул обратно. На этот раз его колено скользнуло между ног Саши, а ладонь, упиравшаяся в плечо, соскользнула вниз, пройдясь по груди и остановившись на ремне. И тут случился он. Конфуз. Саша Парадеев, который вообще-то считал себя человеком, устойчивым к внешним раздражителям, с ужасом и абсолютно внезапно осознал, что его организму плевать, что вокруг люди, что они в маршрутке, что все это нелепо. Тепло чужого тела, сидящего у него на коленях, запах дыма и сладких духов, близость этих испуганных глаз – все это сработало как триггер. Мгновенно. В штанах стало тесно. Рука Леши, которой он пытался ухватиться за Сашу, соскользнула еще ниже и замерла. Саша увидел, как расширяются зрачки у Кореша. Леша Деревяшкин что-то такое почувствовал под своей ладонью. Что-то твердое и инородное, определенно не вписывающееся в анатомические особенности поясничного отдела. — Это что? — голос у Леши сел до сдавленного шепота, а на его щеках начал расползаться ядерный румянец, заливая краской даже кончики оттопыренных ушей. — Это что, твой телефон? Саша судорожно вцепился в свой рюкзак, лежащий рядом на сиденьи. Мысль заметалась. Можно было бы сказать о том, что это действительно телефон в кармане, но Леша сидел на нем. Он мог проверить. Он уже почти проверял своей ладонью! — Нет-нет, это не телефон, — мертвенно тихо ответил Саша. — Это все из-за голода, утром не позавтракал. Реакция организма. Ты это, извини. Не вставай, просто замри. В наушниках у Леши продолжала играть ванильная попса. Слова из песни разносились сладким ядом в этом адском, неловком безмолвии. Маршрутка снова дернулась. На этот раз водитель, видимо, решил взять реванш у дорожного полотна и резко перестроился в левый ряд. Лешу мотнуло вперед, он рефлекторно вцепился в Сашино плечо, а его ладонь, лежавшая на ремне, скользнула еще ближе к эпицентру катастрофы. Саша издал сдавленный звук, нечто среднее между стоном боли и диким смущением. — Черт, прости! — выдохнул Леша, пытаясь хоть как-то перераспределить вес. Он уперся коленом в край сиденья, другой ногой шарил по полу в поисках опоры. Выходило откровенно плохо. — Я сейчас слезу. — Не надо, — выпалил Саша быстрее, чем подумал, и тут же осознал, как это прозвучало. — То есть, стой. Сиди. Замри. Пожалуйста. Леша, кажется, начал понимать. Его брови поползли вверх, а рот приоткрылся. Он перестал дергаться и действительно замер. Теперь они оба представляли собой нелепую скульптурную композицию. Полулежащий на Саше парень с горящими ушами и вцепившийся в его талию Саша с лицом цвета вареной свеклы. — У тебя… — начал Леша шепотом, косясь куда-то в район Сашиного ремня. — Это всегда так? Или это я? — Господи, Леша, — Саша мысленно взмолился, чтобы пол под ними провалился. — Ты сейчас серьезно? Конечно, это ты. Блин! Нет! Это физиология! Я не извращенец, просто ты теплый. И пахнешь вкусно. И двигаешься. Ой, все.  В наушниках у Леши продолжала играть мелодия о любви. Саша, услышав отрывок текста, истерически хрюкнул. — Выключи эту хрень, — взмолился он. — Она ситуацию не спасает. — Она атмосферу создает, — вдруг тихо ответил Леша. В его голосе промелькнуло что-то среднее между нервным смехом и вызовом. — А ты думал, я тут под твой репчик буду падать? Выбирай меньшее из зол, Парадеев. Саша моргнул. Парадеев. Он знает его фамилию. Ну конечно знает, Кореш знает всех. Но то, как Леша это сказал, чуть растягивая гласные, с легкой хрипотцой, заставило Сашу на секунду забыть о катастрофическом положении дел в штанах. Маршрутка тем временем катила дальше. За окном проплывали серые коробки многоэтажек, обклеенные рекламой