Построй свою любовь

Время до ужина прошло как в тумане. Я, отмывшись кое-как в тёплой морской воде, убрёл в дальнюю часть острова, не обращая внимания ни на преследующую меня колдокамеру, ни на мокрую одежду, ни на ноющий ударенный в пылу битвы локоть, ни на стягивающую неприятно кожу соль. Сел на песок под пальмой, опёрся о её ствол, прижал колени к груди и долго бездумно смотрел вдаль. Ветер трепал мои волосы, щекам периодически становилось холодно и влажно, но внутри я постепенно очищался от гнева, боли и жалости к самому себе. Леди Вал однажды заметила, что боль — неизбежна, но страдания — это выбор. Я тогда её не понял, сейчас же осознание затопило меня. Избежать боли, причиняемой другими, действительно невозможно. Но зацикливаться, топить себя в страданиях — это уже мой выбор! Назад я шёл, уверенный в том, что нам с Драко надо поговорить. Только захочет ли теперь это сделать он, когда я так долго изматывал его, игнорируя или сбегая? Под тягостные размышления я автоматически принял душ, выполоскав из гущи волос остатки глины и соли, натянул какую-то одежду, посмотрел в зеркало, но не запомнил, как я выгляжу. За ужином я поглядывал в сторону Малфоя, только сейчас вспомнив, что не видел его на острове в футболках, исключительно в рубашках с длинными рукавами. Видимо, у него были причины скрывать свои шрамы. Но почему тогда он не свёл их магией или зельями? Он и сам отличный зельевар, и его крёстный — Снейп — уж тем более легко бы убрал подобное повреждение кожи. Драко, чувствуя мой взгляд, дёрнул плечом, повёл шеей, нахмурился, но на меня демонстративно не реагировал. Неужели я опоздал?! А может он и не ощущает меня так, как я его, всем телом, всей своей сутью... После ужина все потянулись к лобному месту. Барти, дождавшись, когда все соберутся, оглядел нас собственнически, словно пересчитал. Хлопнул в ладоши, привлекая внимание. Этот хлопок активировал артефакты, что прыснули от него в стороны, рассосредоточившись над лобным местом. Стоило камерам заработать, а колдовизору вспыхнуть мягким серебристым светом, как Крауч мгновенно преисполнился энтузиазма. Казалось, у этого человека в принципе нет проблем. Вот истинный пример того, как можно управлять своими эмоциями и уметь выбирать, что чувствуешь! Я мечтал такому научиться. — Итак, по итогам нашей эпичной борьбы в грязи победителями стали Чарли Поттер и Джинни Уизли! Все, кроме Фреда и Джорджа, вяло поаплодировали. Близнецы же не только чуть не отбили ладони, но ещё и заулюлюкали. — Так звучит зависть, — хмыкнул Барти. — Ну же, поддержите лучших бойцов острова! Аплодисменты стали более громкими. Крауч жестом фокусника уронил в раскрытые ладони чужие артефакты, и протянул по палочке довольному Чарли и расслабленно улыбающейся Джинни. — Теперь я хочу спросить, желает ли кто-нибудь объявить о создании пары или трио? А может у нас даже образуется квартет? Девон упруго вскочил: — Я предлагаю мисс Парвати и мисс Падме составить трио! Девушки захихикали, а после синхронно встали и, покачивая бёдрами, подошли к Девону. Забини растопырил локти и близняшки подхватили его под руки. — О, поздравляю! Второе трио на нашем проекте! — развернувшись, Барти обратился к Забини-старшему: — Блейз, неужели позволите вашему брату опередить вас в вечном соперничестве? Я встрепенулся. Никогда не замечал напряжения в отношениях братьев Забини между собой. Неужели, не только меня постигла подобная печальная участь? Приглядевшись к беззлобно перемигивающимся парням, я понял, что молнии между братьями не летали, они смотрел друг на друга вполне дружелюбно, скорее воспринимая соперничество как некую игру или соревнование. Не разрушительное, лишающее разума и достоинства, а стимулирующее стать лучше, сильнее. Блейз показал Девону кулаки с поднятыми большими пальцами. Девон широко