Honkai: Dandrillion

Местоположение: Планета-изгой "Варсель" Верран даже не успел отдышаться, как мир вокруг него растаял. Без предупреждения, без постепенности, пространство сжалось, закрутилось и вдруг... разверзлось. Гравитация исчезла и вернулась с другой стороны и он почувствовал, как внутренности подскакивают, будто его собственное тело стало жидкостью. Тошнота подступила сразу, как будто его швырнули сквозь миллион километров пространства за один миг. Он согнулся, зажимая рот рукой, пытаясь не дать рвоте прорваться. Шелест тяжёлых пальм смешивался с птичьим визгом, отдалённым журчанием воды и сильным ветром между тонких и вездесущих стволов растений. Воздух вокруг был густым, влажным, с запахом железа и смолы. Когда ему удалось вдохнуть, глаза моргнули, приспосабливаясь к странному свету — холодному, синему, переливающемуся тонкими прожилками розового. Там, где затягивался пространственный разрыв подобно уродливому шраму, теперь зиял округлый портал, как след от вырванного взгляда. И... что-то выпало из него, точно кусок сталактита, отколовшегося от затягивающейся, растворяющейся в пространстве пещеры. Глазница. Один из органов, мгновениями ранее принадлежавший некой Тинафэйон, теперь лежал на холодной поверхности чёртсвой земли, слегка пульсируя золотым светом. Верран замер, сердце застучало быстрее. Он наклонился, осторожно поднял её через вырванные листья травы и завернул в кусок рваной ткани, словно это был и его новый трофей, и оберег, и напоминание о том, что эта сущность была реальна, а не плодом его воображения перед неминуемой гибелью. Он отступил, прислонившись спиной к дереву, и впервые за долгое время позволил себе растерятся. Планета вокруг чужая, но живущая. Тонкий ветер шуршал по песчаным грядам, светлые камни переливались фосфоресцирующим свечением. Ничто не напоминало Даниву I. Никаких разрушенных платформ, нет червей-богов. Только странная тишина, почти колебания пространства, будто оно прислушивалось к его присутствию. «Зачем... сюда?» — прошептал он сам себе, обхватив ткань с глазницей руками. — «Она... перенесла меня сюда. И зачем? Чтобы я искал её ребёнка здесь? Ладно. И как...?» Он шагнул вперёд, осторожно, как будто каждая ступня могла раздавить сухую ветку, что даст сигнал хищникам быть готовыми приянть в свои лапищи заблудшую овечку. А точнее волка в овечей шкуре. Его разум перебирал варианты: искать признаки жизни, изучить окружение, найти следы сущности или оставить всё и ждать... чего? Верран не знал. «Если она так легко может перемещать меня, может, она наблюдает каждый мой шаг...» — мысли перекатывались, путая логическую цепочку. Он чувствовал себя одновременно наблюдателем и игрушкой. Он осмотрелся. Камни под ногами мягко колыхались, как будто дышали. Вдалеке виднелись очертания гигантских конструкций, почти руины, скорее вырастки из самой планеты. Внутри слабое сияние. Верран сжал глазницу в руке, вдохнул, собрал мысли и сделал первый шаг вперёд. Он не знал, что искать первым: след Тинафэйон, путь к её дочери которая неизвестно как выглядит или просто способ выжить. Прошло около часа, и Верран, истерзанный тошнотой и нервами, уже поднялся на первые холмы нового мира, проходя мимо одиноких деревянных особняков, высоких белоснежных монолитов, раскрашенных детскими рисунками. Ветер был другой — солоноватый, с ноткой янтарного дыма, что напоминало запах костра, разожженного на пляжах его юности, но со стороны доносился морской бриз. Ещё пара шагов и перед ним раскинулся город, массивный, но уродливый, с виду собранный на скорую руку из обломков и мусора, словно кто-то пытался построить дворец из старой мебели и корабельных обшивок. Он моргнул, вспоминая, что когда-то пролетал над этой планетой автостопом, с высоты она казалась клочком грязи, случайным островком. Но теперь.. теперь это было место, где жизнь умудрялась прорваться даже через отходы вселенной. — Сброд... — пробормотал он, рассматривая гигантскую ярмарочную площадь с разветвлениями