Красная шапочка

Минги не помнил, как вернулся к школе. Шёл интуитивно, больше доверяя телу, чем памяти. Он то и дело оглядывался, прислушивался и вздрагивал от каждого громкого звука. Но стоило ему переступить знакомые ворота, как вся усталость, вся тревога и паника накрыли его разом. Он рухнул на свой ворох полотенец, даже не пытаясь устроиться удобнее и мгновенно уснул. Всё воскресенье он провёл в мыслях о том, как там его человек. Не слишком ли он волнуется, не заметил ли в итоге тот охотник идущего следом Минги, не пришлось ли Сонхва снова прикрывать глупого волка, который не послушал одного единственного предупреждения. И… захочет ли он прийти снова после всего этого. Прикрывать Минги всё-таки больше не пришлось, но побеспокоиться о себе он действительно заставил. Всю дорогу от магазина Сонхва почти молился, чтобы гибрид не пошёл за ними. Оглянуться и проверить он никак не мог — Хонджун сразу бы заметил его беспокойство и начал бы ещё больше расспрашивать. Но когда на рацию капитана пришло сообщение о погоне за гибридом, он понял, что его надежды были напрасны. Остаток пути он старался делать вид, что всё нормально, что эти сообщения совсем его не беспокоят. Он улыбался, на автомате отвечал что-то Хонджуну, кивал, но мысленно всё это время просил волка бежать так быстро, как он может. И только уже дома у бабушки, за праздничным столом с самыми близкими, Сонхва смог выдохнуть. Но не от ощущения семейного тепла, а от того, что рация Хонджуна снова прохрипела. — Гибрид скрылся во дворах, — сообщил голос Сана, — Прекращаю погоню. Хонджун раздражённо выдохнул и поднял рацию к лицу. — Почему упустили? — Обратился, капитан, — отчитывался Сан, — С такой скоростью по дворам не выследить. Сонхва тихо закрыл глаза, и тяжесть, сжимавшая грудь всё это время, наконец начала медленно растворяться. На его счастье, дальше вмешалась бабушка, которая без всяких церемоний шлёпнула Хонджуна по коленке и потребовала убрать рацию со стола, потому что «в её доме в день рождения внука никто не собирается обсуждать работу и погони». Капитан на секунду оглянулся на Сонхва, и под их строгими взглядами дал команде последнее распоряжение — усилить патруль в районе на случай, если гибрид всё же где-то объявится. Затем рацию всё же пришлось убрать и больше она такой важный день не тревожила. Потом они заехали на базу, где уже ждала вся команда Хонджуна, и просидели там почти до ночи. Парни, кажется, были рады любому поводу отвлечься от бесконечных патрулей и разговоров о гибриде-убийце, поэтому стол быстро заполнился бутылками, смехом и шумными историями. Впрочем, источник шума всегда был один и тот же, а остальные просто не могли не присоединиться к его живому смеху. Но когда уже хорошо принявший Уён начал подговаривать всех на какие-то сомнительные игры, Сонхва тихо сказал, что устал и им с Хонджуном, пожалуй, пора домой. Домой они приехали поздно, но ещё долго Сонхва не мог уснуть. Он машинально поглаживал руку мужа на своей талии и гадал, удалось ли его гибриду безопасно добраться до школы и не успел ли Сан навредить ему в той погоне. Эти же мысли не отпускали его и всё воскресенье, но вытащить из Хонджуна хоть что-то дельное тоже не удалось — тот и сам знал не больше. Поэтому в понедельник, сразу после уроков, Сонхва поспешил к бассейну. И к своему большому облегчению заметил в дверях Минги, который осторожно выглядывал из тени. Выглядел тот ещё более растерянно, чем обычно и на секунду Сонхва уже подумал, что Сан всё-таки его ранил. Он прошёл по двору, поднялся по ступеням и направился к двери, но гибрид, наоборот, отступил внутрь, едва понял, куда тот идёт. Сонхва притормозил, боясь напугать его ещё больше, но всё же сделал шаг вперёд. Минги остановился у стены в нескольких метрах от Сонхва, и старательно избегал сталкиваться с ним взглядом. Сонхва протянул пакет и хотел подойти ближе, но волк снова отшатнулся. — Не подходи, — сказал он и тут же поднял виноватые глаза, — Запах останется на одежде. Сонхва замер и встал на месте. Впервые за всё это время он осознал, почему гибрид никогда не подходил близко, и что всё это время он боялся не его, а за него. Тогда он оглянулся и поставил пакет с едой на подоконник. В полупустом бассейне воцарилась тишина и было слышно, как где-то с крыши капает вода. — Зачем ты пошёл за мной? — наконец спросил он, — Мы ведь только в пятницу говорили, что там опасно для тебя. — Я не… — Минги замялся, — Это вышло случайно. Я не думал, что выйду к тому району. Сонхва немного склонил голову, внимательно глядя на него. — Тебя могли поймать, — осторожно продолжил он, — И ведь чуть не поймали, да? Минги не ответил и только опустил голову, навалившись плечом на стену позади себя. Сонхва устало выдохнул. — Минги, если тебя найдут, проблемы будут у нас обоих, — твёрже сказал Сонхва. — Я понимаю… — тихо ответил Минги, — Извини. — Зачем ты вообще выходишь так далеко? Что-то в фигуре Минги вдруг изменилось, и он весь сжался, словно стыдясь собственного положения. — Греюсь в магазинах, — честно сказал он. В груди Сонхва снова свело — вся история этого гибрида была пропитана отчаянием и безнадёжностью. И как бы ему ни хотелось помочь, но изменить что-то по-настоящему Сонхва не мог. Вся система этого города, которая на бумаге якобы защищала гибридов, на самом деле не оставляла им и шанса на выживание. Он снова вздохнул и посмотрел вокруг. Здание хоть и было ещё не таким старым, но повсюду была холодная плитка, голый бетон и влажные разводы от протекающей крыши. Мало кому понравится проводить здесь холодные ночи. Он снова повернулся к Минги, но тот не смотрел на него и только шаркал ногой по грязному полу. — У меня для тебя ещё кое-что, — мягко сказал Сонхва и потянулся к сумке. Он