улыбнулся и кивнул, словно безмолвно поддерживая, подбодряя. Я глянул на Чарли и увидел в его взгляде тоску. Мне тоже было грустно осознавать, как много мы потеряли... И времени, и усилий, и нервов. И было бы с кем бороться и ради чего?! Внимание, принятие, одобрение отца оказалось лепреконским золотом, что со временем превратилось в пшик и ничего для меня не значило. Воодушевлённый вниманием и поддержкой брата Блейз, повернувшись к Джинни, подмигнул девушке нахально. Уизли, окинув его демонстративно-оценивающим взглядом, чуть помедлив кивнула головой. Забини расцвёл самодовольной улыбкой. Удивительный союз, заключённый без единого сказанного вслух слова, поразил меня естественной простотой. — Объявляю о создании пары с Джиневрой Уизли! Иди сюда, крошка! — громко заявил Блейз. Джинни фыркнула. Забини и тут понял её без слов: поднялся упруго, одним слитным движением, и сам подсел к девушке, приобнимая её за талию. Та шлёпнула его по сползшей на бедро руке, впрочем, объятий не покинула. Я порадовался за Джинни. У неё достаточно жёсткий характер, чтобы держать в узде этого ловеласа. А у Забини довольно денег, чтобы обеспечить мётлами не только свою избранницу, но и всю команду "Холихедских Гарпий". Почему-то мне казалось, что это не сговор и не имитация чувств, а истинная симпатия. Простая, безыскусная, не несущая в себе ни надрыва, ни драмы, и оттого самая правильная из возможных. И когда они только успели.... Кажется, за собственными метаниями и страданиями я многое пропустил из жизни островитян. — Что ж, всех поздравляю! — вполне искренне сказал Барти. — А теперь давайте посмотрим самые яркие кадры этого дня! Поверхность колдовизора дрогнула, и я смог увидеть: Как Чарли ушатал Крама в итоговой борьбе, из которой мы с Драко выбыли автоматически. Прямолинейность и напор Виктора сыграли против него: скользкий от покрывавшей всё тело глины Чарли вывернулся из фиксирующего руки захвата словно угорь, крутнулся, пнул противника в голень, а потом умелой подсечкой завалил спиной в грязь. Как Джинни с наслаждением топит Флёр в грязи, намотав длинные светлые волосы на руку. Оказалось, из девушек только эти двое согласились на борьбу. Но зато сама драка выглядела эпично. Парни так жёстко не дрались. Кажется, Джинни не спустила Делакур унижения Рона, и, мстя, оторвалась от души. Как Крауч объявляет победителей, всех облепленных грязью, но со счастливыми улыбками на лицах, вздёргивая их руки вверх, словно они чемпионы боксёрского ринга. Как Фред и Джордж по очереди засасывают Чарли, поздравляя с победой, при этом беззастенчиво тиская его задницу. Как Луна утешает Виктора, вытирая с его лица грязь платком. И он смотрит на воркующую девушку так, что сразу видно — он влюблён: ярко, сильно, глубоко. Как Девон крутится вокруг двойняшек Патил, передавая одной и другой коктейли в виде кокосов, из которых торчат палочка и зонтик, и рассыпаясь в комплиментах. Они отлично смотрелись вместе. Как я сижу на берегу, бездумно глядя вдаль, и по моим щекам стекают слёзы. Блядь! Я резко опустил голову, пряча пылающее лицо в ладонях. Крупный план, где у меня дрожат губы, отпечатался позорным пятном на сетчатке глаз. Ёбаный стыд! — О, Гарри, вы так очаровательны в своих страданиях! — промурлыкал Крауч надо мной. — Что же слу... — Мистер Крауч, я слышал, что вы предпочитаете фистинг, — раздался ироничный голос Малфоя. Наступила тишина, которую нарушал лишь рокот океана, потрескивание костра и стрекот колодокамер. Блейз присвистнул. Близнецы Уизли захихикали. Я рискнул поднять пылающее от стыда лицо и посмотреть на ведущего: тот всё так же улыбался, не оправдываясь, не угрожая, не укорачивая наглеца авторитетом. И поразился тому, как Крауч умел держать удар. Я бы не стал тратить время на слова, просто пошёл бы в атаку, вбивая хамство к