Построй свою любовь

— Это планктон, — голос подошедшего сзади Малфоя заставил меня распрямить плечи. Драко зачем-то уточнил: — светится. Скорее всего мы где-то рядом со Шри-Ланкой, в северном полушарии, близком к экватору. Я почему-то предполагал, что он пойдёт за мной. — Что тебе нужно? — спросил я, не оборачиваясь. — Мне нужен ты, разве это не очевидно? — спокойно ответил Драко. — Но ты дал мне понять вполне однозначно, что я не нужен, — продолжал упорствовать я, наблюдая за тем, как голубоватое свечение кромки волны наталкиваясь на препятствие в виде моих обнажённых щиколоток, вспыхивает на миг ослепительным белым, а потом гаснет. — Гарри, дай мне хотя бы возможность объяснить причину! — миролюбиво попросил он. Терпению Малфоя можно было ставить памятник, хотя раньше он им не отличался. Эти три года разлуки необратимо изменили нас обоих. Я никогда не был жесток, но сейчас мучил его. Осознав это, я продолжал упорно молчать, разрываемый противоположными эмоциями. Я и хотел поговорить, и противился этому. Мне казалось, что после разговора хрупкая видимость баланса, которого я достиг, рухнет, завалив меня обломками. Хотя, о каком балансе речь, если после того, как я его увидел, меня чуть не парализовало?! После я не спал всю ночь. А потом рыдал, как истеричка, сопливя чужое плечо. На плечо легла рука, прошлась невесомо, коснулась шеи. Я уклонился, избегая интимного, неуместного прикосновения. — Не трогай! — голос дал позорного петуха. — Почему? Боишься чувств, что я вызываю? — хмыкнул Малфой, и мне захотелось его ударить. — Да! Я больше не хочу боли! — резко обернувшись, закричал я. — Ты меня почти уничтожил тогда! Мне даже изгнание из семьи легче далось! Драко отшатнулся. Опустил голову. Сжал кулаки в карманах брюк, отчего они натянулись. Но не ушёл. Выпалив, я осознал сказанное. А ведь действительно, если бы Малфой не порвал со мной тогда, я бы до сих пор терпел гнёт отцовской "любви".... Более того, ради разрешения быть с Драко, я бы исполнил всё, что требовал отец — и в школу авроров бы пошёл, и не фыркал бы на встречах со старшими Поттерами, заправляющими мне за уши какую-то совсем уж чистокровную дичь. Или стал бы артефактором, как хотел Флимонт Поттер, хоть у меня и не было к этому совершенно никакого интереса. Да я бы Чарли прислуживал, как хотел того отец, путая опеку с унижением. Без Драко мне ничего не было нужно. Да у меня и не осталось после расставания ничего, кроме гордости, которую я не дал окончательно потоптать отцу, за что получил опалу. — Не тебе одному было больно... — пробормотал Драко. — Ты тонул в океане, я — в канаве, но мы оба тонули! — Есть принципиальная разница между тем, когда причиняют боль тебе, а не ты! И потом, почему тебе было больно? Это разве не твоё осознанное решение? "Зачем нам брак в семнадцать, Поттер? Ни я, ни ты ещё не готовы!" — передразнил я. — Так было нужно. Поверь, я этого не хотел! Я сморгнул, совершенно запутавшись. — Кому нужно?! Если ты не хотел... А-а-а! — я махнул рукой и буквально сбежал от источника боли. У меня сработал инстинкт самосохранения. Не вовлекаться! Не допустить до только-только затянувшейся раны. Не позволить добить себя! Ворвавшись в номер, я рухнул лицом в подушку и вцепился зубами в край, чтобы не начать орать. Брошенные Драко фразы крутились в голове, не