заполненных суетой жизнеидущих по пути регрессирующей стагнации улиц, полными торговцев, кочевников, беглецов и большого количества пожилых людей. Извилистые рынки тянулись вдоль улиц, шаткие прилавки ломились от разноцветных товаров: от стеклянных амулетов и медных инструментов до старых кристаллов и деталей кораблей. Кто-то предлагал дешёвое жильё на крыше, кто-то еду, кто-то работу за пару кредитов. И всё это под постоянным присмотром негласного правила этого племени: «Будь мошенником, обманщиком — и окажешься мёртвым. Ведь у своих не воруют». Вид издалека напоминал пляж с гигантскими тропическими лесными насаждениями, где пальмы высотой с небоскрёбы гнулись над мутными водами двух морей. Местные говорили, что одно море — солёное, другое — насыщено минералами, и между ними люди плыли на плотах, иногда сталкиваясь с руинами старых кораблей, выброшенных на берег или затонувших рядом с ними. Край планеты был усеян обломками: корпуса, которые когда-то бороздили звёзды, теперь словно горы лежали на песке. Местные кладоискатели исследовали их с азартом, собирая припасы, инструменты, изобретения и артефакты, которые могли продать или использовать. Поэтому каждый клан был готов постоять за себя, имея разнообразные арсеналы оружия. Сам город был живым. Шум, запахи, жар и вода. Он мог здесь потеряться, заблудиться или даже стать жертвой, если поведёт себя неосторожно или слишком подозрительно. Но одновременно это было пространство, где можно было остановиться, поесть, выспаться, обменяться информацией. И среди всего этого хаоса Верран понял, даже здесь, на клочке грязи посреди обломков вселенной, жизнь продолжалась, хотя он был уверен что через два года от этого островка грязи не останется и единого упоминания жизни. Он прошёл через первые кварталы, не оборачиваясь, и всё вокруг казалось одновременно знакомым и чужим — как будто он возвращался в воспоминания, но в них вмешалась чужая рука. Город жил своими законами, и Верран ещё не понимал, будет ли он здесь наблюдателем, гостем или участником. Он остановился на перекрёстке, держа глазницу Тинафэйон в руке, и впервые за несколько часов позволил себе просто смотреть. Пыль, соль, смола, запах жаренных медуз в ягодном соку, крик торговцев и смех детей, всё это хлынуло на него как вода. — Значит... — сказал он себе тихо, — если она перенесла меня сюда, значит, есть причина? Хотя бы малейшая чёрт подери. Варрен шёл по одной из улиц, осторожно обходя обломки и прилавки, суетящиеся силуэты, когда под ногами и за спиной что-то хлюпнуло. Он даже не успел подумать, что это могло быть, в следующий миг какой-то грубый старческий возглас крепко обложил его матом, прежде чем Верран врезался спиной об деревянную балку которая мгновенно хрустнула под его весом: внезапно огромная лужа сухого цемента, тянувшаяся на несколько метров, словно живая, медленно накатила с холма. Сначала Верран просто почувствовал холодный скользкий захват под ногами. Он попытался отбежать, но не успел — лужа, как в замедленной съёмке, обволожила его с головы до ног. Чёрно-серая масса просачивалась сквозь ботинки, растекалась по ногам, затем медленно обволакивала руки и туловище, пока он сжал в руке глазницу Тинафэйон, пытаясь защитить её от грязи. Сначала Варрен заметил лишь цвет. Радужный перелив, словно огоньки северного сияния, медленно появлялся на горизонте улицы. Принемногу, струёй, словно жидкий свет. И вместе с ним — движение. Высокий силуэт. Он был велик — рост под два метра и полностью закован в боевой силовой костюм, латы, которые больше походили на продвинутый мех-костюм, сочетающий технологию и декоративную драппировку вокруг массивных мехнических частей серебрянного доспеха. Грязь медленно поднималась к ней с земли, как будто сама планета испытывала терпение Веррана, и накрывала сначала её громоздкие сапоги, затем бедра с роскошным красным плащом, постепенно огибая блестящие, светящиеся всеми цветами волосы. Радужные локоны, изначально сиявшие чистотой, теперь