Траектория сердца

      Последний день марта в этом году выдался капризным: колючий ветер то и дело бросал в окна пригоршни мокрого снега, но Таню это не расстраивало. Она сидела на подоконнике и прижав колени к груди перерисовывала эскиз мерча для проекта. В наушниках уже третий раз подряд играл кавер Ты грустишь от Клавы Коки. Меланхоличный мотив заглушал шум коридора, погружая в уютный кокон. Таня прикрыла глаза, кончиками пальцев касаясь губ - они все еще хранили то странное, томительное послевкусие вчерашнего вечера у парадной. – Я научу тебя любить Я научусь любить И каждый день тебе я это буду говорить... - повторяла Таня в унисон. Внутри растекалось приятное тепло. Кирилл подошел тихо. – И что ты будешь говорить мне каждый день? – обнимая ее за талию, тихо спросил он. Таня вздрогнула. Наушник выпал и очень удачно приземлился в карман его бомбера. Она резко обернулась, почти задев локтем чье-то плечо, и встречаясь со знакомым, чуть лукавым сероглазым взглядом. – Ты сдурел?! – выдохнула она, выбираясь из его объятий. – Я чуть инфаркт не заработала! – От безумной любви ко мне? – хмыкнул он, не размыкая объятий. Таня закатила глаза и с обидой добавила: – Еще и эскиз испортила. – Могу прислать официальное письмо с извинениями, но... – его рука скользнула ниже. – я знаю вариант получше. Его поцелуй был быстрым, собственническим и безумно нежным. Способ сказать «прости» в привычной манере Егорова. Таня на мгновение замерла, ее руки машинально обвили его шею. Секунда... и она сдалась. Кирилл нехотя отстранился. Сел напротив нее внимательно всматриваясь в ее лицо. – Ты опять не спишь по ночам? – осторожно очертив темные круги под ее глазами, спросил Егоров. – Только сегодня. И виноват в этом ты. – с напускной суровостью, выдохнула Богатова. Он вопросительно поднял бровь. Таня хитро улыбнулась и добавила: – Пол ночи не выходил у меня из головы. – Ну что я могу сказать? – довольно улыбнулся Кирилл. – Я предел девичьих мечтаний. – на ухо прошептал он. – Егоров, ты мешаешь мне жить. Ты это понимаешь? – прикусив губами мочку его уха, прошептала она. Вместо того, чтобы ответить что-то в своем самоуверенно-обжигающем стиле, он лишь крепче прижал ее к себе. Когда его губы почти накрыли ее, всю интимность момента нарушил резкий звук уведомления.       Кирилл недовольно выдохнул, выпуская девушку из своих объятий. Процедив сквозь зубы что-то в духе: «Какого хрена?» он достал телефон из кармана. На экране высветилось сообщение от Антипова в общем чате: «Всем игрокам через 5 минут быть в конференц-зале. Без опозданий. У руководства клуба важное объявление. Группе поддержки в полном составе также необходимо явиться». Он читал сообщение и Таня видела как быстро меняется выражение его лица. Еще секунду назад расслабленный и нежный Кирилл, вдруг превратился в серьезного, с глубокой складкой между бровей Егорова. – Что-то случилось? – тихо, с осторожностью спросила она, машинально поправляя пуговицы на груди и сглаживая складки на одежде. – Тренер пишет. Через 5 минут вся команда, вместе с группой поддержки, должна быть в конференц-зале. – заблокировав телефон, хмуро ответил он. – А мы то зачем? – удивилась она. – Казанцев обычно нас отдельно собирал. – Ну видимо сегодня что-то нереально важное, что повторять дважды не вариант. – Егоров спрыгнул с подоконника и протянул ей руку. – Пойдем, цветочек. Посмотрим, что за срочность такая.       Конференц-зал Политеха выглядел чересчур официально. Тяжелые портьеры, на столе президиума таблички с именами и бутылки с водой. Глухая пустота лишь подчеркивала весь этот молчаливый пафос. – Мы первые? – тихо спросила она, замедляя шаг. – Похоже на то. – коротко бросил он. Дверь закрылась с глухим щелчком. Не отпуская ее руки Егоров прошел вглубь зала. Остановившись около четвертого ряда, он мягко подтолкнул ее к креслу, и усаживаясь рядом мгновенно притянул ее к себе. – На чем мы остановились? – проведя пальцем по ее щеке, хрипло спросил он. – Кирилл... – она едва успела выдохнуть его имя, прежде чем ощутила его губы на своих губах. Этот поцелуй не был продолжением того нежного прерванного поцелуя на подоконнике. Он был требовательно-глубоким, собственническим и взрослым. Внутри у Тани все взорвалось. Ее руки инстинктивно обвили его шею, прижимаясь