доставки суши и ломбардов. Дед на переднем сиденье с кардиостимулятором, кажется, уснул. Девочка, стоящая рядом, уткнулась в телефон, смотрела какое-то смешное видео с котами. Никому не было до них дела. — Слушай, — Леша чуть сдвинул очки на переносицу, — у тебя есть что-нибудь чем можно прикрыться? Саша, словно очнувшись, судорожно начал шарить по сиденью. Рюкзак, набитый конспектами и одной булочкой с изюмом на обед. Он рывком водрузил его себе на колени. Леша чуть приподнялся, позволяя рюкзаку лечь между ними, и наконец-то смог более-менее нормально устроиться у Саши на коленях. Стало чуть легче. Или чуть тяжелее, зависело от точки зрения. — Ну и кто тебя такому учил? — пробормотал Саша, глядя куда-то в потолок. — Падать на незнакомых людей в общественном транспорте? — Прости, — тихо ответил Леша. На этот раз в его голосе не было смеха. Только искренность и какая-то обезоруживающая простота. — Я правда не специально. Водитель придурок. И яма эта чертова. Ты как вообще? Не ушибся? Саша перевел взгляд на него. Леша сидел, чуть наклонив голову, и смотрел на Сашу сквозь чуть запотевшие стекла очков. У него были карие, похожие на молочный шоколад глаза. Ресницы такие длинные, девчачьи. И  запах… — О нет, — подумал Саша. — Нет-нет-нет. Только не это. Только не вздумай влюбиться в него. Только не сейчас. Только не в маршрутке.  — Что? — скривившись, шепнул Леша.  — Да ничего, дурень, ругаюсь тут на ситуацию, — выкручивался, как мог, Парадеев. Но было поздно. Где-то в районе грудной клетки уже разливалось предательское тепло, а сердце, сволочь, забилось быстрее. — Нет, не ушибся, — наконец ответил Саша. — Только ты не вертись так. А то рюкзак не поможет. — Я не верчусь! — Ты прямо сейчас вертишься! — Потому что у меня нога затекла! — Затекшая нога – это не оправдание! Леша замер и вдруг фыркнул. Смех у него оказался удивительно звонким, каким-то совершенно пацанячьим. Саша почувствовал, как его собственные губы против воли расползаются в улыбке. — Боже, — Леша стянул очки и начал протирать их о рубашку, — мы встряли. — Мы трупы, — согласился Саша. — Водила сейчас объявит нашу остановку, и нам придется выходить. А у меня прикол.  — Не напоминай, — Леша покраснел еще сильнее и торопливо нацепил очки обратно. — У тебя вся шея пятнами пошла, — зачем-то сообщил Саша. — Спасибо, я в курсе. У меня всегда так. Когда нервничаю. Или когда смеюсь. Или когда мне жарко. Или когда… — Когда падаешь на парней в маршрутках? Леша замолчал и уставился на Сашу долгим, изучающим взглядом. В этом взгляде читалось что-то новое. Не смущение, не ужас, а скорее любопытство. Как у человека, который наткнулся на неожиданную, но интересную задачку. — Это не так работает, — спустя паузу сказал он. — Обычно я на парней в маршрутках не падаю. Только по большим праздникам. — Сегодня какой праздник? — Понедельник. Саша хмыкнул. Это была шутка. Глупая, совершенно дурацкая, но Леша сумел подавать ее с таким каменным лицом и серьезным тоном, что она казалась почти смешной. Почти. — Слушай, Парадеев. — Можно просто Саша. — Саша, — повторил Леша, словно пробуя имя на вкус. — У меня предложение. Давай договоримся. Мы сейчас выходим на остановке, ты прикрываешься рюкзаком, я иду вперед и делаю вид, что ничего не произошло. А дальше мы никогда это не обсуждаем. Ни с кем. Никогда. Идет? — Идет, — кивнул Саша, чувствуя облегчение пополам с чем-то, отдаленно похожим на разочарование. — Клянусь. Ни одной живой душе. — Тогда, — Леша осторожно приподнялся, держась за поручень, — на счет три? — На счет три. Они синхронно выдохнули. Леша перенес вес на