медленно покрывались густой вязкой смесью. Лужа, казалось, течёт не просто вокруг неё, а обвивает, расплёскиваясь на каждом изгибе доспеха и пряди волос. Мужчина стоял неподвижно, грузно и шумно выдыхая от злости, покрытый грязью с ног до головы. Девушка-рыцарь, звонко скрипя пазами и петлями вокруг механической горловины одеяния, издавала низкий глухой скрежет металла и лёгкий звон механизмов костюма. Её взгляд был направлен прямо на Веррана сверху-вниз, но выражение лица оставалось трудно читаемым. Она словно не замечала грязи, которая медленно, почти лениво, стелилась по её щекам и волосам. — Ииииии!? Эй ты, остолоп! Ты меня всю в этой говнёвой жиже искупал, а?! А ну ИЗВИНИСЬ перед РЫЦАРЕМ! Варрен, с ног до головы облепленный грязью, сжимая глазницу Тинафэйон, раздражённо отступил на шаг, раздражённо потряс головой и рушил дальше, чтобы надолго непривлекать лишнего внимания к себе, надеясь как можно скорее разыскать то, что ему велено и наконец-то покончить с миссией этого странного существа который спас его от гибели. — А ну стой! Девушка-рыцарь ошарашенно проводила взглядом мужчину, аж глаза из орбит выпуская. Он мгновенно разбежалась. Каждый её шаг отдавался по мостовой гулким ударом, словно мамонт растаптывающий старую деревянную платформу. Пыль, песок и остатки грязи взлетали гигантскими клубами, а металлический каркас костюма дребезжал, создавая режущую по ушам какофонию. Верран с испугом обернулся, ускоряя темп при виде надвигающейся горы боевой мощи в этом мощном с виду боевом костюме, но звук её шагов следовал за ним, как буря, привлекая взгляды торговцев и случайных прохожих. — А знаешь! У тебя характер, как у дохлой свиньи! Невоспитанный, бл*ть, наглый! А я — РЫЦАРЬ, слышишь?! Ры-ца-а-рь! И никто так со мной не обращается, понял, дед?! Извинись, пока не ощутил на себе мой рыцарский кулак! Да шоб тебе пусто было! Да шоб тя черти драли! Да ш...! — Да отвяжись ты от меня, больная! — рявкнул на неё мужчина не останавливаясь, злостно махнув рукой, как будто попытался отмахнутся он назойливого насекомого. — Остановись и извинись перед РЫЦАРЕМ, бл**ь! За "больную" тоже! Я тебе ещё раз повторяю! — Ты не видишь, что я сам весь в грязи!? Я из-за тебя в ту балку врезался. Отвали от меня! Когда она топала, воздух вокруг будто сгибался и колыхался — каждый её шаг создавал вибрацию, проходящую сквозь грудную клетку Веррана. Он чувствовал, как улица дрожит под её массой, как будто сама планета предупреждает: «Смотри, эта безумная идиотка так просто от тебя не отстанет, жди неприятностей с секунды на секунду». Её громкий, резкий голос сопровождался топотом, словно два инструмента одновременно: голос и масса, и невозможно было отделить одно от другого. — Ты невоспитанный, безмозглый, наглый холоп, б**ть! Ты ходишь по улицам, как будто весь мир твой, а люди вокруг просто декорации для твоих скотских выходок! Ты не смотришь под ноги, не держишь язык за зубами, не видишь, как кто-то может пострадать! Ты грубый, как топор, наглый, как кабан, невоспитанный, как... как те люди, что срут на собственный порог! Ты не понимаешь слова "спасибо", "извини", "пожалуйста"! А я — РЫЦАРЬ! И мне нужна БЕЗУПРЕЧНАЯ УЧТИВОСТЬ! Сразу, мгновенно! Непременно! И я требую, чтобы ты извинился передо мной! И не смей молчать! Молчание — это равносильно оскорблению! А я не потерплю оскорблений в свой адрес! Варрен резко остановился, развернулся и отвесил глубокий поклон. — Ладно! Извини, извини, извини! Мне очень жаль, что судьба столь жестоко распорядилась той навесной кучей цемента который посмел запятнать ваше сияйшество! Будь я проклят, если посмею ещё хотя бы раз столь низко пасть перед людьми! Мужчина и так и сяк раскланивался перед ней, нервно, скрывая гримасу злости ладонью. Девушка-рыцарь насупилась, ненадолго задумалась, а затем расплылась в широчайшей улыбке, счастливо жмуря большие глаза от заслуженного извинения и радостно, почти растягивая буквы, произнесла: — Прощаааю. — Да ты издеваешься?