вытащил второй пакет и поставил его к первому на подоконник. — Что это? — Минги с интересом посмотрел на пакет. — Торт, — просто ответил Сонхва, — И кое-что из сладостей. Минги поднял брови от удивления. Сладкого он не ел уже несколько месяцев. Иногда удавалось стащить с прилавков булку с вареньем, но в приоритете чаще был обычный хлеб. — В эту субботу у меня был День рождения, — улыбнулся Сонхва, — Взял и тебе всего по чуть-чуть. День рождения. И именно в этот день Минги умудрился подвергнуть его опасности, заставил волноваться и прикрывать перед охотником. В день, когда всё должно было быть идеально… Но он снова вспомнил руки того охотника на талии Сонхва и невольно сжал челюсть. — Так ты ходил в тот район, чтобы… — он замолчал, не закончив мысль. — Там живёт один важный для меня человек, — уклончиво ответил Сонхва, всё ещё не желая рассказывать о своей семье, — Мы всегда отмечаем этот день вместе. Минги сунул руки в карманы, чтобы Сонхва не увидел, как они сами собой сжались в кулаки. В нос будто снова ударила та ужасная смесь их ароматов. — Тот охотник? — попытался догадаться он. — Нет, — покачал головой Сонхва, — К тому охотнику мне ходить не нужно, мы живём вместе. У Минги на мгновение пропало дыхание. — Он мой муж. Внутри опустилось. Разумеется, у кого-то вроде Сонхва есть муж, это вполне естественно и даже очевидно. У таких людей непременно есть дом, семья и близкие, есть привычки и традиции. Но почему-то в груди от этого легче не становилось. Минги сглотнул, прикусил губу, но продолжил. — Твой муж охотник, а ты помогаешь гибриду, — сказал он и поднял глаза, — Почему? Сонхва лишь пожал плечами и глаза задумчиво скользнул и по полу. — Не знаю, — ответил он, — Просто делаю то, что считаю правильным. Их глаза наконец встретились и в стенах бассейна снова стало тихо. Однако, даже если рядом с таким мужем Сонхва точно был в безопасности, вся эта ситуация не казалась безобидной. Охотники слишком суровый и даже злой народ. Кто знает, что могло случиться с Сонхва, узнай его муж об этом их секрете. — Но ведь тогда если он узнает… — Именно, Минги, — прервал его Сонхва, — Поэтому я и прошу тебя быть осторожнее. Взгляд гибрида впервые стал по-настоящему серьёзным. — Буду, — твёрже сказал он, — Но сидеть здесь вечно я тоже не могу. Сонхва на секунду растерялся. Он и правда не задумывался о том, как должно быть невыносимо проводить дни в пустом заброшенном здании в абсолютном одиночестве. Раньше казалось, что достаточно и того, что это место безопасно: здесь можно переночевать, спрятаться от дождя и не нарваться на охотников. Да и для самого Сонхва всё было удобно — сразу после школы можно занести еду, не нарушая свой привычный график. И только теперь он осознал, что для нормальной жизни этого очевидно не хватит. — А чем ты вообще занимаешься здесь целыми днями? Минги вдруг отвёл взгляд и смущённо усмехнулся. — Ну… На втором этаже бывшие кабинеты и тренерские, там много всяких журналов осталось, — он поджал губы, пытаясь скрыть улыбку, — Читаю обычно сижу. Сонхва удивлённо вскинул брови и на мгновение ему даже стало неловко от того, что такого ответа он совсем не ожидал. Но ведь действительно — гибриды тоже могут любить читать. — А что читаешь? — мягче спросил он. — Тут не так много выбора, поэтому… — Минги немного замялся, — Всякие книги про животных. — Про животных? — нахмурился Сонхва, не понимая, почему тот так смущён, а затем задумался, — Тут могли остаться энциклопедии из школьной библиотеки. Их хранили тут, пока— Но Минги мотнул головой, и Сонхва замолчал. — Просто детские книги, — сказал он и поднял глаза, — «Десять удивительных животных саванны», «Кто живёт в Антарктиде». Сонхва было раскрыл рот, но вместо слов только медленно расплылся в тёплой улыбке. Образ огромного гибрида, сидящего на полу заброшенного здания с яркой детской книжкой в руках, казался ему невероятно трогательным, но весьма комичным. — Читаешь детские книги, значит? — улыбался Сонхва. — Не смейся надо мной, — наигранно надулся Минги и со знающим видом продолжил, — Там много интересного вообще-то. Ты вот знал, что пингвины дарят друг другу камешки, когда выбирают пару? Больше сдерживаться Сонхва не мог и мягко рассмеялся, не веря своим ушам и всему происходящему. Минги стоял, навалившись на стену, и тоже будто не до конца верил, что может вот так просто разговаривать с человеком. И что этот человек так красиво улыбается… Прямо как тогда на улице с тем охотником. — Камешки? — переспросил Сонхва, чуть успокоившись. — Да, — кивнул Минги, — Или что волки могут узнавать членов своей стаи по запаху даже спустя много лет? Он сам не понял, как это вырвалось, ведь ни в одной из тех книжек об этом не говорилось. Но глаза Сонхва лишь наполнились каким-то детским любопытством, и он прикусил губу, не зная, можно ли задавать следующий вопрос. — И… гибриды тоже так могут? Минги сделал небольшую паузу. Он посмотрел на Сонхва, словно проверяя, точно ли тот не издевается. — Да, — тише ответил он и замолчал. Он чуть не добавил, что при должном уровне доверия иногда даже люди становятся частью этой стаи, но вовремя себя остановил. Почему-то говорить это прямо сейчас показалось неправильным. К его счастью, немного подумав, Сонхва сам прервал эту странную паузу и полез в свою сумку. — У меня на самом деле есть кое-что более… подходящее тебе по возрасту, — усмехнулся он и вытащил книгу, — Если хочешь, конечно. Он протянул книгу гибриду и тот взглянул на пустую синюю обложку. Минги не спеша подошёл ближе и взял книгу в руки. — «Таинственный остров», — прочитал он название, — О чём она? — Про людей, которые оказались в незнакомом месте… — ответил Сонхва, — И научились там жить. Они улыбнулись друг другу и тут же отвели взгляды. Сонхва