давая картине сложиться. Он так тогда уверенно мне отказал, словно я для него совершенно ничего не значил. Скучающе смотрел на меня, краснеющего и бледнеющего, засунув руки в карманы. А когда я рухнул на колени и начал умолять, вообще брезгливо отвёл глаза. Только когда кольцо увидел — проявил эмоции. Но не поменял решение! Я бы мог подумать, что Драко просто решил возобновить отношения, потому что ему так удобно. Нам было хорошо вместе. Больше, чем хорошо. Я его любил! И не скрывал чувств, топя Малфоя в эмоциях. Приглашал на свидания, дарил подарки, делал глупости, вроде той, когда под водой Чёрного озера, на стекле комнаты Драко, что выходит в его глубину, написал любовное признание. Драко всегда был более сдержанным в выражении чувств, и тогда я, влюблённый идиот, воспринимал это как специфику его личности. После разрыва я "прозрел" и увидел в так восхищавшем меня самообладании не выдержку и умение брать эмоции под контроль, а пренебрежение. Я любил, Драко — принимал любовь. Но он сказал, что "так было нужно" и попросил поверить, что он этого не хотел. Кому было нужно? И чего он на самом деле хотел?! Как и чем вообще можно оправдать то, что он сделал с нами?! До Драко я никогда никого не любил. Нет, были те, кто меня привлекал... Чжоу Чанг, например. Она казалась мне такой красивой, смелой. И я смущался, стоило нашим взглядам пересечься. Или Седрик. Но он скорее был объектом восхищения и удивления. Всё время казалось, что люди такими идеальными не бывают. Не без того, что я фантазировал в острый период буйства гормонов о всяком, где принимали участие то один объект моего влечения, то другой, а то и сразу оба вместе взятые. Но никогда ничего не предпринимал. Иногда мне казалось, что я выбирал тех, кто старше меня, лишь потому, что это было безопасным. Ну зачем старшекурснику дурачок с четвёртого курса, который может в его присутствии только краснеть, заикаться и глупо улыбаться? "Любил луну", как сказала бы Грейнджер. Да и опять же, это была совершенно никакая не любовь. Внешняя привлекательность объекта помноженная на проснувшееся либидо. А потом со мной случился Драко. Любовь рухнула мне на голову, как кирпич, вынося мозги напрочь. Я даже не успел испугаться силы неожиданно нахлынувших чувств, потому что утонул в них. И захлёбывался с радостью! И был счастлив, что чувства взаимны! И с истинной верой неофита считал, что это навсегда. Падать с облаков фантазий, слепой веры, наивности, в которых я витал сладкие полгода, оказалось больно. И как показали эти дни, я до сих пор не справился с травмой "падения". Тело ныло, в мыслях царила сумятица, в душе боролись между собой здравый смысл и слабенькая, но удивительно живучая надежда. Я понял, что ничего не понимаю. При этом мне больно, маятно, тревожно. И не всё равно! На этой мысли я и уснул, чтобы проснуться с опухшим лицом и затёкшей шеей. Я встал, как сомнамбула, двигаясь согласно заданному алгоритму: принять душ, одеться, оглядеть метлу на предмет повреждений, вылезти в окно, и пойти тренироваться. Лишь петляя между стволов пальм, я очнулся, выныривая из рутины. Полёт на метле — единственное после расставания с Малфоем, что придавало моей жизни смысл. Наверное, поэтому я и вступил в конфронтацию с отцом из-за квиддичной карьеры с ужасающим рвением. Я, фактически, боролся за жизнь.