ноги, а Саша мертвой хваткой вцепился в рюкзак, прижимая его к животу так, словно от этого зависела его жизнь. В принципе, так и было. До конечной оставалось две остановки. *** Оставшиеся минуты в маршрутке тянулись, как жвачка, прилипшая к подошве кроссовка. Саша тупо смотрел в окно, считая фонарные столбы и мечтая провалиться сквозь землю. Леша стоял рядом, почти вплотную, потому что в салон набилось еще больше народу. Его плечо прижималось к Сашиному, и сквозь тонкую ткань рубашки Саша чувствовал тепло его кожи. — Ты в каком корпусе учишься? — внезапно спросил Леша, голос у него был тихий. — В третьем, — буркнул Саша. — Электроника и автоматика. — А я вспомнил. Я видел тебя на конференции в прошлом месяце. Ты про какую-то схему рассказывал, все рты открыли, а препод сказал, что ты гениальный раздолбай. — Препод? — Саша нахмурился. — Это Борик, что ли? Так и сказал? — Дословно, — подтвердил Леша, и уголки его губ дрогнули. — Но он так это сказал  с любовью. — С любовью, — повторил Саша и фыркнул. — Ну спасибо, Борик, удружил. — А я с тобой иногда в столовой пересекаюсь, — продолжил Леша. — Ты всегда один сидишь и что-то в телефоне тыкаешь. — Подсматриваешь за мной? — Нет. Просто замечаю. У меня память хорошая. Я лица запоминаю. *** Остановку объявили внезапно. Водитель встрепенулся, гаркнул в микрофон что-то про «конечную, выходим, уважаемые», и маршрутка, проскрежетав тормозами, замерла у входа в студенческий городок. Леша первым двинулся к выходу. Уже у дверей он обернулся и бросил на Сашу короткий взгляд.  Саша дождался, пока схлынет основной поток пассажиров, и, прикрываясь рюкзаком, как рыцарь щитом, вывалился на свежий воздух. На улице все еще моросил дождь, но уже без снегом. Серое небо висело низко, почти касаясь крыш панелек. Пахло выхлопными газами, мокрым асфальтом и столовскими булочками из ларька напротив. Леша ждал у входа в шарагу. Он стоял, прислонившись спиной к бетонной стене, и курил. Одноразовая сигарета дымилась в его пальцах, и Саша вдохнул дым, узнавая тот самый запах, который почувствовал там, в душной маршрутке. — Ну что? — спросил Леша, не глядя на него. — Отошло? — Почти, — честно ответил Саша, все еще прижимая рюкзак. — Еще пара минут и можно будет жить. — Ты куришь? — Ну да. Саша выудил из кармана пачку тонкого шоколадного винстона с кнопкой, прикурил от зажигалки и затянулся. Дым обжег горло, в голове слегка прояснилось. Они стояли и курили в тишине. Мимо проходили студенты, куда-то спешили, смеялись, материли погоду и расписание. На них никто не обращал внимания. — Знаешь, — вдруг сказал Леша, затушив сигарету о край урны, — я, наверное, должен извиниться. Серьезно. — Ты уже сорок раз извинился. Забей. — Нет, не за то. Я извиняюсь за то, что сейчас произойдет. Саша поднял бровь. Леша поправил очки, вздохнул, словно набираясь храбрости перед прыжком в ледяную воду, и выпалил: — Ты мне курсач по автоматике должен. За моральный ущерб. — Чего?! — Того, — Леша скрестил руки на груди. — Я в этих автоматах вообще не смыслю. У нас препод зверь. А ты, как сказал Борик, гениальный раздолбай. Давай так: я закрываю глаза на все, что было в маршрутке, а ты объясняешь мне, как работают автоматические системы в целом. По рукам? Саша смотрел на него и не верил своим ушам. Это был самый наглый, самый абсурдный шантаж в его жизни. И Леша это знал. В его глазах плясали черти. — Леша, — медленно произнес Саша, выпуская дым из ноздрей, — ты сейчас серьезно? Ты хочешь, чтобы я, вместо того чтобы забыть этот позор на всю жизнь, пошел с тобой в библиотеку и объяснял тебе, блин, системки? — Ну да, — Леша невинно захлопал ресницами. — А что такого? Ты разве занят? — Нет, но… — произнес Саша.  — Вот и отлично. Тогда сегодня в шесть. Библиотека, третий этаж, дальний угол у окна. Не опаздывай. Он уже развернулся и намеревался гордо уйти в сторону центрального входа, но тут его окликнули. — Эй, Леха! К ним приближались двое. Первый –лохматый, как бас-гитарист из восьмидесятых, в черной косухе, накинутой прямо поверх худи, с вечной ухмылкой на небритой физиономии. Второй – длинный, как жердь и с неизменным стаканчиком кофе в руке. Друзья Леши, Саша Ермолаев и Илья Яцкевич. Увидев их вместе, Ермолаев присвистнул. — Кореш, ты че такой красный? Тебя что, маршрутка переехала? — Очень смешно, — буркнул Леша, и Саша заметил, как его шея снова начала покрываться пятнами. — Или это Парадеев его натянул? Метафорически, — лениво добавил Яцкевич, отхлебывая кофе. — Илюха, заткнись, — прошипел Леша. Саша Парадеев, все еще не отошедший от стресса, просто поднял руку в приветственном жесте. Ермолаев гоготнул, Яцкевич философски пожал плечами, и они, подхватив смущенного Деревяшкина под локти, утащили его в сторону корпуса. Уже у дверей Леша обернулся. Их взгляды встретились. И в этом взгляде было обещание. Или предупреждение. Или просто тень будущих неприятностей. Саша затушил сигарету, повесил рюкзак на плечо и поплелся на пары. В шесть часов у Саши встреча. В библиотеке. С парнем, который упал на него в маршрутке. Который вкусно пахнет и слушает ванильную хрень. Который шантажирует его курсачом. И который, кажется, знает всех. Включая самого Сашу. Ну что ж, кажется, Парадеев влип.  *** До шести оставалось еще два часа, и Саша провел их максимально продуктивно. Сидел на сопромате, тупо глядя в одну точку, и прокручивал в голове утреннюю сцену в маршрутке. Раз за разом. С разными концовками. В одной он остроумно шутил, и Леша смеялся. В другой – просто исчезал в облаке дыма. В третьей – они целовались прямо там, у поручня, под осуждающие взгляды всех, кто ехал с ними рядом.  От третьей версии Саша мысленно отмахнулся, как от назойливой мухи. — Парадеев, к доске, — внезапно раздался голос препода. Саша встал, поправил толстовку и с абсолютно пустым лицом прошел к доске. Формулы, которые он писал, были правильными, но мысли витали где-то в районе библиотечного окна на третьем этаже, дальнего угла, где его якобы ждали. *** В библиотеку он пришел за пятнадцать минут до назначенного времени. Третий этаж, дальний угол у окна. Там было пусто, только пыльные стеллажи, пара сломанных стульев и запах старых книг. Леша уже сидел за столом. Перед ним были разложены конспекты, пара методичек, а сам он, подперев голову рукой, читал что-то с телефона. В наушниках снова что-то играло, и Саша был уверен, что это та же ванильная херня. — Ты рано, — сказал он, усаживаясь напротив. Леша поднял взгляд и вытащил наушники из ушей. — Ты тоже. Любишь приходить заранее? — Ненавижу опаздывать. Это раздражает. — А я думал, раздолбаи всегда опаздывают, — Леша чуть улыбнулся. — Я раздолбай только по понедельникам. — Сегодня понедельник. — Значит, ты попал на исключение. Леша смотрел на него пару секунд, потом кивнул и придвинул ближе тетрадь. Саша раскрыл ноутбук и начал объяснять. Системы, логические уровни, таблицы переходов. Его голос звучал спокойно и уверенно, а Леша слушал внимательно, чуть нахмурясь, иногда задавая вопросы. У Леши был красивый почерк, ровный, почти архитектурный. И писал он рукой, чуть изгибая запястье. Саша поймал себя на мысли, что слишком долго смотрит на его пальцы, и резко перевел взгляд на экран ноутбука. — Ты