бросил взгляд на часы. — Мне нужно идти, Минги, — сказал он и закрыл на сумке замок, — У меня сегодня ещё есть дела. — Спасибо, что зашёл, — неловко ответил гибрид. Сонхва вежливо кивнул головой и направился к выходу. По пути он зацепился глазами за пакеты на подоконнике и обернулся. — Съешь торт сегодня, — напомнил он, — А то скиснет, обидно будет. Минги усмехнулся и, всё ещё немного смущённый этим неожиданным жестом заботы, послушно кивнул головой. Сонхва вышел и в бассейне снова стало тихо, но зато казалось, что во всём здании вдруг немного потеплело. Минги ещё раз посмотрел на подоконник и его догнала мысль, которую в разговоре он обдумать не успел: у Сонхва был День рождения. Внезапно полное отсутствие денег стало ещё более ощутимым, чем обычно. Да даже будь у него деньги, идти по магазинам он всё равно не мог. Хотя бы из обещания всё тому же Сонхва быть аккуратнее. Минги вздохнул и опустил глаза на книгу. Рука машинально подняла её к носу, и он оказался прав — на обложке остался его запах. Такой тёплый, уже совсем знакомый и странно успокаивающий. Минги едва заметно улыбнулся и открыл первую страницу. «— Мы поднимаемся? — Нет, напротив, опускаемся! — Хуже того, мистер Смит, мы падаем! — Бросайте балласт! — Последний мешок выбросили! — Поднялся ли шар? — Нет! — Мне кажется, я слышу плеск волн. — До моря не больше пятисот футов. Властный голос скомандовал: — Всё тяжёлое — за борт! Эти слова раздались над безбрежной пустыней Тихого океана около четырёх часов пополудни 23 марта 1865 года.» Минги прочитал первые страницы почти не двигаясь, а затем всё же поднялся на второй этаж, чтобы устроиться поудобнее за одним из старых столов. За разбитыми окнами шумел ветер, где-то под крышей всё так же капала вода, но слова на бумаге будто вытаскивали его из холодного бетонного здания куда-то совсем в другое место. Туда, где люди падали посреди океана, теряли всё, что у них было, и всё равно каким-то образом находили способ выжить. Они строили дом из обломков, добывали огонь из камня, находили еду там, где, казалось, ничего не может расти. И в какой-то момент Минги отложил книгу в сторону и сунул руку во внутренний карман куртки. Найти что-то посреди бетонного города шансов не было, зато свёрток из плотной ткани всё ещё был при нём. Осталось только дождаться Сонхва и набраться немного смелости. Ждать пришлось недолго и тот появился у дверей бассейна уже на следующий день. Сонхва поставил на подоконник новый пакет, а вчерашние контейнеры аккуратно сложил в сумку. — Я ненадолго сегодня, — сказал он, сложив руки в карманы пальто, — Расписание чуть сместилось, мне уже нужно идти. — Сразу уйдёшь? Сонхва поднял глаза и заметил беспокойство в его взгляде, и его губы тронула мягкая улыбка. — Ну… минут десять могу задержаться. Минги неловко прикусил губу, но не теряя времени продолжил. — Я не задержу долго, — сказал он и потянулся к карману на груди, — У меня просто кое-что есть для тебя. Сонхва удивлённо наблюдал за его руками, пока гибрид разворачивал небольшой тканевый свёрток. Минги подошёл ближе и протянул раскрытую ладонь. На ней лежали несколько тонких веточек с узкими листьями и маленькими высохшими цветами. — Сушёные цветы? — Сонхва шагнул навстречу, — Какие красивые… Он осторожно взял одну веточку, стараясь не повредить хрупкие лепестки. — Это вербена, — объяснил Минги. Сонхва поднял на него глаза, мгновенно вспомнив это название из рассказов мужаю — Это она запахи скрывает? Минги склонил голову вбок и задумался, как получше это объяснить. — Скорее путает, — наконец сказал он, — У неё очень яркий и едкий запах. Когда он смешивается с твоим, отследить твой собственный становится гораздо сложнее. Сонхва повертел веточку между пальцами, уже чувствуя, как от нагретого стебелька поднимается лёгкий, но действительно яркий аромат. — Даже другим гибридам? — Даже другим гибридам, — кивнул Минги, — Наше обоняние гораздо чувствительнее, и по нашим рецепторам она бьёт куда сильнее. Он на секунду замолчал, не желая продолжать. Эта связь между волками и псовыми никогда ему не нравилась, но всё же она была правдивой. — И по охотничьим собакам, разумеется, тоже. Минги уже ждал по крайней мере усмешки, но Сонхва на это никак не отреагировал. Он только понимающе кивнул, словно школьник на уроке, и улыбнулся, рассматривая цветы на своей ладони. — Они очень красивые, Минги, — тише сказал он, — Я люблю фиолетовый. — Правда? — оживился волк. Сонхва кивнул, подняв голову. Минги бросил взгляд на его яркую шапку и усмехнулся. — А я думал, красный. — Красный любит моя бабушка, — прозвучало теплее, — Это её работа. Минги сначала улыбнулся, а затем вдруг вспомнил их первую встречу. Сонхва тогда говорил, что несёт продукты своей бабушке, а совсем недавно ходил в тот же самый район, потому что там живёт кто-то «важный». — Она живёт в том самом районе? — догадался он. — Да, — честно ответил Сонхва, — Я всегда отмечаю День рождения с семьёй. Внутри Минги всё стянуло то ли снова от того, что он нарушил такой день, то ли от того, что в эту семью входит этот уже раздражающий охотник со своим резким военным запахом. Минги выдохнул и прикусил изнутри губу, чтобы унять ненужные сейчас эмоции. — Прости... что вмешался в такой день. — Ничего, — мягко ответил Сонхва, — Но я правда переживал. Тебя могли поймать несколько раз. Минги снова виновато опустил глаза и Сонхва почти беззвучно рассмеялся. Вид большого, извиняющегося волка всё ещё казался ему чем-то одновременно трогательным и немного смешным. Минги взглянул на него исподлобья, чувствуя, что тот на него не злится и кривовато улыбнулся. — С прошедшим тебя, — кивнул он на цветы. И почему-то только тогда до Сонхва дошло, с чего вдруг тот делает ему подарок — это было