ближе. Мир вновь сузился до их близости. Его ладонь скользнула ниже, остановилась у воротника ее блузки. Пальцы на мгновение замерли, словно давая ей шанс остановить его. Она не собиралась его останавливать. Ткань едва заметно поддалась. Прохладный воздух коснулся кожи - коротко, почти случайно. Таня тихо вдохнула сквозь поцелуй. Они балансировали на грани. Каждое движение его губ, уводило их дальше дозволенного. И кажется, где-то внутри Кирилл это понимал, но вместо того чтобы остановиться, он лишь крепче прижимал ее к себе, заставляя тонуть в волнах удовольствия. Глухой, резкий хлопок двери, заставил их вернуться в реальность. Таня резко отстранилась, от чего он слегка прикусил ее губу.       В зал весело переговариваясь с девчонками из группы поддержки, ввалились «Акулы». Таня принялась судорожно поправлять растрепавшиеся волосы и воротник блузки, чувствуя как щеки заливаются пунцом. Кирилл невозмутимо поправил бомбер и по-хозяйски опустил руку на ее плечи. Зал гудел. Хоккеисты и черлидерши наперебой спорили о причинах столь срочного сбора. Как только на сцене появился Казанцев, гул мгновенно прекратился. – Прошу внимания! – пробасил он с такой улыбкой, будто только что забил победный гол в матче за Кубок Гагарина. – Как вы все знаете, в конце прошлого сезона мы неожиданно лишились спонсора. Парни дружно закивали. Пока Казанцев распинался про «дядю Файзулина» и чемпионство, Кирилл то и дело бросал взгляд на ее припухшую губу, пытаясь понять насколько сильно он ее прикусил. – Болит? – шепнул он, кивнув на след от укуса. – Я слегка увлекся. Прости. Таня замерла, казалось даже перестала дышать. Потом повернулась и не поднимая глаз полушепотом сказала: – Это ты прости. – За что? – Ну... это наверное был не лучший твой поцелуй. – виновато продолжала она. – Ведь я... я никогда не целовалась. Я... не умею. Его рука на ее плече в моменте дрогнула. Кирилл замер, пытаясь понять правильно ли он понял ее слова. Ее признание было настолько чистым и искренним, что его собственнический инстинкт, вспыхнул как спящий вулкан после землетрясения. Он хотел что-то ответить, притянуть ее и пообещать, что научит всему сам, но Казанцев на сцене перешел к главному: – Спешу вам сообщить, что с сегодняшнего дня у нашей команды вновь есть спонсор! Команда радостно заулюлюкала. Кирилл неожиданно напрягся и Таня это почувствовала. Его плечи мгновенно окаменели, а пальцы, до этого лениво перебиравшие ее волосы, сжались. – Цссс... – зашипела Таня, хватаясь за волосы в его пальцах. – Кирилл, мне больно. – Прости, цветочек. – немного испуганно ответил парень, выпуская прядь. Его голос вдруг стал чужим и холодным как сталь. ​– Поприветствуем! Глава инвестиционного фонда «Северный Альянс» – Елена Анатольевна Егорова! Одна из партьер распахнулась и на сцену вышла женщина. Уверенная походка, ослепительно белый костюм и мягкий взгляд - с первой секунды завораживали взгляд. – Здравствуйте. – глубокий и бархатистый голос Елены эхом пронесся по полупустому залу. – Для меня огромная честь... Ее приветственную речь, прервал глухой скрежет кресельного ряда. Кирилл встал и тяжелым, чеканным шагом демонстративно направился к выходу. – Егоров! Вернись на место! – негромко бросил Антипов. Это было слово тренера, чье слово «закон», в нем не было злости, только дисциплина. Но Кирилл проигнорировал его так, словно это была просьба друга. Десятки недоуменных взглядов переключились на Таню. – Извините... – сглотнув подступивший ком, тихо сказала она. И схватив сумку, бросилась за Егоровым.       В административном корпусе было тихо, из-за чего шаги Кирилла эхом разносились по коридору, отчего найти его не составило для Тани большого труда. Он стоял у окна, уперев кулаки в подоконник. Грудная клетка вздымалась от тяжелого дыхания, а тело было как натянутая струна. Таня подошла тихо. – Кирилл? – почти шепотом позвала она, осторожно опустив ладонь ему на плечо. Он резко обернулся, в его глазах вспыхнуло бешеное, темное пламя, заставив Таню отшатнуться. – Отвали! – рявкнул он, сбрасывая ее руку. – Чего ты таскаешься за мной?! Эти слова, которые он бросил ей в лицо со всей своей спортивной злостью, резанули по сердцу стальным клинком. Воздух в легких стал колючим, как осколки стекла. – Таскаюсь?! – голос девушки дрогнул, а глаза