нормально объясняешь, — вдруг сказал Леша, откладывая ручку. — Правда. Мне говорили, что Парадеев гений, но я думал, это преувеличение. — Это преувеличение, — отозвался Саша. — Просто беру усидчивостью. — Ты? Усидчивостью? — Когда хочу. — А когда не хочешь? — Тогда сплю на лекциях. Леша тихо рассмеялся. Саша заметил, что его шея снова пошла пятнами. Этот смех негромкий, какой-то теплый. Он делал с Сашей что-то странное. Что-то, от чего становилось трудно сидеть на месте. — Ты не такой, как я думал, — сказал Леша. — А какой я по твоему мнению? — Не знаю. Более колючим. Ты всегда смотришь на всех как на помеху. — Я просто не выспавшийся. — А сейчас? — Сейчас? — Саша задумался. — Сейчас я, кажется, выспавшийся. Повисла пауза. Леша не спешил ее нарушать. Он смотрел на Сашу своим изучающим взглядом, и Саша вдруг понял, что больше не может притворяться, что они тут исключительно ради курсача. — Ты специально про курсач придумал? — спросил он. — Что? — Ты сам сказал, что память хорошая и лица запоминаешь. Думаю, и системат ты знаешь не хуже меня. Ты просто хотел, чтобы я пришел. Леша аккуратно снял очки и положил их на стол. Без очков он выглядел младше. И беззащитнее. И намного красивее. — Допустим, — тихо сказал он. — Допустим? — Допустим, я заметил тебя не в прошлом месяце на конференции. А в прошлом году. На посвяте. Ты стоял у стены, смотрел на всех, как на идиотов, и пил сок из коробочки. И я подумал, какой же ты дурень. А потом ты целился коробочкой в урну и попал. И сказал что-то на подобие, кто не рискует, тот не пьет сок. Меня тогда это очень рассмешило. Но с тех пор я наблюдал. Саша медленно закрыл ноутбук. — Ты год на меня смотрел и ничего не говорил? — Мы не были знакомы. — А сегодня? — Сегодня? — Леша запнулся. — Сегодня я решил, что падать на тебя в маршрутке было самым неловким моментом в моей жизни. И если я смог пережить это, то смогу пережить и разговор. Саша молчал. Сердце колотилось где-то в горле. Перед ним сидел парень, который слушал попсу, падал на него в общественном транспорте, помнил дурацкую фразу про сок и целый год боялся подойти. — Ты идиот, — наконец сказал Саша. — Ты тоже. — Да, но я хотя бы сок выбросил метко. Леша снова рассмеялся, и на этот раз смех вышел громче. Библиотекарь на вахте строго шикнула, и они оба притихли, как школьники. — Ладно, — Саша понизил голос. — Раз уж мы оба идиоты. Давай перенесем занятия. — Куда? — У меня квартира. Снимаю однушку в хрущевке. Там тихо, никто не помешает. И можно не шептаться. Леша посмотрел на него долгим взглядом, оценивающим, но без страха. — Хорошо. Только давай сразу договоримся. — О чем? — Если снова будет утренняя голодовка, ты просто скажешь. Хорошо? Без вот этого «не двигайся» и «замри». Саша почувствовал, как кончики его ушей начинают гореть. — Договорились, — выдавил он. Леша надел очки, собрал конспекты и встал. — Тогда веди, Парадеев. *** Квартира у Саши действительно есть, не наврал, хоть и съемная. Хрущевка на четвертом этаже, без лифта, с облезлыми ступеньками и запахом кошачьей мяты из-под соседской двери. Саша открыл замок и пропустил Лешу вперед. — Не особняк, но жить можно, — пробормотал он. Леша огляделся. Квартира была маленькая, но на удивление уютная. Диван, застеленный пледом, стол с кучей проводов и паяльником на углу, книжные полки, забитые вперемешку технической литературой и комиксами. На подоконнике ютился чахлый кактус в горшке с надписью «Не сдохни». На стене висел постер  «Во все тяжкие». И много, очень много проводов. — Мило, — сказал Леша, разуваясь. — Честно? — Честно. У тебя тут все