поздравлением. — Так ты хотел… — он не закончил фразу, но восторженно улыбнулся. Минги смутился от того, что Сонвха даже не понял его намерение, и уверенный, что щёки вот-вот вспыхнут от стыда, поджал плечи и сделал шаг назад. — Я… У меня не так много возможностей, но… — он сделал глубокий вдох, — Я просто хотел хоть как-то отблагодарить тебя за всё. Сонхва смотрел, как щёки волка розовеют, хотя сегодня даже на улице уже не было такого мороза, как обычно. Что-то внутри него радовалось от верно сделанного в тот самый вечер выбора. Вся эта авантюра с самого начала имела мало общего с разумностью, но в такие моменты становилось очевидно, что тогда интуиция Сонхва его не подвела. Этот гибрид совсем не был похож на преступника. Скорее на загнанного в угол щенка, который совсем не понимает, как устроен мир вокруг. — Спасибо, Минги, — ласково сказал он, — Думаю, из них можно сделать красивую закладку. — Закладку? — Для книги, — пояснил Сонхва, — Я потом покажу тебе, что получится. Минги кивнул, всё ещё немного неловко улыбаясь. Он был рад этой встрече. Рад тому, что Сонхва пришёл, что он всё же отдал ему подарок и что тот, похоже, действительно пришёлся по душе. Правда, немного расстроился от того, что сам не додумался сделать из цветов закладку, но решил, что иногда достаточно сделать хотя бы то, на что способен прямо сейчас. Сонхва взглянул на часы и тихо вздохнул. — Мне правда пора идти. Минги кивнул и сделал ещё шаг назад, внезапно вспомнив, что будет лучше, если он будет держать между ними дистанцию. — Спасибо, что зашёл. Сонхва аккуратно спрятал подарок в сумку между тетрадями учеников, сунул руки обратно в карманы и направился к выходу. Занятия закончились практически незаметно быстро. К концу четверти дети уже устали, и сидеть с ними приходилось всё дольше, чтобы объяснить непростые новые темы. Но совсем скоро начнётся неделя каникул, и он тоже сможет немного отдохнуть. Домой в этот раз его подвозил Сан, и всю дорогу Сонхва мечтал только о тишине в конце рабочего дня. Но ночная смена Сана только начиналась, а всепонимающий Сонхва всегда был готов выслушать, чем вся команда бессовестно пользовалась. Сан тоже не упустил возможности и до самого капитанского дома рассказывал, как сильно волнуется за Уёна и почему тому ни в коем случае нельзя выходить в ночь. И только дома наступила долгожданная тишина. Сонхва снял пальто и разу отправился в спальню, чтобы найти место подарку Минги. Он достал из сумки цветы, освободил их от ткани и положил на комод рядом со стопкой книг. На губах сама собой расцвела улыбка. Жест гибрида был таким простым и честным, что сердце Сонхва приятно теплело от воспоминания тех смущённых глаз. Он снова бросил взгляд на часы — Хонджун скоро должен был вернуться домой. К этому времени Сонхва обычно старался готовить или хотя бы разогревать ужин, а с недавних пор ещё и мыть контейнеры для Минги. Хонджун приехал спустя час. Уставший, голодный и измотанный, он упал в объятия мужа почти с порога и стоял, уткнувшись в его плечо, пока не получил заслуженные три поцелуя в макушку. Только после этого он поднял голову и довольно улыбнулся. Вскоре после ужина они отправились спать, и уже расстёгивая пуговицы рубашки, Хонджун подошёл к комоду. Его внимание тут же привлекли цветы на выцветшей ткани, и он нахмурился, мгновенно распознав растение. — Вербена? — оглянулся он на Сонхва. Тот взглянул на комод, пытаясь расстегнуть ремешок часов. — Ага, — кивнул он, — Красивая, правда? Хонджун поднял одну веточку и покрутил между пальцев. — Красивая, — согласился он, — Только вот редкая в нашей местности, особенно в такое время года. Откуда она? Сонхва отвернулся к тумбе, чтобы положить часы, и разворачиваться обратно не стал, тоже занявшись пуговицами рубашки. — Один из учеников сегодня принёс, — сходу соврал он, — Поздравил с Днём рождения. Хонджун повёл бровями и положив цветок на место. — У него отец не охотник случайно? — Я не помню, Хон, — устало ответил Сонхва. Хонджун сделал паузу, стараясь не выглядеть слишком выпытывающим, но вопросы напрашивались сами. — Вербену обычно держат либо охотники, либо гибриды, — ответил он, — В городе она не растёт, на базах разве что. Мы её в полях собираем, когда охотимся летом и потом сушим, чтоб на зиму хватило. Сонхва вдруг резко пожалел, что так редко слушал мужа, когда тот начинал говорить о травах и их свойствах. Его эта тема никогда не интересовала и всё, что он знал о растениях, он почерпнул из школьных учебников, либо из тех немногих моментов, когда слова Хонджуна всё-таки оседали в голове. Кто же знал, что эти знания могут пригодиться в такой странной ситуации. Он сглотнул, но вида не подал и повесил рубашку на плечики. — Я ничего не говорю, — мягче продолжил Хонджун, — Просто странный подарок для ребёнка. Сонхва убрал в шкаф рубашку и пожал плечами. — Дети нередко дарят что-то странное, — он изо всех сил старался звучать спокойно, — Вспомни ту коллекцию фантиков на Новый год. И Хонджун, кажется, наконец отвлёкся и усмехнулся. — Собрал все самые вкусные для любимого учителя, — вспоминал он. — Потом ещё два дня ходил и рассказывал мне, какой вкус был у каждой из них, — улыбнулся Сонхва, ложась в кровать. Хонджун тихо рассмеялся, снова представляя, каково это было слушать такому сладкоежке, как Сонхва. Он погасил лампу на комоде и тоже лёг под одеяло, сразу прижавшись лбом к плечу мужа. — Если бы ты тогда не принёс мне ту упаковку целых конфет, я бы сошёл с ума, клянусь, — тише добавил Сонхва. Хонджун улыбнулся, всё ещё посмеиваясь и потянулся, чтобы поцеловать мужа в щёку. Сонхва сжал его руку на своей груди и закрыл глаза. Однако, уснуть ему удалось не сразу. Гадкое, тянущее ощущение настойчиво расползалось по груди и перекрывало