глотку. — Драко, — мягко сказал он, — напоминаю вам, что участники проекта могут строить любовь исключительно между собой, но не с персоналом проекта, к которому я, как ведущий, тоже отношусь. Поэтому, увы, никак не могу ответить на ваше... предложение. — Как же мне не жаль! — заметил Малфой холодно, смерив Крауча взглядом "ты никто и звать тебя никак, смерд!" Только Драко умел так обливать презрением. Но его выверенная безэмоциональная сдержанность в этот раз столкнулась с не менее безукоризненной непробиваемой ироничностью. — Я рад, что мы с вами совпадаем в своих антипатиях, — хмыкнул Барти. — И это было не предложение, а констатация факта, кстати, — уточнил Драко, желающий чтобы именно за ним осталось последнее слово. — Всегда хотелось посмотреть на человека, что добровольно согласился на роль перчаточной куклы. Крауч чуть склонив голову набок, рассматривал Драко некоторое время, а после обвёл взглядом притихших участников, чутко прислушивающихся к диалогу. — Что ж, дорогие мои, если ни у кого больше не осталось информации о моих предпочтениях в постели, которыми вы желаете во всеуслышание поделиться, то пора подвести итоги! Барти обвёл всех пытливым взглядом, как бы спрашивая, кто ещё хочет подкинуть говна на вентилятор. Но у участников сделался крайне озабоченный вид — все, кроме Драко, смотрели куда угодно, но не на застывшего посреди лобного Крауча. Ведущий хмыкнул. — Ещё один день на острове подарил нашим зрителям незабываемые кадры, но и соединил новые любящие сердца! И это лучшее, что могут сделать молодые люди, не обременённые детьми, налогами и негативным жизненным опытом. Любите, живите, будьте счастливы прямо сейчас, не откладывая важное на потом. И, конечно же я желаю всем построить свою любовь! Словно в насмешку на экране вновь появился кадр, где я таращусь вдаль, выглядя как избитый щенок. Сука! Стайка камер улетела, зеркало погасло, мигнув, Барти протёр лицо руками. И пробормотал: — Как же я заебался! Малфой — на два слова! Драко поднялся, и я собрался, переживая за чужой разговор, но в этот момент меня тронули сзади за плечо. Я обернулся. Надо мной стоял Фред. — Отойдём? Я проводил Драко и Барти взглядом: они выглядели вполне мирно. Кажется, ни один из них драться не намерен. А то, что они испинают друг друга словами... Что ж, между Малфоем и Краучем явно есть некий конфликт и лучше не копить ненависть, а решать всё оперативно. Я встал, с облегчением покидая лобное место и круг света, очерченный огнём. Подошёл к ожидающему меня Фреду и только открыл рот, как он приложил палец к моим губам, показывая вверх. Над нами беззвучно застыл шарик колдокамеры. Поняв, что его заметили, оператор попытался увести дрон, но я, рефлекторно выметнув руку вверх, поймал его. Фред забрал шарик из моей руки, провернул как-то хитро, отчего артефакт щёлкнул и распался на две части. Сунул все части колдокамеры в карман. Я в шоке смотрел на то, как вольно обращается с камерой Фред. — Это... как? — спросил я. — Это наша разработка, Гарри. Мы продали её Отделу Тайн и на полученные деньги смогли открыть магазин. — Ничего не понятно, но очень интересно, — пробормотал я. Уизли вздохнул и принялся каяться. — На Турнире Трёх Волшебников Джорджи загорелся заглянуть в лабиринт, — я хмыкнул. — Ну ладно, не только заглянуть. Нам предложили продать схему лабиринта. Я на миг завис, переваривая информацию и определяя круг лиц. Запрос поступил точно не от Диггори. И, скорее всего не от Крама. Не в характере парней мухлевать на соревнованиях. Тем более в случае раскрытия это было бы чревато дисквалификацией. — Делакур? — сощурился я. — Ага! — довольно кивнул Фред. — Она сошла с дистанции первой, — заметил я. — Думаешь, мы могли проигнорировать то, как она поиздевалась над Роном? — хмыкнул Фред. — Но вы сами регулярно над ним