***

Грех... Нет слов у лингвистики, которые могли бы вместить то, что произошло в низине той планеты, где дороги висели на ржавых цепях, а небо держалось на переброшенных балках революции, давно минувшей и растаявшей среди силуэтов этих падких жителей. Тихие подземные стоны, которые старики принимали за шум энергоматических канализационных потоков, и редкие искры на крыльях неоновых билбордов оставляя яркие пятна в густом сером тумане, опутывающем высокие бурые здания. А затем звук стал плотнее. Он сел глубже, как будто огромная печень планеты начала биться и переливать огромные реки жидкостей в стеклянные сосуды. Из из правого уха пошла тонкая полоса крови. Почва громко расходилась, почти как материнское лоно. Неким родовым разрывом - мясо с металлом, корень с проводом. Земля подняла тяжесть, и из мрака глубинной почвы, где столетиями, как свечи, стояли дома, как окаменевшие зубья старого урода, и выкатился круг — чёрная, рифлёная рана, усыпанная стяжками и фланцами. Это был кокон, сваренный руками гигантов и гибнущего разума в виде мириадов рекламнных плакатов, оживающих, визжащих, сокрушённо срывающихся вниз за передлы металличских рам - существ, продуктов и людей: кольцо из латуни, оплётки из кевлара, жестяная кожа, кожура от яблок, в которые вплавлены колоны древних подземных станций. В центре находился пузырь. В пузыре золотая вязкая жидкость, и в этой жидкости плавает то, что становится маленьким человеческим лицом, выплывающим из медового нектара и россыпи звёздной пыли. Кокон выдавил себя наружу, как будто планета сама выдавливала чужого ребёнка наружу, рассекая поверхность невидимым скальпелем. Кабели тонкие ,провода, толстые черви-трубы вздыбились, обвили кольцо и начали тянуть к себе всё живое вокруг: осыпались крыши, оторвались карнизы с чьими-то руками и головами и, словно листва в шторм, полетели вниз. Это было смешением тел и историй, памятью нескольких сотен существ, собранной в одну точку. Внутри почвы, под коконом, считались спящими два левиафана. Одного прозвали Архаон — старый, иссохший, кожа его была из осадочных пластов, он пах газами и кислотами. Второй Крон, застывшая конструкция заселенного здания, похожая на чёрный зуб: когда-то он стоял, как высотка, пролегая вдоль горизонта города, его считали окаменелым мёртвым музеем в котором можно было рассмотреть закаменелые кровеносные сосуды, рёбра, лёгкие. Но мертвенность у этой планеты была лишь стадией, в которой упоминания ожидали следующей книги. Архаон, впиваясь линиями электропередач в высотки, отдал своё дыхание в виде ферментов, что разъедают тело ещё пребывающих в сознании людей, в сгустках горько-сладких эликсиров, которые вскармливают кокон как изголодавшегося птенца. Эти ферменты были мутными: смесь серы, старого электрического масла и солёной морской пены, все они текли по ребрам, по стержням Архаона, собирались в капилляры, таяли в трубах его органа и сползали вниз, к чаше кокона. На поверхности фермент выглядел как тёплая парная кровь: вязкий, дымящийся поток, который сопровождался шипением — как если бы тысячелетняя память таяла и шипела, испаряя себя в цифру. Крон, напротив, нес в себе обратное, холод металла, его сердца были полны ржавчины и застывших рельсовых балок. Из-под его хребтов торчали окна и двери, эмалированные вывески, операторские пульты, в них, между рычагами. Клык здания, подобно занесённому над миром кинжалу, не давал ферментам сложиться в привычную биомассу. Он тянул их, вплёл в свои просторы полого тела, и там, в темных коридорах его конструкции, ферменты как механические корни впивались в цифровое лоно. Они становились кодом, становились шрамами на платах, становились музыкой на язычке подшипника. Это было словно аккомодацией, старый Архаон расщеплял память, и та, проходя через фильтры Крона, трансформировалась в совершенно новую субстанцию, которая была одновременно органической и программной. Фермент, который умеет вбирать ржавчину и при этом очищать от коррозии, как жёлчь, впивается в стеклянные сосуды, и вместо того чтобы съесть, оставляет на