***

Я стоял и тупо смотрел на надувной маггловский бассейн, увеличенный магией. В нём глянцевито поблёскивала жирная белёсая субстанция, похожая на глиняную взвесь. Гадость! У бассейна сгрудились участники проекта с удивительно одинаковым выражением на лицах. Только Девон был почему-то доволен. Он улыбался, и на контрасте со смуглой кожей его белозубая улыбка выглядела раздражающе. К площадке стремительно приблизился Барти в окружении колдокамер. Тёмные гладкие шарики стрекотали, напоминая рой крупных насекомых. Повелитель мух, блядь. — Итак, кто хочет побороться за право получить палочку? Парни, вначале вы! — радостно провозгласил Крауч. Я, понятно, возиться в грязи не хотел, но был вынужден. Самое главное чтобы в соперники мне не попался Чарли. Я хочу наладить отношения с братом, а не испортить их окончательно! Желание среди парней проявили все, кроме Девона Забини. Он сказал, что предпочитает побеждать противников на другом поле, намекая на постель. И стрельнул глазами в близняшек Патил. Теперь понятно, чего он был так самодоволен. Впрочем, Девону нечего бояться, он в топе рейтингов. Когда меня вводили в курс дела, объясняя путанные правила проекта, я не особо вслушивался, каюсь. Внутри меня всё противостояло навязанному Роном шоу, и я вредничал, вредя при этом лишь самому себе. Такое мама называла "купил билет и не поехал", а леди Вал — "назло бабушке отморожу уши". Но кое-что всё же в голове из бубнежа Грейнджер осталось. Если коротко и очень просто: рейтинг существует как для участников, так и для сложившихся пар. И формируют его колдозрители, отправляя голоса за понравившихся участников совами. Бланк голосования невозможно подделать. И невозможно проголосовать больше одного раза в сутки. Это сделано как защита от фанатиков или хейтеров. Идентификатором личности голосующего является магическая подпись. И, самое главное, что этот бланк стоит денег. То есть шоу зарабатывает на этом деньги. Но есть ещё и система иммунитетов. Иммунитет от зрителей те, кто в топе, получают автоматически. Иммунитет от ведущего получает тот участник, или та пара, что признаны ведущим по каким-то своим критериям перспективными для шоу. И если участник или пара оказались аутсайдерами по мнению колдозрителей, но получили от Крауча индивидуальный иммунитет, то одиночка/пара остаются. Итоги голосования подводят раз в неделю. Может вылететь участник, пара или никто, если Барти нахимичил с иммунитетом. Ха, я оказывается, всё же запомнил основное! Так вот, мне достаточно не оказаться внизу списка одиночек. И если это будет так, то я получаю целую неделю на решение личных проблем. На иммунитет от Крауча я, естественно, не рассчитывал. — Итак, начали! — зычный голос Барти вырвал меня из рассуждений. Чёрт, я, кажется, пропустил жеребьёвку и с кем буду бороться, хрен знает! К бассейну ступили брат и близнец Уизли, со спины я не разглядел кто именно, и я расслабился. Значит, повезло. Чарли и Фред скорее лапали друг друга, нежели боролись, валяя один одного в жиже и хохоча. В итоге более физически развитой брат притопил своего рыжего любовника, взяв его шею в захват крепкими бёдрами. И Фред, залипший на выпуклости в паху, что маячила буквально перед самым носом, ушёл под грязь, как Титаник под воды Атлантики — быстро и без сопротивления. Между Седриком и Крамом случилась короткая, но жаркая схватка, из которой вышел победителем болгарин. Седрик был слишком благороден и пока раздумывал над тактикой, Виктор провёл серию коротких жёстких ударов, от которых Диггори осел в грязь со стоном. Джордж встал в пару с Блейзом, и парни долго крутились, оскальзываясь и выбирая момент для нападения. В итоге Блейз, красуясь, отвлёкся на колдокамеру, и Уизли воспользовался моментом, хорошенько макнув Забини в грязь. Судя по счастью на лице Джорджа, он мечтал об этом давно. И только когда