защипало от подступающих слез. Достав из сумки блокнот, она вырвав рисунок сунула его в лицо Кирилла со словами: – Да пошел ты Егоров, знаешь куда?! Она развернулась готовая убежать, но его тихий, надломленный голос заставил ее замереть. – Прости... – тихо сказал он, смотря на рисунок. – Прости, пожалуйста... я... я не должен был срываться на тебя. Прости. Сейчас он выглядел таким разбитым, потерянным и сломленным, что у Тани защемило сердце. Она подошла и осторожно прижав его голову к своей груди, нежно обняла. Кирилл прижался к ней, обвивая ее талию тугим кольцом и она почувствовала как замедляется его бешено колотящееся сердце. – Кто она? – зарываясь носом в его макушку, шепотом спросила Таня. – Здравствуй, сын. – раздался за спиной уже знакомый женский голос. Стоило Елене произнести эти слова, как только что расслабившийся в ее объятиях Кирилл, мгновенно окаменел. Найдя в себе силы, Кирилл отпустил Таню и осторожно отодвинув ее, выпрямился. Его взгляд еще секунду назад наполненный обидой, вдруг стал блестящим и холодным, как только что залитый лед на арене. – Здравствуй... – холодно бросил он с горькой усмешкой. – И до свидания. – Кирилл, давай поговорим. – сделав шаг навстречу, тихо попросила женщина. – Нам не о чем разговаривать. – бросил он и взяв Таню за руку потащил ее к лестнице. Увидев лицо Елены полное боли и отчаяния, Таня остановилась. – Кирилл, стой. – она чуть сильнее сжала его ладонь, заставляя остановиться. – Посмотри на меня. – Даже не начинай. – рыкнул Егоров. Она встала перед ним и осторожно положив ладонь ему на скулу, тихо повторила: – Посмотри на меня. Он поднял на нее полный обиды и предательства взгляд и тяжело выдохнул: – Мне не о чем с ней говорить. – Кирилл – мягко начала Таня. – Я не знаю, что между вами произошло, но... – секундная пауза. – сейчас ты не от нее убегаешь. Ты убегаешь от себя. От этих слов, он окаменел еще сильнее. – Ты можешь ничего не говорить, но хотя бы выслушай ее. Ты сам почувствуешь, как тебе станет легче. – проведя тыльной стороной пальцев по его щеке, прошептала Таня. – Ради... меня. Пожалуйста. – Обещай, что будешь рядом. – тяжело выдохнул он. Егоров смотрел на нее почти отчаянно. – Я рядом. – прошептала Таня, прижимаясь к его лбу. Он крепче сжал ее ладонь и вернулся к матери. – Спасибо. – с теплой улыбкой сказала Елена. – У тебя пять минут. – Как ты возмужал... – сделав шаг вперед, тихо сказала женщина. В ее глазах было столько гордости и боли, что у Тани защемило сердце. – Настоящий мужчина. – И это все? – горько усмехнулся Кирилл. – Это все, что ты можешь мне сказать, спустя столько лет? – его слова звучали хлестко, ломая хрупкое спокойствие, как наледь на лужах. – Тебя десять лет не было в моей жизни. У тебя был кто-то дороже родного сына. – Сын, все не так... – голос женщины дрогнул. – А как?! – сорвался парень. – Если бы это было не так, ты бы хотя бы попыталась связаться со мной. Хотя бы пока я в больнице лежал.       Он на секунду замолчал, а потом сказал то, что ранит сердце матери, сильнее любого клинка: – Отец был прав, я тебе не нужен. Елене стало невыносимо горько. Она отвела взгляд, будто невидимая сила мешала ей произнести то самое главное, что могло бы все изменить. – Ты не все знаешь. – тихо произнесла она, снова посмотрев на него. – Я пока не могу тебе всего рассказать... Просто знай: я никогда тебя не бросала, но по объективным причинам, я не могла быть рядом с тобой. Но я всегда была в курсе всего, что происходит в твоей жизни. Всегда. Она подошла ближе, осторожно, практически невесомо поцеловала его в щеку и, еле слышно прошептав «прости» поспешила обратно в зал, пряча слезы за маской железной леди. Кирилл застыл. Это почти фантомное касание матери, обожгло так, будто к его телу приложились раскаленным клеймом. Он перевел растерянный взгляд на Таню и спокойно, почти отстраненно сказал: – Тань... мне нужно уехать. Ненадолго. Если что прикрой меня. Я позвоню. – чмокнув ее в щеку, он помчался на парковку. Таня проводила его взглядом. И только когда он скрылся в темноте лестниц, ей вдруг стало не по себе. «Если что прикрой меня» - его просьба глухим набатом заучала в ее голове. Таня вернулась в конференц-зал, ловя на себе недоуменные взгляды всех присутствующих, села на место. Она честно пыталась сосредоточиться на информации о грядущих изменениях в клубе, но выходило так. Все ее мысли были заняты сочинением правдоподобных оправданий по поводу исчезновения Егорова.       