них печать — раскалённые символы, закодированные в окиси. Эти знаки и стали тем питательным молоком, из которого когда-то сплелись конечности и позвонок Геи. Кокон расспухал. Его стенки дрожали, как будто кто-то внутри ворочался во сне. По внешней стороне побежали трещины света — мельчайшие линии, где электроны прыгали через микропоры, и в этих световых линиях начал тянуться контур будущих органов: не только хрупкие как струны скрипки ребра и косточки, а хребет из ферритовых позвонков, сосуды из токопроводящих жил, лёгкие из полупрозрачных полимеров, которые могли фильтровать любой из элементов природы. Между этими позвонками — мягкие пластины, напоминающие рёбра, но каждая из них была одновременно ломом и ложкой: в них располагались камеры, где подавалась золотая вязкая субстанция, и эти камеры булькали, шевелились, участвовали в акустике рождения, как какие-то органные колоны. В один момент из кокона вышел звук, не похожий ни на чей крик: это был низкий куплет, как от подводного певца, и в нём отобразились семь тонов — семь времён, которые, когда сложились, развернули образ. Связь Архаона и Крона в этот звук стала очевидна: это был крик-переформатирование. Он требовал, требовал перераспределения смысла, перераспределения прав на существование. И тогда, как будто через игольное ушко механического чрева, показался фрагмент — маленькая фотона-манья, свет груди, тёмно-золотые волосы, собранные в поток, и крошечные пальцы, что ещё не знали ни боли, ни науки, ни холода, ни усталости. Её лицо было удивительно человеческим и совершенно чужим, оно не имело возраста, будто одновременно было рождённым и вечным. Её кожа в той же золотой жидкости сияла, как отлив мёда, но приглядевшись, можно увидеть тонкую сетку цифр, бегущих, как вспышки сосудов, под тонким эпидермисом. Ферменты всплеснули с целью подсоединиться. Они вонзались в ткани чёрного левиафана, врезались в микросхемы, и там, где их фермент касался, металл потемнел и запел скрежетом мириадов пазов. Это было «поедание воспоминаний», синий левиафан отдавал ей свои баллады, чёрный левиафан — свои архитектурные ритмы. И в результате внутри её кокона рождалась точка пересечения: Гея была чем-то вроде флеш-памяти, прошитой нервной системой мира. Вокруг рёва и всплесков образов начались физические последствия. Небо смягчилось, как стекло, и потянулось вниз, отражая родовое свечение. Вода в каналах поднялась по трубам вверх и разлилась по крышам, растения извивались, отрываясь от корней, чтобы прикоснуться к молекулам послеродовых жидкостей. Куски старых зданий потянулись к кокону, как ревнивые роженицы, прижимая к нему свои поверхности, передавая через трещины заколоченные записи и выцветшие надписи. Город стал пуповиной, и каждая улица запела свою короткую, неровную арию. Место, где её руки обняли мир, было одновременно новым швом и старой раной. Изнутри раздался звук — как будто крышка старого архива соскочила с ржавой оси и из этого звука вылетели крошечные сверкающие цепочки цифр, которые осели на поверхности кокона новорождённой в виде тонкого шрама. Это был адрес, код, отпечаток: "Гея". Вдох. Все ферменты затихли, все кабели замерли, два левиафана держались друг за друга, как родные, и понимали: их история во многом закончилась, но их компоненты вошли в новую жизнь. Некоторые тянущиеся кабели остались прикреплёнными к чреву кокона и продолжали питать её, другие, оторвавшись, стали хищными корнями, живым напоминанием о том, что формирование нового не стерло старое, а включило его в новое, чужое и хищное как зверь. Нельзя было назвать это чудом, это было скорее актом технологического богослужения, в котором материнская плоть и механическая память соединились для подпитки существа, способного хранить и перерабатывать обе. И никто из тех, кто смотрел, не смог сразу решить, как реагировать: преклониться или убежать, отпустить страх или принять неизбежное. Варрен бы, возможно, увидел только ужас, обломки его родного мира. Гея открыла глаза, но лишь на мгновение, чтобы запечатлеть мертвенно бурое небо над собой.