Драко медленно ступил в бассейн, до меня дошло, что бороться с ним буду я. Скользкие тапки Мерлина! Отказаться я уже не мог. По всем причинам. Поэтому я поддёрнул сползшие на бедренные косточки штаны и перенёс ногу через надувной бортик. Грязь оказалась тёплой, липкой и скользкой. От неё пахло морем и водорослями. Стоящий напротив меня невозмутимый Драко поднял муть в моей душе, и я кинулся на него, долго не размышляя. Чтобы не разглядывать широкие плечи, резкие линии ключиц, крохотные бледные соски, поджарый живот с чуть проступающим рельефом мышц, шрамы на предплечьях. Что?! Додумать Драко мне не дал, пригнувшись и толкая меня плечом в живот, отчего я заскользил всем телом назад, а после завалился спиной в сыто чавкнувшую грязь, успев лишь зажмуриться и задержать дыхание. Жилистое, неожиданно тяжёлое и твёрдое тело Драко придавило меня всем весом. На миг я подумал, что он меня будет топить, пока я не задохнусь. И вяло согласился с таким исходом. Но Малфой, устроившись на моих бёдрах, схватил меня за волосы и дёрнул вверх, шипя: — Дыши, придурок! Я сделал жадный вздох, проморгался и схватил его за предплечье, игнорируя больно сжимающие волосы пальцы. На запачканной грязью руке белели тонкие полоски шрамов. Словно руку погрыз лезвозуб. Грязь не липла к рубцам, создавая контрастный, не лишённый привлекательности рисунок. Казалось, что предплечье Драко создано искусным гончаром, что сочетал в изделии два вида цветной глины. — Это что?! — я вскинул голову, ловя взгляд серых глаз. Драко выпустил мои волосы, резко встал, поскользнулся и завалился спиной назад в жижу. Я перевернулся, оказываясь на четвереньках, и, схватив Малфоя за плечи, вздёрнул и заорал ему в лицо: — Это что, блядский ты идиот?! Драко ударил меня по рукам, толкнул в грудь и попытался отползти, но я поймал его за щиколотку, перехватил за резинку шорт, зажал горло локтевым захватом, прижимая спиной к груди. — Я тебя сейчас задушу! Кто это с тобой сделал?! — Никто, — просипел он. — Я сам! Рука невольно разжалась, и я обессиленно сел в грязь. Картинка прошлого неожиданно сложилась. — Хм... В этом раунде проигравших нет, — раздался сквозь шум в ушах голос Барти. — Проигравшего нет. Но и выигравшего тоже. Но... возможно, у нас сложится пара. Не только ведь я заметил, что это была не борьба, а выяснение отношений? Я встал, опираясь на руки, и побрёл к краю бассейна. Вылез и потащился к морю. — Между ними что-то было? — раздался удивлённый голос Седрика в спину. — Они пришли на выпускной вместе, — вздохнула Джинни. — Но ушли — по-отдельности. Так что никто так ничего и не понял. Мы не афишировали наши отношения с Драко, начавшиеся совершенно спонтанно. Просто однажды после матча всклокоченный Малфой, проигравший мне снитч в жаркой и грязной игре, вместо того, чтобы накинуться с оскорблениями, пригласил меня на свидание. И я согласился, поймав себя на том, что вот такой, раскрасневшийся, раздосадованный, во влажной форме, плотно облепившей стройные бёдра и широкие плечи, мой вечный соперник выглядит очень привлекательно. Мы встретились у общественного камина в субботу в Хогсмиде и ушли в маггловскую часть Лондона. Драко меня тогда удивил, почему-то казалось, что надменный, скупой в проявлении эмоций слизеринец, презирает всё немагическое. Но вечер в уютном итальянском ресторанчике, а после прогулка по парку открыли мне Драко с другой стороны. Оказалось, что у него отличное чувство юмора, с ним легко и просто. Когда его сарказм направлен не на тебя. И этот контраст заворожил меня. Мнилось: только близким он демонстрирует эту свою сторону. И я неожиданно для самого себя оказался включён в этот круг. Я тогда ощутил себя избранным. В школе мы продолжали поддевать друг друга — конкуренты со второго курса — ловцы противоборствующих команд. И это будоражило. Тайна придавала остроты нашим