Оданый судьбой

      Забегаловки были ещё открыты, зайдя в одну из них, заказали еду. Нас проводили в свободную комнату. Небольшая, но два человека поместятся. Официант аккуратно положил тарелки, стакан чая и ретировался, оставив нас. Поблагодарив бога за то, что он нас кормит и того, кто приготовил, мы медленно принялись есть. Двигались как роботы: бесшумно клали в рот мясо, тщательно пережёвывали салат, едва касались губами кружки. За стеной хохот и непрерывный говор, пока тут тишина, которую мы старательно не прерываем. Молчали мы долго. — Я тоже испугалась. Говорила она тихо. Я опустила голову. — Прости, я.. Её голос задрожал. — Он ждал, пока ты уйдёшь. Палочки в её руках подрагивали. — Я хотела пойти за тобой, но он не дал. — Она шмыгала носом.— Схватил меня за руку и не отпускал. А потом начал просить об услугах. Плечи дрогнули, тело замерзло мгновенно, от услышанного дышать стало трудно. Кёко уже плакала, я подсела к ней и обняла, она сразу же уткнулась мне в плечо, заглушая всхлипы. Выплакавшись она пришла в норму, хоть и немного дрожала. — К нам подошёл парень, это был Риндо Хайтани и помог, я убежала в туалет, а выйдя там не было не их и ни его. Я боялась, что не догоню тебя. Её руки окольцевали мою спину, боясь отпустить. Страх пробрал до дрожи, чтобы было если бы Риндо не помог. Я ужасна. Согласилась пойти с ней ради безопасности, а в итоге убежала, как только мне стало не удобно. Собравшись, оплатили счёт и вышли на свежий воздух. Расплаканные, уставшие, мы побрели ко мне домой. Родителей не было. Кёко легла рядом, кровать хоть и не двуспальная никто не жаловался. Я уснула только после подруги, и убедившись, что она тут и с ней всё хорошо, закрыла глаза.

***

      Практически всю неделю Кёко была тихой, да, могла спросить как дела, обсудить уроки, но она закрылась, погасила свет, одноклассники спрашивали её, в ответ: «Всё хорошо.» «Устала.» «Экзамены скоро, вот и сижу до поздна.» Говорит так всем, как и мне. Я не решалась заговорить первой. Хоть Кёко и получила мои извинения, думаю, что это не достаточно и нам надо проговорить всё повторно. Раздевалка была почти пустой, быстро переодела обувь, Кёко только открыла шкафчик, а в воздухе какое-то напряжение, вытерев ладони о юбку, резко встала. Мне показалось, что этим движением напугала её. — Кёко. Нам надо поговорить, после уроков. Фу. Она точно не будет ждать меня, я никогда так с ней не говорила, почему получилось так грубо, как приказ. То ли шок, то ли недопонимание было у неё на лице, не разобрала. Ушла я быстро, ноги прям несли в класс. Чувства смешанные, получила облегчение, но теперь дождаться окончания учебного дня теперь казалось пыткой.       Собиралась я спешно, лучше дождаться её на улице, чем столкнуться в раздевалке. Как маньячка стою у ворот школ пока другие обессилевшие уходят. На выходе Кёко попрощалась с девочкой. Остановившись передо мной мы перекидывались взглядами. Прошли вперёд кто кого вёл, не ясно, но дружно пошли к площадке. Солнце за дней хорошо нагрела качели. Давай! Говори же! Открыть рот и чтобы оттуда вышло хоть одно слово, было сложнее чем кажется. — Так ты собираешься что-то сказать. — Да! Глотнув продолжила. — Я думаю нам стоит поподробнее поговорить о том вечере и... — тихонько вздохнула.— И о тебе, ты сама не своя и... — А ты? Она была серьёзна. — О тебе мы когда-нибудь слово скажем? — А есть что сказать? — Да! — Возмутилась она и продолжила. — Ты дёрганая в последнее время. Пропадаешь. А после прихода тебе обязательно надо уйти.— Энергично размахивая руками, продолжила, — и не важно кто там с тобой, как он, ты делаешь то, что тебе нужно! Тыкая на меня пальцем, процедила: — Скажи, ты что-то скрываешь? Я словно воды в рот набрала, внутри всё переворачивается. Я должна сказать, но зачем? Её это не касается. Я не думала, слова вырвались быстрее, прежде чем осознала сказанное. — Даже если скрываю, разве я должна тебе говорить обо всём. Разочарование. Вот что она испытывает, но затем пришла злость. Это проёб. Нельзя по другому выразиться. Она ничего не сказала, схватила сумку, что лежала на качелях и рванула прочь. Я попыталась ей объяснить, что не хотела этого говорить, не хотела её обижать или как ещё обесценить ибо ценю нашу дружбу. Она накричала на меня говоря, что устала быть инициатором и ей кажется, что только ей что-то нужно, а я двигаюсь только тогда когда всё совсем плохо, ещё указала на то что вечно молчу о проблемах и приходится вытягиваться из меня всю информацию. Я ей тоже указала на ошибки, порой ведёт себя безрассудно и после того вечера она успокоилась. Хотя нет, что-то в ней сломалось. И я буду тварью если скажу, что это её исправило. Я сожалела, до сих пор чувствую свою вину за тот день. И как мне жаль, что я ушла и даже не соизволила вернуться. Наши крики были слышны на всю улицу, высказываясь друг другу не стесняясь прохожих.       Горло просохло и сил на дальнейшую ссору не хватало. — Поговорим потом,— уже устало прошептала Кёко, протирая глаза ушла. Нам действительно стоит немного отдохнуть от друг друга.       Качели прогнулись под весом, металл заскрипел. Домой торопиться нет смысла, всё равно никто не ждёт. Нужно поблагодарить Риндо, но если я пойду его искать, то значит я не смогу просто взять и уйти. Разговор с ним рано или поздно состоится, но до этого времени у меня был шанс тянуть это.