стебались! — возмутился я. — "Ронни-бой", паук под одеялом и конфеты с говорящим пердежом! — Мы — любя! — отрезал Фред. — И вообще, она ведь не только Рона оскорбила! Эта блондинистая сука пыталась забраться к Чарли в постель, из-за чего он чуть не расстался со своим парнем. — О! — таких подробностей я не знал. — Короче, ради наказания Флёр мы придумали эту штучку, — Уизли погладил выпуклость на кармане шорт. — Полученную схему лабиринта мы таки ей продали, но осознанно исказили, загнав птичку в тупик с дьявольскими силками. — Погоди... — я сжал переносицу пальцами. — Но.... — Она не могла бы предъявить претензии, потому что её действия были не менее противозаконными, чем наши, — предвосхитил мой вопрос Фред. — М-да... Впечатляюще вы её поимели! — не мог не восхититься коварством близнецов я. — А-ха, — довольно протянул Уизли. — И денег слупили и в ловушку завели. Ещё одна догадка пришла мне в голову и я её озвучил: — Седрик ведь не просто так феноменально быстро достиг Кубка Огня? Фред отвёл взгляд, закусив губу. — Я никому не скажу! — выпалил я. — Мы не брали за это денег! Диггори вообще не знает, кто подкинул ему схему! Поэтому это не было подсказкой в чистом виде. Но Сед рискнул и выиграл. А победителей, как известно, не судят. — А как технически вы передали ему схему кстати? — не удержал любопытства я, внутренне веселясь. Идеальность Седрика получила небольшой изъян, делая его лишь более совершенным. Более живым. — Домовик, конечно, — улыбнулся Уизли. — Думаешь, твоё трепетное отношение к эльфам не заставило нас посмотреть на них по-другому? — Э-м... — протянул я, не зная как реагировать на сказанное. — Крауч тут заметил недавно, что ты будишь в людях лучшие чувства, Гарри. И хоть он и мудак, но мудак умный. Мы бы с Джорджи не раз вляпались в дерьмо, если бы ты не останавливал нас раз за разом. Я лишь поражённо молчал. — Я помню, как ты всрачил нам за то, что мы пытались тестировать свои разработки на перваках. Мы ведь с Джорджи даже не осознавали, что это может дурно закончиться. Или то, как ты спас Джинни, когда профессор Локхарт пытался её грумить, хотя ей было всего двенадцать. И мы, и Перси это пропустили. А ты — заметил! Я передёрнул плечами от отвращения. Однажды, заглянув к Локхарту в кабинет, чтобы вернуть книгу, я увидел, как он стоит позади пишущей что-то Джинни, собственнически оглаживая её спину. Увиденное показалось мне настолько тревожным, что я тихо прикрыл дверь, и тут же пошёл к МакГоннагал, где рассказал всё. Наш декан не стала сомневаться в моих словах, что меня и удивило, и обрадовало. Было инициировано расследование, и оказалось, что Локхарт — педофил. А жалоб от его жертв не было потому, что он виртуозно владел заклинанием Обливиэйт. И после каждой подобной "отработки" стирал память пострадавшим. Слава Мерлину, кроме недопустимых прикосновений, ничего не было, но скандал тогда вышел знатным. — Что ты вытащил Рона из скорлупы, — продолжил хвалить меня Фред. — Прости... — уточнил я, не совсем понимая, что Уизли имеет ввиду. — Ронни-бой не был бойцом, когда ехал в школу. И у него не было друзей. — При наличии такого количества братьев?! — поразился я. — Билл уже взрослый и живёт отдельно, Чарли уехал из дома сразу после окончания школы, Перси ты и сам знаешь какой, мы с Джорджем есть друг у друга, Джинни дружила с Луной. Рон был очень одинок до встречи с тобой. И крайне неуверен в себе. А сейчас он кому хочешь в рожу даст. Ты даже не представляешь себе, как много сделал для нашей семьи! Я молчал, поражённый признанием Фреда. Да, близнецы всегда ко мне хорошо относились, но я думал, что мне просто повезло. — Вижу, что я тебя смутил. Зря. Ты — классный! И не только потому, что так много сделал для нашей семьи. Ты просто классный сам по себе. Неудивительно, что Малфой так по тебе