отношениям. Мы слали друг другу сов, перекидывались колкими фразами, даже разок демонстративно подрались во время тренировки, скорее лапая друг друга, чем нанося удары. Я показал ему Выручай-комнату и свои любимые места немагической Британии. Драко подарил мне связное зеркало и мы, спрятавшись за балдахинами своих спален, говорили по ним, и не только. Он стал моим первым любовником, открывая радость неловкого, но страстного подросткового секса. И к маю я понял, что хочу провести с ним, неизвестным никому Драко Малфоем, отчего казалось, что он принадлежит только мне одному, всю оставшуюся жизнь. Я купил кольцо — платина и дымчатый топаз цвета его глаз — и сделал ему предложение на выпускном, утащив в альков, которых налепили по всему периметру Большого Зала. А он разбил моё сердце. Домой я вернулся буквально уничтоженным, и когда отец начал прессовать меня относительно поступления в школу авроров, не сдерживая эмоций, послал папашу в пешее эротическое путешествие в Запретный лес. После чего послали уже меня. Я быстренько собрал вещи и съехал, несколько недель проведя в "Норе", после — на Прайвет-драйв, у тёти Петунии — сестры мамы. Дадли и тётя не возражали, останься я подольше. Да и родители мамы — Джеральд и Роза Эванс предлагали мне жить у них. Про крёстного и говорить нечего. Не менее настойчиво меня зазывали к себе Уизли. Но я хотел доказать всем, в первую очередь себе, что я взрослый самостоятельный человек. Кажется, я доказывал это ещё и Драко, сказавшему, что "нам рано". И при первой же возможности снял квартиру. Каким же я был незрелым дураком. Раненная гордость, из-за травмы переродившаяся в гордыню, не позволяла мне принимать помощь. Из-за меня Рон тоже ушёл из семьи. Не поссорившись, просто объявив родителям, что он теперь взрослый и хочет начать жить отдельно. Мне повезло, меня приняли во второй состав "Паддлмир Юнайтед". Рона я притянул за собой в качестве агента. Будто я какая-то звезда. Тренер похмыкал, но возражать не стал. На сбережения я снял нам с Уизли квартирку в маггловской части Лондона — аренда жилья в магическом Лондоне была намного выше. И за три года смог выбиться в первый состав и уже полтора года был ловцом. Рон находил мне небольшие контракты, в основном реклама спортивного квиддичного оборудования или формы. Пару раз я снимался для маггловской рекламы. Камера, что колдо, что обычная, меня любила. А ещё я не выёбывался, не строил из себя звезду и был очень работоспособен. Груз вины, ответственности и желания доказать гнали меня вперёд и вверх, как гонят чары снитч. Я даже начал испытывать тайное самодовольство. Не пропал, не скурвился, не спился. Не сосу по подворотням за кнаты. Не сижу на шее у родственников, принимая подачки. У меня даже интервью берут и в списки известных холостяков включают. И вот теперь я осознаю, что: Первое — я гордец и дурак, и если бы я действительно любил и уважал близких, то не пренебрегал бы их помощью. Когда отвергают предложение — это больно. Меня отвергли и я, словно мстя, отвергал тоже, даже не осознавая, что поступаю так, как поступили со мной! Второе — я не дал возможности объясниться Драко ни тогда, хотя он предпринимал попытки, отправляя мне письма, ни сейчас. И всё почему? Потому что я трус! И боялся, что он найдёт такие слова, которые заставят меня простить, а ещё хуже, опуститься до просьб или мольбы о возобновлении отношений. Третье — мне понадобилось не только время, но и шоковая терапия, чтобы признать свои ошибки, не заостряя внимания на чужих. То есть не случись со мной проекта, я бы так и жил слепым гордецом, уверенным в своей исключительной правоте, лелея боль, обиду и ненависть. И окончательно потеряв шанс на счастье. Зайдя в океан и бездумно глядя, как вокруг меня расползается белёсое облако грязи, которой я был облеплен, я чувствовал себя самым тупым человеком на земле.