воздух. Оказалось, простить себе такой наглый обман было сложнее, чем он думал. Может, всё было бы проще, если бы врать приходилось кому-то другому… но Хонджун. Сонхва не верил в ложь во благо, и считал, что никогда не стал бы врать любимому человеку, какие бы обстоятельства его ни вынуждали. Что ж. «Никогда не говори «никогда». Хонджун обнял его крепче и поцеловал в макушку, уставившись в темноту. Он смотрел на смутные очертания комода и на то самое место, где лежали несколько засушенных цветков. Что-то в этом подарке не давало ему покоя, хоть и выглядело всё вполне обычно. Может быть редкость вербены в этом городе, может быть её цена. А может быть то, что Сонхва любит этих детей, как своих, и помнит про каждого даже самые мелкие детали, а потому забыть профессию их родителей он просто не мог. Хонджун тихо выдохнул. Но Сонхва в этот момент чуть сильнее прижался к его груди, и руки скользнули по талии на спину. Странно, но этого оказалось достаточно, чтобы напряжение постепенно отпустило. Сонхва не станет обманывать его. Они вместе столько лет и прошли через столько испытаний, что он просто не может скрывать что-то действительно важное. Перед глазами сами собой всплыли другие их ночи. Когда Сонхва до полуночи менял молнию на его форменной куртке, потому что на улице внезапно ударили морозы, а отпускать мужа замерзать он не собирался. Когда ещё до их свадьбы по утрам Сонхва приходил к базе и ждал его с ночных дежурств, чтобы хоть немного побыть вместе перед своей учёбой. Или все те ночи, когда у Хонджуна случались кошмары после очередного туманного сезона, и Сонхва без вопросов поднимался, приносил воды, а потом гладил по голове, пока он снова не засыпал у него на плече. Сонхва не умел лгать. Не ему. Да и необходимости в этом никогда не было. Что бы ни случилось, Хонджун всегда был готов его выслушать и найти решение. И эти мысли на какое-то время успокоили, но уже через пару дней ударили с новой силой. С регулярными задержками после школы Хонджун уже смирился — простуда действительно каждый раз пачками валила детей в этом городе. Но всё чаще в разговорах с Сонхва он начал замечать, как тот защищает гибридов. Он говорил, что не все они плохие, и что для них наказания тоже должны назначаться по ситуации. Что Хонджун слишком сосредоточен на поисках того нападавшего, ведь прошло почти две недели и, если бы тот хотел выследить, то уже сделал бы это. Пару раз его парни упоминали, что забирали Сонхва после его обходов из совершенно неправильных мест. Сами они этого не замечали и просто ехали по адресу, который называл Сонхва по телефону. Зато замечал Хонджун, ведь он всегда знал расписание мужа и его маршрут, которому раньше тот неизменно следовал. Но Хонджун молчал. Все его догадки оставались лишь догадками, и, если честно, толком никуда не вели. Просто ряд странных совпадений и перемен, будто совершенно не связанных друг с другом. Так казалось, пока в пятницу вечером к ним во двор не въехал охотничий пикап. Сонхва открыл дверь и впустил внутрь улыбающегося Уёна. Следом за ним зашёл Ёсан и передал пакет с продуктами. И только потом из-за спин парней показался капитан. — Парни сегодня в ночную смену, мы посидим немного, — сказал он, закрывая дверь, — Мне нужно им дать пару указаний. — Хорошо, — Сонхва отступил, давая им место раздеться, — Уён тоже в ночь? Уён тут же обернулся на своё имя и состроил недовольное лицо. — Думаешь, я не справлюсь? — Думаю, Сан не справится, — тут же ответил Сонхва. Ёсан прыснул смехом, но сразу же получил тычки с обеих сторон и послушно замолчал. Сонхва только улыбнулся и ушёл на кухню, разогревать для всех ужин. Пока Уён ушёл мыть руки, Ёсан нашёл место на вешалке и потянулся к крючку. Но, оказавшись рядом с пальто Сонхва, он вдруг притормозил. Сначала он решил, что ему показалось, и пахнет от чьей-то формы, но затем наклонился чуть ближе, повёл носом рядом с пальто и источник запаха стал очевиден. Хонджун сдвинул брови, наблюдая, как тот обнюхивает пальто его мужа. — Ты что делаешь? — Тебе не кажется, — осторожно начал Ёсан, — Что пахнет какой-то шерстью? — От охотничьих курток в охотничьем доме? — хмыкнул Хонджун, цепляя свою на крючок, — Даже не знаю. Но Ёсан не успокаивался. Он сделал шаг в сторону, пропуская капитана, и ещё раз посмотрел на пальто. — Это будто не от наших, — он вовсю пытался подобрать выражения. Хонджун проследил за его взглядом, подошёл к вешалке и тоже принюхался к воротнику пальто. Ёсан оказался прав — от него действительно тянулся совсем лёгкий, слабый, но странный для учителя запах. Словно что-то застарелое или мокрое, что-то совсем неприсущее такому чистоплотному Сонхва. Зато, как подсказывал опыт, весьма присущее гибридам. Хонджун сделал шаг назад и осмотрел пальто. Запах был слишком поверхностным и Сонхва мог подцепить его даже в магазине, если бы в очереди стоял волк. Он мотнул головой и пожал плечами. — Не знаю, — ответил он, — Сонхва много где ходит, всякое бывает. Он прошёл мимо Ёсана и подтолкнул его в плечо, призывая следовать за ним. Сопротивляться Ёсан не стал, и только ещё раз внимательнее всмотрелся в пальто и тоже шагнул к кухне. Там уже стоял аромат овощного рагу, тушёного мяса и солений, которые Сонхва на днях принёс от бабушки. Он уже раскладывал еду по тарелкам, стоя спиной к двери, когда они все втроём прошли к столу. — Руки помыли? — Я да, — отозвался Уён и уселся на любимое место рядом с батареей. — Мы сейчас исправимся, — хмыкнул Хонджун и подошёл к раковине. Он взял в руки мыло и скользнул взглядом по вымытой посуде, что стояла рядом. Среди тарелок и приборов лежали ещё мокрые пластиковые контейнеры. Его собственные выглядели иначе, а этими они давно перестали пользоваться из-за неудобных крышек. — Ты еду с собой брать