***

      Риндо Хайтани, стоило забить в поисковик, как открылась мини истории о нём, богачи родители, детская колония, в школу тоже ходил, но не надолго, тюрьма. Значимая репутация в Роппонги— всё это имеет в двадцать лет. А сейчас в банде и наркоторговля. Если об этом узнают мои родители... А отец и вовсе работает в полиции, смеяться хочет от мыслей, что они когда-нибудь его примут. Может задать пару вопросов отцу? Он вечно на дежурстве, а когда приходит— настроения у него нет. Вот для начала пусть придёт домой, а там уже разберусь.

***

      Остаток недели мы с Кёко не разговаривали. А в пятницу вечером отец неожиданно пришёл с работы пораньше. Я помогала маме готовить ужин, отцу периодически звонили, мешая сидеть перед телевизором, уходил он в комнату, хоть и слова были не внятные, но повышенные тона наблюдались чётко. — Стол накрыт. Мама потёрла руки, как уже хотела позвать отца, но я остановила, взяв эту задачу в свои руки. Осторожно прошаркала до гостиной, остановившись у косяка двери, доносились звуки чего-то ломающего или крики— предполагаю боевик— выглянула, в комнате темно, только яркие краски и меняющейся кадры освещали комнату. — Пап, идём кушать. Голос тихий, и благо его услышали, не хотелось бы говорить дважды. Глубокий вдох и диван мог не надолго отдохнуть от человеческого веса. Я прижалась к стене, отец прошёл на кухню, не отставая поплелась следом.       В тарелке каша. В сознание выплывали не удачные попытки поговорить с Кёко, то она меня игнорировала, то просто кивала и уходила, день был на иголках. Поэтому настроение и желание поесть отсутствовало. И в это состояние я сильно углубилась, что не заметила, как быстро мы убрали всё со стола. Уже подошла к раковине, как меня прогнала мама и выдала: — С тобой папа хочет побеседовать. Тут я выпала. Я ждала разговора, точнее я хотела поговорить, но подумала раз уж за сегодня он вернулся и ему мешают отдыхать, то и пытаться не стоит, можно ведь отложить всё на завтра, но не факт чтобы получится, не каждый день дома бывает, иногда и вовсе неделю не бывает, чего уж тут, только привыкать. Я мысленно готовилась к разговору, ожидать можно, что угодно.. или нет. Я не знаю. Главное не показывать явный интерес к братьям Хайтани. Он расслаблен, рука лениво держит пульт, который грозится вот–вот упасть. — Оставь ногти в покое. Он услышал или увидел? Спина пряма, руки на коленях пытаюсь придержать нарастающую дрожь. — Спрашивай. — А? Я правда не поняла, что именно спросить. Вопрос был неожиданным, но пришлось быстро взять себя в руки ибо у отца взгляд был скучающим, будто подозревал что-то, а после убедился в этом. Стоит прочистить горло и придать голосу побольше уверенности. — Да хотела спросить.. как дела на работе? Тупой вопрос. Он точно не этого ждал. И ответа лучше не ждать, хотя нет, я его и не услышу. — Что ты знаешь о банде «Рокухара Тандай»? Чё-ё-ёрт. Не так же прямо. У него аж лицо поменялось, какой ужас. — То есть, кто в них состоит? Нет. Я.. где они находятся..? Я замолчала, не стоило смотреть на него, да и в принципе задавать такие вопросы. — Почему ты этим интересуешься? — И тут же поправил самого себя.— Зачем ты спрашиваешь? Для чего? Он ушёл в себя, глаза его сузились, на лбу чётче нарисовались морщины, пазл сложился мгновенно, что он там себе выдумал остаётся догадываться, но явно подумал об ужасном. — Ты их встретила?! Они угрожали?! — Нет, нет. Что ты? Я даже не успела ничего сказать, его поток слов было не возможно остановить. — Тогда что?— тараторил он,— может это из-за подруги? Я говорил с ней лучше не общаться, у неё в мозгах только гулянки. Это было грубо, не знала, что у отца в голове оседали такие мысли. Я вскочила с дивана, это перемена в нем меня пугала. — Пап, хватит. Я просто спросила. — Просто!? Ты не должна о таком спрашивать! Он продолжал выплёскивать слова. — Мам! Его это взбесило. Всё произошло очень быстро, папа рванул мою сторону, выражая недовольство, меня потянуло назад, перед мной стояла мама и останавливала отца от нападок. — Дорогая, почему она.. Я убежала в комнату, таким свирепым никогда не видела, это пугало до безумия, неужели такие вопросы вывели его из равновесия. Долго ещё слышала возгласы родителей, но время позднее и всё затихло. В эту ночь я ещё не скоро усну.