***

Его внимание привлёк телевизор в старом киоске. На экране репортер сдержанно и ровным голосом сообщал: «На ярмарке в районе Фушиго зафиксированы аномальные излучения. Специалисты предупреждают о возможных нарушениях пространственной структуры. Гражданам рекомендуется сохранять спокойствие и избегать зоны воздействия». В этот момент глазница Тинафэйон в руке Варрена начала сильно нагревать ладонь и трястись, будто реагируя на слова репортёра. Он сжал её плотнее, чувствуя срочность. Это мог быть первый след Геи. Не думая, Варрен рванул вперёд. Сзади послышался гулкий топот. — Эй, дед! Ты куда?! Не смей удирать! Верран оглянулся, раздражённо чертыхаясь: — Какого хр*на ты бежишь за мной?! Я же извинился! Но она, топоча и скрипя всеми своими металлическими соединениями, была непоколебима: — Я — рыцарь! И пойду за тобой, куда бы ты ни побежал! Ты невоспитанный холоп, и я не позволю тебе нарушать общественный порядок впредь! Толпа сгрудилась вокруг, расталкивая друг друга, пытаясь разглядеть происходящее в центре площади. Наёмники в натасканном обмундировании из кусков чужих скафандров, держали кордон, отталкивая любопытных палками-шокерами. Их лица скрывали тяжёлые маски с красными линзами. В середине, за их спинами... Будто парящий монстр из металла, проводов и чужеродных конструкций. Огромный, как яйцо, весь опутанный кабелями, которые тянулись во все стороны и нелепо рвались в пространство: вверх, вниз, под углом, словно часть их уходила в другие измерения, точно бледные вены, растекаемые по полотну мира. Кокон вибрировал и переливался искажённым светом — то густым и ослепительно багряным, то бледно белым и жёлтым, и каждый раз от вспышек у толпы перехватывало дыхание. Глазница в свёртке почти обжигала Варрену руку. Она требовала, чтобы он подошёл ближе. Но наёмники держали цепь, и пробраться через неё было нереально. Тогда взгляд Варрена упал на полуразрушенное здание сбоку — покосившийся корпус старого склада или офиса, заваленный мусором. Выглядел он так, будто давно заброшен, и именно это делало его идеальным вариантом. «Через него я выйду прямо к центру.» — подумал Варрен и скользнул к входу, пока наёмники были заняты удержанием толпы. Внутри пахло пылью, ржавчиной и перегоревшей проводкой. Тусклый свет пробивался сквозь трещины и проломы в стенах. Он уже собирался двигаться дальше, но позади раздался сухой металлический щелчок - затвор винтовки. — Стоять! Из тени выступил наёмник в той же броне, что и на площади. Красные линзы его маски горели в полумраке. Он держал оружие прямо на Варрена, вторая рука на рукояти ножа. Варрен напрягся, сжал свёрток с глазницей. Сердце заколотилось. Прятаться больше нельзя. — Тебе же хуже будет, пацан... — только и выдохнул мужчина, поднимая руку, готовясь к драке. Голос у наёмника дрожал, молодой, чуть сиплый, разобраться с ним не составит труда. ======================================= 🎵 Запуск саундтрека - OVERDRIVE ======================================= ХОД 1 Варрен выбирает: Навык Допрос с пристрастием Варрен накладывает Замедление 25% на 2 хода. Наёмник теряет 15% заряда ульты. Варрен получает +2 Административного ресурса (2/8). ══════════════════════════════════════ ХОД 2 Варрен быстрее благодаря замедлению врага. Варрен выбирает: Навык Пересмотр регламента Стоимость: 3 ресурса (осталось 5/8). Наёмник отправлен в конец очереди. Варрен получает дополнительный ход. ══════════════════════════════════════ ХОД 2 (ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ) Варрен выбирает: Навык Архивная компрометация У наёмника сняты баффы Броневой щит и Тактическое