твое. Настоящее. Саша прошел на кухню, включил чайник и начал рыться в шкафу в поисках чистых кружек. Леша остался в комнате, ходил вдоль книжных полок, разглядывал комиксы, трогал пальцами корешки книг. Саша смотрел на него из дверного проема и думал, что еще никогда не видел в своей квартире никого, кто бы так естественно тут смотрелся. — Парадеев! — крикнул Леша из комнаты. — Чего? — У тебя тут «Схемотехника» Хоровица! Я думал, ее только в библиотеке держат. — Мне на день рождения подарили. — Кто? — Бывшая. Она тоже электронщица. — И где она сейчас? — Ну так она на то и бывшая, я не слежу. Ушла, а книгу оставила. Леша появился в дверях кухни с книгой в руках. — Хорошая, наверное, была девушка. — Нормальная, — пожал плечами Саша. — Мы разошлись без скандала. Просто поняли, что не тянем. — А ты? — Леша поставил книгу на стол и прислонился плечом к дверному косяку. — Ты тянешь? Ну, в смысле, отношения? Чайник закипел и отключился. Саша налил кипяток в кружки и только потом ответил: — Сложный вопрос. — А ты попробуй просто. — Я не знаю, — Саша повернулся к нему. — В последнее время как-то не до этого. Шарага, подработка. А ты? — А я одиночка, — Леша сказал это легко, без надрыва. — Друзья есть, а так, никого. — Почему? — Может, ждал, пока упаду на кого-то в маршрутке. Саша поперхнулся чаем. Леша засмеялся, потом вдруг стал серьезным и подошел ближе. — Саш. — М? — А та штука в штанах утром. Ты просто не хотел меня пугать? На кухне стало очень тихо. Саша поставил кружку на стол и встретился с Лешей глазами. — Это был ты, — сказал он ровно. — Не голод. Не физиология. Просто ты. Упал на меня, теплый, милый всё. Кукуха отлетела напрочь. Леша молча смотрел на него. Его пальцы, державшие кружку, чуть дрожали. Но он не отводил взгляда. — Хорошо, — тихо сказал он. — Тогда я больше не буду спрашивать. — Спрашивай, — Саша шагнул ближе. — Я разрешаю. Спрашивай что хочешь. — Что ты чувствуешь сейчас? — То же самое. Примерно. — А точнее? — Будто меня током ударило. И я не хочу, чтобы это прекращалось. Расстояние между ними сократилось до минимума. Леша стоял, прижавшись спиной к дверному косяку, и снизу вверх смотрел на Сашу с проступившими на щеках пятнами румянца, с приоткрытыми губами. — Можно? — спросил Саша одними губами. Вместо ответа Леша потянулся вверх и сам поцеловал его. Поцелуй вышел неуклюжим. Они стукнулись носами, Леша тихо охнул, но не отстранился. Его губы были мягкими и чуть сухими, и от них пахло мятной жвачкой. Саша уперся одной рукой в косяк над плечом Леши, а второй обхватил его за талию, как там, в маршрутке, только теперь осознанно. — Ты выше, чем я думал, — прошептал Леша, отрываясь на секунду. — А ты ниже. — Это комплимент? — Это факт. — Дурак. — Уже обсуждали. Леша фыркнул, и Саша снова поцеловал его, на этот раз глубже, смелее, чувствуя, как чужие пальцы цепляются за ткань его футболки на спине. — Саш, — выдохнул Леша ему в губы. — У тебя дверь закрыта? — Да. — А свет? — А черт с ним. Они переместились в комнату. Саша попытался по пути смахнуть со стола паяльник и мотки проводов, но получилось не очень, что-то с грохотом упало на пол, но никому не было до этого дела. Диван скрипнул под их общим весом. Леша оказался сверху, точь-в-точь как утром, и Саша на секунду замер, потому что это было слишком похоже, воспоминания были еще свежими. Леша заметил его паузу и тихо спросил: — Нормально? — Более чем. — Дежавю? — Типа того. — Хочешь остановиться? — Нет. Ни за что. Саша притянул его к себе и снова поцеловал. Все происходило медленно, без спешки, словно они оба понимали, что никуда не опаздывают, что