Траектория сердца

      Входная дверь с глухим хлопком закрылась, погружая их в вакуумную, почти оглушительную тишину прихожей. В квартире было темно. Тусклый свет фонарей, пробиваясь сквозь панорамные окна, рисовал на полу длинные, изломанные тени. Таня стояла у двери. Ее тело било мелкой дрожью - то ли от насквозь промокшей блузки, прилипшей к коже, словно вторая кожа, то ли от слов Гарика, которыми он отравил все, что в ней еще оставалось живым. Кирилл осторожно, чтобы не напугать ее, положил ключи на полку и прошел вглубь квартиры. Занеся что-то в ванную, он вернулся в прихожую. – Тань, – он мягко коснулся ее плеча. – Тебе надо согреться. Ванная там. Вещи и полотенце я оставил. Таня молча кивнула. У нее не было сил ни на споры, ни на лишние разговоры. Гарик своими ядовитыми обвинениями выжал из нее все до последней капли.       Минут через пятнадцать она вышла из ванной. Горячая вода немного уняла физическую дрожь, но внутри все по-прежнему ныло. Ее влажные волосы темными прядями спадали на плечи. На мгновение она замерла в проеме, будто боясь сделать следующий шаг. Кирилл сидел на диване, откинув голову на спинку, руки раскинуты вдоль тела ладонями вниз. Почувствовав ее присутствие он поднял голову - и на секунду замер. Его рубашка мягко ложилась по линии ее ключиц, рукава скрывали ладони, а шорты едва держались на тонких бедрах. Все это делало ее еще более хрупкой. Беззащитной. – Иди ко мне. – тихо сказал парень. Таня почти бесшумно прошла и медленно опустилась на диван, укладывая голову на его колени. Он аккуратно подложил под ее голову подушку, накрыл ноги пледом и мягко опустил руку на ее грудную клетку, обнимая. Она взяла его ладонь, притянула к себе и положив ее под щеку, нежно обняла запястье. – Давай уедем... – прошептала она. – Далеко. Куда-нибудь, где не будет сплетен, ссор... не будет боли. Только ты и я. Кирилл молчал всего секунду, и этой секунды хватило, чтобы его взгляд стал тише, глубже. Он смотрел на нее и запоминал: как она обнимает его руку, как прячется в его ладони так, словно это самое безопасное место в мире. Она всегда казалась ему цветочком. Нежным, хрупким, но в тоже время колючим и способным дать отпор. Но сегодня, когда этот дуболом прижал ее к стене, он увидел в ней маленького, напуганного олененка, которого загнали в угол. – Обязательно уедем, олененок. – куда-то в темноту выдохнул он. – Акуленок... – прошептала Таня, крепче прижимая его ладонь к щеке. Всю хрупкость момента разрушила настойчивая вибрация телефона. На экране высветился абонент «Отец». – Ты не ответишь? – тихо спросила Таня. – «Папаша года» звонит, справится о настроении. – отрешенно ответил он. – Вдруг что-то случилось? – Случилось то, что у него сын – это его бизнес-проект. Звонит напомнить об этом еще раз. Забей. – он опустил ладонь ей на макушку и погладив по волосам, добавил: – Спи.       Телефон продолжал настойчиво жужжать. Таня откинула плед, села на колени и взяв со стола телефон приняла вызов. – Да, Сергей Сергеевич, это Таня. – холодно начала Богатова. – Я хочу чтобы Вы знали, что Кирилл дважды спас свою и мою репутацию. Я хочу чтобы Вы знали, что он самый чуткий, заботливый и добрый человек, которого я знаю... и что я его люблю, но он мне не верит, потому что Вы внушили ему, что он – всего лишь бизнес-проект. До свидания! Кирилл смотрел на нее растерянным и в то же время благодарным взглядом. Таня отключила вызов и заблокировала телефон. – Теперь можно спать. – поправляя плед, выдохнула она, устраиваясь на его коленях. Он все еще смотря на нее так же - растерянно и благодарно, вновь положил свою руку на ее грудную клетку, а она обычным движением, вернула ладонь под свою щеку, засыпая. Комната вновь погрузилась в тишину. В ту самую, глухую, в которой нет места чужим советам и голосам. Ледяной ливень за окном сменился тихим, прохладным апрельским дождем. Вид мирно спящей Тани на его коленях вызывал у Кирилла ощущение полного спокойствия, похожего на теплый морской бриз. Спонсоры, контракты, бесконечная ложь - все это было совершенно не важным. Важным было ее мерное дыхание и тепло ее ладони на его запястье. Сегодня случился их первый совместный перелом. И, кажется, он начал срастаться правильно.