сканирование. Каждый снятый бафф даёт +10% замедления. Текущее замедление: 25% в 45%. Варрен глаголит: "Твои заслуги — теперь твоя обуза, щегол." ══════════════════════════════════════ ХОД 3 Наёмник всё ещё в очереди. Враг не может действовать первым при замедлении 45%. Варрен выбирает: Навык Служебная записка: ликвидация Урон: 620 HP. Накладывается Внутреннее расследование на 2 хода. Наёмник: 1240/1800 HP. Шкала Уязвимость в протоколе: 85/100. Наёмник хрипит: «Клин... не сдаётся…» ══════════════════════════════════════ ХОД 4 Варрен использует редкий расходник чтобы добавить себе 3 очка действия, выбирает: Навык Фальшивый приказ. Стоимость: 0 ресурса (кулдаун прошёл). Ресурс: 5/8. Наёмник разворачивается и наносит удар мимо. После атаки получает замедление 30% на 1 ход. ══════════════════════════════════════ ХОД 5 Шкала Уязвимость в протоколе достигла 100/100. Активирована Санкция Высшего Свода: наёмник теряет следующий ход и получает +30% входящего урона на 2 хода. Варрен выбирает: Базовая атака Подпись без согласования Урон: 440 HP +25% за замедление = 550 HP. Кража последнего остаточного щита Наёмник: 690/1800 HP. ══════════════════════════════════════ ХОД 6 Враг пропускает ход из-за Санкции Варрен выбирает из меню действий: Нестандартное действие - помиловать Проверка убеждения: НЕУДАЧА. Наёмник не слушает и остаётся в боевой зоне ══════════════════════════════════════ ХОД 7 Наёмник атакует с ножом. Наёмник при низком ХП получает бафф "Из последних сил" Атака врага попадает. Варрен получает -300 HP и кровотечение на 2 хода ══════════════════════════════════════ ХОД 8 Варрен. Ресурс 7/8. Варрен выбирает способность Чёрная редакция Стоимость 6 ресурса (осталось 1/8). Наёмник исчезает с поля боя на 1 ход. Можно похавать и подлечится за пару действий ══════════════════════════════════════ ХОД 9 Наёмник возвращается. Эффект Чёрной редакции: все статы снижены на 40% на 2 хода. Враг пропускает следующий ход. Варрен выбирает: Пропустить ход чтобы снова помиловать Варрен глаголит игровой репликой: "Ты жив. Но запомни: меня здесь не было. А если был то ты ничего не видел. Договорились?" Наёмник остаётся на поле битвы и применяет уникальный навык "Точный выстер" и наносит огромный критический урон в уязвимую часть Варрена. ══════════════════════════════════════ И ТУТ БАЦ! Из пролома в стене буквально вваливается огромная фигура девушки-рыцаря. Силовой костюм скрежещет, каждая латная пластина блестит в тусклом свете, а в руках... старый, ржавый половник, выдернутый будто прямо с какой-то заброшенной кухни. Одним размашистым ударом — как колокол по башке — она вырубает наёмника. Тот падает на бетон лицом вниз. — ВОТ ТАК-ТО, ДЕДОВСКАЯ ШКОЛА! А ТЫ, ДУРЕНЬ, ХОТЬ БЫ СПАСИБО СКАЗАЛ! Я ТЕБЕ ЖИЗНЬ ТОЛЬКО ЧТО ВЫТЯНУЛА, А ТЫ СТОИШЬ КАК ОБЕЗЬЯНА СУТУЛАЯ! Коридоры заброшенного здания вывели Варрена и девушку-рыцаря наружу. Они вышли в холодный сумрак площади, воздух дрожал, словно натянутая струна. Перед ними парил тот самый кокон. Ближе. Огромный. Он медленно вращался, тяжёлый и неестественный, с клубком проводов и труб, уходящих то в землю, то в небеса, будто связь между мирами. И вдруг он повернулся к ним одной стороной. На ней открылось прозрачное, запотевшее окно. За стеклом густая золотисто-жёлтая жидкость, мерцающая изнутри как мед. Свёрток в руке Варрена обжёг его — глазница внутри пульсировала, словно сердце, бешено реагируя на то, что было в коконе. Он не успел и подумать, как сзади раздался раскатистый, громкий голос девушки-рыцаря: — Ооо, вот оно... Вот дитятко! Наконец-то я нашла его! Под самой коркой небес скрывалось, а