начал? — кивнул он на них, включая воду. Сонхва обернулся, не понимая, о чём тот говорит, а затем опустил взгляд на сушилку. Парни приехали так внезапно, что он совсем забыл убрать контейнеры в ящик. — Да, — он снова вернулся к раскладке еды, — Не хочу каждый раз тратиться в столовой. Хонджун выключил воду и на секунду задумался. Может они и не жили богато, но экономить на таком уровне им никогда не приходилось. Он ещё раз посмотрел на контейнеры, прикидывая, сколько вообще можно на этом сэкономить, а затем шагнул ближе и положил руку Сонхва на бедро. — Хва, — тише сказал он, — Если тебе нужно что-то, ты скажи. Ёсан с Уёном переглянулись, чувствуя, что при таких разговорах они присутствовать не должны. Но даже им стало странно от слов Сонхва, ведь их служебного жалованья хватало на вполне приличную жизнь, что уже говорить о зарплате капитана. Сонхва заметил их взгляды и сам уже пожалел, что не нашёл другого ответа. — Всё в порядке, Хон, я не это имею ввиду, — мягко улыбнулся он, — Просто иногда хочется домашнего, а заодно и отложить что-то можно. Он вытер руки о полотенце на плече, поцеловал мужа в щёку и шагнул к чайнику. — Садитесь давайте, пока горячее, — добавил он, доставая кружки. Все послушно сели за стол и больше эту тему не поднимали. Ужин прошёл спокойно, за разговорами о городских новостях, о школе, о погоде. И хотя напряжение Сонхва постепенно спало, одно покоя ему не давало — обсуждения охотничьих дел в доме капитана были редкостью, но всегда означали что-то серьёзное. Когда все закончили с ужином и поблагодарили Сонхва, Хонджун поднялся с места и кивнул в сторону гостиной.  — Пойдём. Ёсан и Уён взяли с собой кружки и молча последовали за капитаном, напоследок не забыв улыбнуться Сонхва. Тот посмотрел им вслед и тоже встал из-за стола, складывая одну в другую тарелки. Он машинально старался не слишком шуметь, чтобы услышать хотя бы обрывки их разговора. Голоса доносились приглушённо, но даже сквозь стены в них чувствовалось напряжение. — …район уже перекрыли? — Частично. Южный сектор ещё открыт. — Закрывайте. Сонхва замер, держа в руках стопку тарелок и подошёл к дверному проёму кухни. — Если снова уйдёт — ищите по дворам, — голос Хонджуна стал жёстче, — Он не полезет на открытые улицы. — Понял. — Ёсан на внешний круг, Уён остаёшься на базе. — Да ладно… — тут же начал тот. — Это не обсуждается. Эта тварь больше тебя в три раза. «Тварь… больше в три раза». Грудь Сонхва сдавило очень скверным предчувствием. Единственный, кто подходил под это описание оставлял после себя только трупы. Он поставил посуду в раковину и всё же вышел в гостиную. Парни сидели на старом диване, а Хонджун в таком же потёртом кресле прямо напротив них. Лица каждого уже говорили сами за себя, но Сонхва всё равно спросил. — Что случилось? Хонджун обернулся сразу, уже зная, что в стороне Сонхва не останется, но снова волновать мужа очень не хотелось. — Ничего критичного, — спокойно сказал он, — Просто усиливаем патрули. Но Сонхва нахмурился. Он слишком долго жил с капитаном, чтобы вестись на подобный тон. — Просто так гонять людей ты не станешь. Уён тихо усмехнулся себе под нос, но встретив суровый взгляд капитана, тут же отвернулся. Хонджун снова посмотрел на Сонхва и глубоко вздохнул. В конце концов рассказать всё равно пришлось бы, чтобы предупредить мужа об опасности. — Его видели в нашем районе, — сказал он тише. Сонхва сел на подлокотник дивана и опустил глаза. — Того… убийцу? — Да. В комнате повисла тишина. Парни тоже отвели взгляд по сторонам, а Хонджун наблюдал, как на лице мужа медленно проступает беспокойство. — Сейчас как раз потеплеет и начнётся сезон, — добавил Хонджун чуть мягче, — Ещё пара дней и снова ляжет туман. Если он не один, то они этим воспользуются. Сонхва уставился в одну точку и почувствовал, как занемели пальцы рук. Он знал, что это значит. Туман каждый год окутывал город плотным кольцом. Улицы мгновенно пустели, на дорогах оставались только редкие охотничьи пикапы и сами охотники с оружием наперевес. Людей настойчиво просили не выходить из домов без надобности, но никто и не рвался на улицы, когда видимость там становилась не больше пяти шагов. И именно в это время чаще всего происходило самое страшное. Патрули усиливали вдвое, но и этого было недостаточно, и год за годом туман уносил с собой десятки жизней. Вернее, их забирали те, кто с этим туманом приходил. — Ты снова в ночь? — прозвучал холодный голос. — Сегодня нет. Сонхва поднял глаза, встретился взглядом с Хонджуном и коротко кивнул. — Не волнуйся так, Хва, — сказал Уён, сидящий рядом, — Капитан на то и капитан, что со всем справится. Он положил руку ему на колено и подбадривающе улыбнулся, пока краем глаза не заметил прямой взгляд Хонджуна. Руку он тут же убрал, и Сонхва дотронулся до его плеча. — Вам всем себя беречь нужно, — мягко сказал Сонвха и поднялся с дивана. Хонджун успел ещё раз поймать его поникшие глаза и глубоко выдохнул, когда тот вышел обратно на кухню. Они проговорили ещё около получаса, пока Хонджун не убедился, что все его указания точно дошли и были поняты. После парни быстро попрощались с Сонхва, тот пожелал им хорошей смены и в доме снова стало тихо. Сонхва отправился в спальню, чтобы разобрать сумку, разложить тетради, снять наконец часы, которые за день уже успели натереть запястье. Он стоял у комода, склонившись над стопкой книг, когда сзади тихо открылась дверь. Хонджун встал у самого входа и несколько секунд просто смотрел на знакомую спину, на линию крепких плеч под тонкой рубашкой, на то, как Сонхва, не замечая его, бегло что-то читает и заправляет за ухо выбившуюся прядь. Было время, когда он мог смотреть на него так часами, но теперь, он законно мог подойти ближе, просто потому