убивается. Эти блондинистые чистокровные проныры привыкли получать всё самое лучшее, вот у него хватательный рефлекс и сработал, стоило ему тебя увидеть. — Да он меня терпеть не мог до седьмого курса! — возмутился я. — Ага, — кивнул едва различимо в сгущающейся темноте Фред. И перевёл тему: — короче, охрана Турнира наш шарик засекла, но так и не смогла доказать нашей причастности. А потом нам поступило предложение, от которого мы не смогли отказаться. Заплатили нам немного, но это позволило нам начать свой бизнес. Я вспомнил, что первый магазин братья открыли через полгода после Турнира и что их обоих с пристрастием допрашивала мать, откуда они взяли деньги. Они сказали, что сделали ставки на Чемпионате по квиддичу, что проходил летом накануне Турнира, через подставных лиц и выиграли. Я думал, что им помог поддерживающий молодые таланты Реддл. А оказывается, вот как вышло... И это не слепая удача, а закономерный итог таланта и прилагаемых усилий. — Ладно. Проехали. Чего ты хотел? — попытался я как-то сориентироваться в потоке изливаемой на меня информации. — Да, собственно, ничего, — пожал плечами Уизли. — Только показать, что звук, производимый камерой, можно отключить, что делает их незаметными. Как и саму камеру. А тебе, кажется, нужна приватность. Некоторое время я смотрел на Фреда, соображая. — Чарли? Уизли улыбнулся. — Он. Не может смотреть, как его братишку втаптывают в грязь. Да и поговорить вам определённого лучше без камер. Кажется, Чарли руководствовался тем же принципом, что и Форджи: то что позволено Юпитеру, не дозволено быку. А попросту говоря он меня пинать может, но для других это табу. А ещё слова Фреда подтверждали намерение брата к примирению. — Спасибо. И... Чарли тоже передай мою благодарность. — В устной форме сегодня ночью. Он был так горяч, топя Виктора в грязи! — Фред закатил глаза, раскраснелся и мне стало неловко. Уизли с усмешкой посмотрел на меня, хлопнул по плечу. — Ладно, удачи, Поттер, она тебе пригодится! — Это ещё почему?! Чарли плохо настроен? — забеспокоился я. — Чарли тут ни при чём! Но... Любить такую скользкую тварь, как Малфой, не каждый сможет. — Он не тварь! — вырвалось у меня. — Ну вот видишь! — заржал Фред. — Моё пожелание уже действует. И знаешь почему?! Потому что я — волшебник! И свалил, оставив меня в растрёпанных чувствах. Понимание, что мне стоит поговорить с братом не через его любовника, а напрямую, окрепло и определилось. Тем более тут нет отца, который... давил и на Чарли не меньше, чем на меня. Просто способ манипуляции был другим: не требование и пренебрежение, а любовь. Но это всё равно манипуляция. И я даже не знаю, что хуже! От осознания, что брату в нашей токсичной семье тоже было нелегко, у меня спёрло дыхание. Я лелеял только свои обиды, игнорируя реальность. И игнорируя чувства других. Чёрт! Запустив пальцы в волосы, я подёргал себя за пряди. Да! С братом я поговорю. И начну с извинений, что вечно вовлекался в конкуренцию, что бросил его один на один с отцом, что был таким эгоистичным и слепым мудаком! Но вначале... — Рвёшь на голове волосы, Поттер? — раздалось сзади. ... с Драко. Я медленно обернулся, глядя на Малфоя. Он мысли мои, что ли, прочитал? Сглотнув, я понял, что язык буквально прилип к нёбу. И все слова извинений, все вопросы просто вылетели из головы. — Я терпеть не могу Крауча, пиздабол-затейник с жалом вместо языка, но он бывает пророчески прав. Ты похож на щенка лабрадора, которого всё детство только били, но так и не выбили ни веры в людей, ни любви, — проговорил Драко, разглядывая меня с болезненным вниманием. Сморгнув, я понял, что на глаза опять наворачиваются слёзы. Я сделал шаг, ещё один, ещё. А потом буквально упал в ноги к Драко, уронил лицо в ладони и позорно разрыдался. Он подхватил меня, прижимая к себе. Не оттолкнул.