спешить некуда, что сегодня понедельник и целая жизнь впереди. Сашины руки скользнули под рубашку Леши. Кожа оказалась горячей, гладкой, и Леша вздрогнул от прикосновения. Саша замер. — Холодные руки? — Нет, — Леша чуть улыбнулся. — Просто мурашки. — В хорошем смысле? — А есть другие варианты? Саша улыбнулся в ответ широко, почти по-дурацки, и стянул с Леши рубашку. Тот помог расстегнуть пуговицы, выпутаться из рукавов и отбросить ее куда-то в сторону. В комнате было полутемно, только свет уличного фонаря пробивался сквозь незашторенное окно, рисуя на полу желтые квадраты. — Ты красивый, — сказал Саша, и это прозвучало проще, чем он ожидал. Без пафоса. Как констатация факта. Леша наклонился и поцеловал его в лоб. Нежно. Невесомо. Почти целомудренно. — Ты тоже. Только не зазнавайся. — Я раздолбай, а не зазнайка. — Это разные вещи? — Абсолютно разные. Они перекатились на бок, и диван снова скрипнул. Саша провел ладонью по чужой спине, чувствуя, как под пальцами проступают позвонки. Леша был худой, чуть угловатый, и это делало его еще более настоящим. Еще более живым. — Саш, — прошептал он, уткнувшись носом в плечо Саши. — Давай так. Давай без гонки. — Давай, — согласился тот. — У нас вся ночь. — И утро. — И утро, да. Дальше все смешалось в один долгий, тягучий момент. Они двигались навстречу друг другу, то медленно, то быстрее, то замирая, чтобы перевести дыхание. Саша ловил каждый звук, каждый выдох, каждый взгляд. Леша то жмурился, то смотрел прямо в глаза, и тогда Саша видел в них что-то совсем новое: доверие пополам с шальной радостью. В какой-то момент Леша потянулся к телефону, лежащему на полу. — Ты что делаешь? — прошептал Саша. — Музыку включу. — Ну нет. Но было поздно. Из динамиков полилась та самая ванильная херня. Синтезаторы, девчачий голосок.  — Ты серьезно? — Саша застонал от смеха пополам с отчаянием. — Атмосфера, Парадеев. Я тебе еще утром говорил. — Я тебя ненавижу. — Врешь. — Вру, — согласился Саша и поцеловал его снова, а потом плавно перевернул на спину, навис сверху и прошептал, — теперь моя очередь тебя ронять. Леша тихо ахнул. И в этом звуке не было ни страха, ни смущения. Только предвкушение. *** Позже они лежали на разобранном диване, накрывшись пледом. Окно чуть запотело от дыхания. Телефон разрядился, и музыка стихла, но в ушах у Саши все еще звучал прилипчивый мотив. Леша лежал, положив голову ему на плечо, и рисовал пальцем круги на его груди. — Саш. — А? — Это все началось из-за ямы на дороге. — Знаю. — Если бы водитель объехал, мы бы никогда... — Но он не объехал. — Не объехал, — согласился Леша. — Как думаешь, это судьба? — Это плохой асфальт и отсутствие ремонта, — ответил Саша и получил легкий шлепок по плечу. — Ладно-ладно. Может, и судьба. Леша помолчал, а потом сказал: — Завтра поеду на той же маршрутке. — Ты дурак? Конечно, ведь ты ночуешь у меня дома..э — Тогда может, встретимся на остановке? Саша приподнялся на локте и посмотрел на него. Каштановые волосы разметались по подушке, на щеках все еще горел румянец, а в глазах плясали теплые искорки. Леша Деревяшкин, он же Кореш. Парень, который упал на него в маршрутке. Который слушает фигню и краснеет пятнами. Который знает всех, а выбрал его. — Ну давай встретимся, — ухмыльнулся Саша. — Только давай без падений на этот раз. — Не обещаю, — улыбнулся Леша. — Вот и хорошо. Саша снова лег, обнял его покрепче и закрыл глаза. Завтра будет вторник. Завтра они вместе поедут в шарагу. И может быть, их снова тряханет на яме, и, может быть, Леша снова упадет на него. Но теперь это будет не конфузом. Это будет началом.