что хотел. Сонхва мягко улыбнулся, когда ладони мужа привычно легли на талию и чуть крепче обычного её сжали. Хонджун притянул его к себе и уткнулся носом в его шею. Тёплая, мягкая кожа, тонкий аромат его парфюма и их дома, а где-то под всем этим тонкий, едва уловимый чужой, инородный запах. Хонджун замер, раскрыв глаза. — От тебя пахнет… мокрой шерстью. Улыбка с лица Сонхва тут же пропала. Он ожидал услышать многое, но точно не это. Он выпрямился и повернул к нему голову. — Что? Хонджун и сам уже понял, как это прозвучало, и тихо качнул головой. — Нет, я не… — он бессильно опустил голову на плечо Сонхва и тяжело вздохнул, — Просто запах похож на гибрида… Или это я уже с ума схожу… Сонхва смотрел на его макушку на своём плече и нервно сжимал края книги. Но отложив её в сторону, он бесшумно сглотнул и развернулся к мужу, оказавшись к нему почти вплотную. — Хон… Ты после того нападения сам не свой, — тихо сказал он и провёл рукой по его волосам, — Всё ведь по итогу в порядке. С тем же успехом это мог быть и человек. — Но это был гибрид, — упрямо ответил Хонджун. Сонхва выдохнул и сам потянулся ближе, обнимая его плечи. Он запустил пальцы в его волосы и осторожно прижал к себе покрепче. — А мог быть человек, — тихо повторил он, — Я цел, Хон. Он меня не тронул. Прошло уже две недели и … всё в порядке. Он чуть наклонился и коснулся губами его виска. — Скоро каникулы, я буду сидеть дома, —продолжал он, — И, видимо… ждать тебя. На этих словах Хонджун наконец поднял голову и всмотрелся в лицо Сонхва. Тот был обеспокоен явно больше, чем показывал, да и сам Хонджун во время тумана не раз жалел о том, что не может быть рядом. Его руки сжались на талии ещё сильнее, скользнули на спину и забрались под рубашку. Он провёл носом по щеке Сонхва до самого уха и оставил тёплый поцелуй под мочкой. — Я обязательно вернусь, — прошептал он, — Я ни за что не оставлю тебя. Каждый раз от таких слов внутри Сонхва что-то трепетало, и пальцы сами сжимались на плечах мужа. И Хонджун знал это, знал и любил, когда тот прижимается всем телом, словно ища в нём защиты и покоя. Хонджун никогда не отказывал в этом. Он только прижимал ещё крепче и покрывал поцелуями всю доступную нежную кожу. Его рука спустилась вниз и обхватила бедро, которое тут же напряглось, но с места не сдвинулось. — Хон... — выдохнул Сонхва и запрокинул голову. Вся открывшаяся линия шеи тут же покрылась поцелуями. Хонджун целовал всё напористее и всё сильнее сжимал Сонхва в объятиях. Где-то на коже всё ещё оставалась эта странная, неправильная примесь и хотелось быстрее перекрыть её чем-то знакомым, чем-то понятным и родным. Сонхва было стыдно. Стыдно, что Хонджун прав в своих ощущениях, стыдно, что ему приходится уходить от вопросов, стыдно, что Хонджун сам чувствует себя виноватым в своих подозрениях. И Сонхва прижимает его к себе так нежно, так бережно, как может, словно извиняясь за собственную ложь. Он никогда не врал ему, и оттого невыносимее слышать родной голос рядом с ухом, шепчущий о том, как он ему дорог, как он ценен, как он любим. Сонхва берёт в руки его лицо и тянет к себе, целуя всё глубже, всё настойчивее. И Хонджун, конечно, не сопротивляется, только делает шаг назад и чувствует, как Сонхва безропотно следует за ним. Пара движений и рубашка Сонхва отправляется на комод, а Хонджун садится на край кровати и секунду просто смотрит снизу вверх. На него. На своего Сонхва. Он рассматривает своего драгоценного мужа, пока тот кладёт руки ему на плечи. Хонджун гладит его по тонкой талии, садится ближе и целует её изгибы, каждую линию мышц на животе, спускается ниже, пока не упирается в край брюк. Но Сонхва опускается на колени первым. Пока Хонджун стягивает рубашку, он расстегивает его форменные штаны и тянет вниз. У Хонджуна сердце чуть не вырывается, едва язык Сонхва касается головки. Он моментально кладёт руку ему на затылок и подаётся бёдрами вперёд. Он никогда не был и не будет грубым с ним, но выдержать эти импульсы тоже не в состоянии. Даже спустя столько лет его всего пережимает каждый раз, когда Сонхва смотрит на него снизу с его членом во рту. Он никогда не поверит, что это правда, что этот откровенно красивый, уверенный мужчина, может сидеть в его ногах и со всей своей нежностью в глазах так открыто его любить. Сонхва же и правда любит. Любит так, как никогда и никого не любил. Он готов отдать всего себя, лишь бы Хонджун не волновался, не беспокоился, лишь бы ни на секунду не сомневался в нём. Он берёт ещё глубже, чувствуя, как пальцы на затылке одобрительно сжимаются сильнее, и сверху слышится глубокий стон. Его собственное возбуждение тоже неизбежно растёт, и в конце концов собственные брюки невыносимо уже давят. Он опускает руку, чтобы расстегнуть ширинку, но Хонджун тут же тянет его наверх. Он никогда не допустит, чтобы Сонхва справлялся с этим сам, и быстро стягивает него всю лишнюю одежду разом. Через пару мгновений Сонхва оказывается на кровати и Хонджун снова виснет, глядя на идеальные изгибы тела. Даже взгляда достаточно, чтобы потерять рассудок, но он держится, потому что Сонхва нужно больше и он уже тянет к Хонджуну руки, желая быстрее почувствовать его рядом. Хонджун ждать не заставляет и тут же нависает сверху, позволяя утянуть себя в ещё один глубокий поцелуй. Сонхва целует жарко, ненасыстно, льнёт всё ближе к груди Хонджуна и нетерпеливо сжимает ногами его бедра. Он стонет прямо в поцелуй, когда наконец чувствует внутри член мужа и изгибается на простыни, словно змея. У Хонджуна дыхание перехватывает от того, как разгорячённое тело Сонхва покрывается мурашками, стоит ему начать двигаться. Никакие страхи и подозрения не имеют ни малейшего веса, пока Сонхва так отчаянно прижимается к нему, требуя ещё, ещё, ещё. Но