Остаток дня прошел в мучительном ожидании. Богатова с трудом заставила себя настроиться на лекции. К началу тренировки у нее настолько разболелась голова, что было больно пошевелить даже пальцем. Отпрасившись у Задорожной, Таня поспешила на улицу. Массивные двери Политеха распахнулись обжигая ее лицо резким ветром, пахнущим петрикором. Небо совсем затянуло и голова начала болеть сильнее. Она вновь посмотрела на телефон в надежде что Кирилл ответил хоть на одно ее сообщение, но они так и были непрочитанны. Таня подняла воротник и закрыв глаза подставила лицо под порывы ветра чтобы хоть как-то снять напряжение, как за спиной раздался знакомый колючий голос: – Верный Хатико на своем месте. Кого ждешь, Тань? Принца на черном «BMW»? Она обернулась. Слева от нее, прислонившись к колонне, стоял Игорь. В его глазах было столько презрения, что Тане стало не по себе. Гроза назревала не только в природе, но и в жизни. Кирилл с оглушительным визгом шин, остановился у ресторана «Noir». Его отец как обычно сидел за столом у окна, вольяжно попивая коньяк и изучая документы. – У тебя телефон доступен для всех кроме сына?! – навис над столом Кирилл, вцепившись в край стола. Егоров старший поднял глаза и вернувшись к документам, сказал: - Для начала, здравствуй. – Привет. – бросил Кирилл. – Во-первых, не кричи, здесь люди. А во-вторых, если не беру трубку, значит я занят. – А серьезно?! Ну в таком случае, сообщаю, у нас новый спонсор. – Прекрасные новости. – сверяя документы сказал Егоров старший. – Кто? Чего такой траур на лице? – Потому что это мама. – дрожащим голосом ответил Кирилл. – Да? В смысле, чья мама? – Моя мама, твоя бывшая жена. Новый спонсор «Акул». – выдохнул парень. Егоров старший посмотрел на сына и как ни в чем не бывало продолжил изучение документов. – Ничего сказать не хочешь?! – Смени тон, сынок. – сохраняя непроницаемость на лице, попросил Сергей Сергеевич. – Получается ты мне врал всю мою жизнь?! – сорвался на крик парень, и этот звук перекрыл негромкую музыку в зале.

***

Пока Кирилл пытался получить хоть какой-то ответ, у Политеха разворачивалась новая драма в жизни Тани. – Вот так ты значит отплатила Варьке за все, что она для тебя сделала? – рыкнул Гарик, заставляя Таню прислониться к холодной стене. – Она тебя защищала, помогла на свет Божий выбраться, научила тебя уверенности. И как ты ее отблагодарила?! Как жалкая крыса, украла самое дорогое? – Во-первых, не смей меня оскорблять, – побледнев, выдохнула Таня. – а во-вторых, ты ничего не знаешь... – Я знаю главное. – рявкнул парень, почти вплотную приблизившись к ней. – Ты лицемерная дрянь. Прекрасно зная, как Варька сохнет по этому Егорову, ты без зазрения совести прыгнула к нему в постель.

***

В «Noir» атмосфера наколилась до предела, что казалось вот-вот взорвется от напряжения. – И что она опять тебе наплела? – сохраняя остатки терпения, процедил сквозь зубы Егоров старший. – Ничего она не плела. – сжав кулаки, процедил Кирилл. – А вот ты похоже всю жизнь мне лапшу на уши вешал. – Я не могу тебе всего рассказать, но убедительно тебя прошу, не лезь во взрослые дела, сынок. – Да вы достали меня, блин! – рыкнул Кирилл, чувствуя как внутри догорает последняя капля терпения. – Пошли вы к черту! Оба! Он круто развернулся и чеканным шагом пошел к выходу. Сев в машину он выжал газ на полную и поехал к той, которая стала тихой гаванью для его внутреннего шторма.       Дождь разошелся не на шутку, превращая проезжую часть в продолжение Невы. Кирилл остановился у крыльца, и то, что он увидел, окончательно его разозлило. Какой-то бугай, орал на Таню, а она белая как сама смерть, сломленно сползала спиной по мокрой стене. Кирилл выскочил из машины, в два счета оказался рядом и просто закрыл ее собой, оттесняя Игоря плечом. – Малыш, ты как? – обхватив ее за плечи, спросил Кирилл. Ответом послужили глухие судорожные всхлипы. – Еще раз, увижу рядом с ней, получишь абонемент к травматологу. С этими словами, он прижал Таню к себе и потащил к машине. Несмотря на барабанящий по крыше дождь, в машине висела давящая тишина, разбавляемая ее тихими всхлипами.