он слышит его тело. Он сжимает его бедро, отводит обратно в сторону, чтобы двигаться свободнее. И Сонхва тут же отводит второе, открываясь полностью, впуская его так глубоко, так близко, как только может. Хонджун двигается плавно, не торопясь, прекрасно зная, как невыносимо это для Сонхва. Тот двигает бёдрами навстречу, пытается ускорить их обоих, прижимается, целует шею, стараясь хоть куда-нибудь себя растратить, лишь бы не захлебнуться в ощущениях. Но Хонджун темпа не меняет — только крепче сжимает его бедро, удерживая на месте и вынуждая Сонхва почти ныть от желания. Сонхва совсем теряется. Он отводит голову в сторону, пытаясь вдохнуть хоть немного, но и здесь ничего не выходит — Хонджун берёт за подбородок и возвращает взгляд к себе. Сонхва уже мало что понимает, смотрит сквозь дымку, и всё равно тянется ближе, обвивает руками шею и рвано целует, сбивается, глотая воздух между поцелуями. Хонджуна это ломает с концами. Он глушит его стоны губами и ускоряется, чувствуя кожей, как под ним разгорается тело Сонхва, как тот уже не держится и даже не пытается, просто отдавая ему всего себя полностью. Ладонь скользит по бедру, сжимает и направляет в такт, не давая Сонхва уйти в сторону, пока тот всё так же открыто, откровенно подаётся навстречу, и наконец прячет лицо у мужа на плече. Хонджун чувствует, как он дрожит, как цепляется, словно боится отпустить, слышит, как между стонами прорывается его имя. И он больше не может. Прижимает сильнее, почти вжимает в матрас, утыкается лицом в шею и дышит им — своим родным, знакомым запахом, без всяких чужих, ненужных примесей. Только Сонхва. Его Сонхва. Сонхва не выдерживает. Чувствовать, как собственнически, как по-хозяйски держит его Хон, выносить вообще не просто. Он прогибается в пояснице и жмурится, с силой прижимая к себе за плечи. Вдоль всего тела проходит горячая волна и он закатывает глаза, откидываясь на подушку. Хонджун не справляется. Сонхва всегда кончает так ярко, так горячо, словно по его коже проходит электрический ток и передаётся и самому Хонджуну. Он разряжается прямо внутрь, как и просит Сонхва, и ещё на несколько секунд остаётся над ним, тяжело дыша и не сразу выпуская из рук. Потом медленно опускается рядом и притягивает к себе, укладывая голову Сонхва себе на грудь. Ладонь сама ложится ему на спину и медленно гладит, успокаивая то ли его, то ли себя. Его Сонхва. Никто этого не изменит. Никому и никогда не почувствовать его так же близко, так же откровенно и полно. И сам Сонхва никого к себе не подпустит, зная, что только рядом с мужем может открыться полностью и настолько безопасно. Они пролежали так ещё несколько минут, молча наслаждаясь друг другом, домашним теплом и тишиной, пока их дыхание постепенно выравнивалось. За окном тем временем уже снова поднялся ветер. Гул встал где-то под крышей и Хонджун поднялся, чтобы накрыть их обоих одеялом. Какое-то время они ещё лежали в тишине, заново обдумывая всё, что произошло за последнюю неделю, пока Хонджун не прижал мужа крепче. — Всё будет хорошо, Хва, — тихо сказал он, поглаживая его по плечу, — Это не первый наш туман. И последним он тоже не станет. Сонхва безрадостно усмехнулся, уткнувшись лбом ему в ключицу. Фраза прозвучала одновременно утешающе и в то же время совсем не так, как хотелось бы. Но лучше уж живой муж среди тумана, чем… Он глубоко выдохнул и прижался ближе к мужу. — Я устал бояться, — тихо шепнул он в темноту. Хонджун замолчал. Пальцы на плече на мгновение замерли, прежде чем снова двинуться, но уже медленнее и осторожнее. Он шёл в охотники, чтобы защищать, чтобы страх не добирался до тех, кого он любит. А в итоге Сонхва лежал рядом с ним и говорил это так тихо и безнадёжно, что внутри оставалось гадкое тянущее чувство. Хонджун стиснул губы и повернувшись, обнял его второй рукой. — Тебе нечего бояться, Хва, — мягче добавил он и сделал паузу, — И… если вдруг что-то не так… если что-то происходит… ты ведь скажешь мне, да? Отвечать Сонхва не стал. Только чуть кивнул головой и уткнулся в тёплую грудь, понимая, что сказать о том, что уже происходит, он ни за что не сможет. Но Хонджун закрыл глаза, прижавшись губами к его волосам, и ещё какое-то время продолжал гладить его по спине, пока дыхание под рукой не успокоилось окончательно. Спустя несколько минут и его самого отпустило накопленное напряжение, и он медленно растворился в этом ощущении дома, тепла и тишины. Но Сонхва уснуть не удавалось. Он лежал тихо, обнимая мужа за талию, и слушал, как в горячей груди под щекой бьётся его сердце. Тепло. Слишком тепло. Одеяло, объятия, рука на под головой, другая на плече — всё это успокаивало и давало надежду, но где-то глубже всё равно оставалось другое ощущение. Холодный воздух, влажный бетон под спиной и запах сырости, въевшийся в стены. Тёмные, заколоченные окна без света, пакет с едой и ложка, завёрнутая в салфетки. Сонхва невольно сжал пальцы и почти вжался в грудь Хонджуна. Где в этом же городе сейчас та же самая ночь, тот же ветер и то же чёрное небо. Но там нет ни света, ни тепла, ни чьей-то руки, которая мягко проведёт по спине, стоит только пошевелиться. Только пустое здание, старые полотенца и чужая недочитанная книга. Сонхва стало так невыносимо больно, что глаза налились чем-то горячим, и пришлось немедленно это прогнать. Он не должен думать об этом. Не сейчас и не здесь. Он медленно выдохнул, заставляя себя сосредоточиться на дыхании Хонджуна рядом, на том, что здесь, в его объятиях, безопасно и уютно. И наконец, спустя ещё несколько минут, его тело тоже сдалось от усталости и длинного дня. В доме стало тихо. Они уснули — каждый со своими мыслями, тревогами и беспокойством. И ещё не подозревая, что совсем скоро всё это станет наименьшей их проблемой.