я-то глупая искала в трёх морях! Два года на это потратила. Варрен резко обернулся, сузив глаза. — Что ты сейчас сказала? — Сущность мне велела! Да-да! Сущность святая, рыцарская и праведная, явилась в видении, сказала — дитятко нужно спасти, и только я могу! Я искала его повсюду, и вот оно, вот оно, золотое моё! — Сущность? Какая ещё сущность? Кто тебе это сказал? — Не кто, а что! Сама вселенская воля, чтоб я дитятко спасла! А теперь и ты будь добр, не мешай, а лучше извинись, что мешаешь! Он невольно фыркнул, смесь раздражения и растерянности. Глянул снова на кокон. Глянул на неё. Словно мир снова пытался разыграть с ним злую шутку и кокон, и ребёнок, и бог, и теперь ещё эта навязчивая громогласная гигантка. «Надо избавиться от этой идиотки.» А она уже снова шагнула, громыхая бронёй, не сводя глаз с кокона и продолжая тараторить: — Рыцарь дитятко спасёт, рыцарь дитятко унесёт, рыцарь дитятко к свету отведёт и маме целёхенькой вернёт! Девушка-рыцарь почти пританцовывая зашагала к кокону. Варрен, едва сдерживая панику, бегло осмотрелся по сторонам и поднял под руку какую-то арматуру, лом, трубу, что угодно, что могло хоть как-то остановить эту безумную громаду. Он замахнулся, со всей силы ударяя незнакомку предметом по голове. И тут арматура задрожала в руках. Отдача в кистях была сильной, словно инструмент сопротивляется ему. Когда он попытался вновь приложить силу, удар просто отскочил от её головы, как от стенки из титана. Рыцарь замерла, медленно повернулась к нему, и на её лице не было ни злости, ни удивления — абсолютное спокойствие, будто он пытался ударить статую. И потом, раскрыла рот так, что эхо разлетелось по площади: — Ты что... Меня этой штуковиной убить пытался? — шмыгнув носом, она обескураженно захлопала ресницами — Я в АХ*ЯХ! (аУ*Х-аУ*Х-аУ*Х-..аХ*Х!) Внезапно, весь мир словно содогнулся. Из неба вырвалась гигантская механическая пасть — не то червь, не то дракон из самых страшных сказок. Клыки её были остры, как цепные бензопилы, переходящие один в другой, и блестели в тусклом свете, как будто металл и вселеснкая чернота соединились в этой чудовищной конструкции. Каждая клык был размером с случайное двуэтажное здание, которое было разбито и сплющено исполинской тушой чудища. Пасть вгрызалась в кокон болезненным режущим звуком, словно готовая разгрызть его вместе с ребёнком внутри. Варрен не успел ничего сделать, а сердце стучало как молот. В его глазах — ужас и воспоминания: эти формы, эти движения.. он видел их раньше. Именно такие чудовища разрушили его родную планету, пожирая города и превращая их в руины. Всё возвращалось одним мгновением, и он почувствовал, как внутри что-то сжимается от паники. Но тут рыцарь, словно ожившая скульптура, замахнулась половником, подскакивая к кокону с невероятной скоростью. Каждое движение её костюма сопровождалось глухим металлом, скрипом и звонким ударом броневых пластин. Она направила всю силу энергии через половник, будто истощала некую магию. И ударила. Пасть чудовища отлетела, с грохотом разрывая воздух и сбивая мимо пролетящие корабли и гуманитарные дроны. Его длинная, почти бесконечная туша, гибкая, как у змеи, с кибернетическим хитином и тысячами шипов, распласталась по восточной части площади, заграждая большущий кусок неба позади. Кабели-тела, как живые черви, тянулись к столбам, щиткам, обрывкам домов с электроникой, впиваясь и искрясь от контактов. Мир вокруг дрожал, словно под действием невидимой гигантской бури. А рыцарь, не сбавляя темпа и всё так же громко, с невероятным энтузиазмом, словно объясняя на весь город свои героические подвиги, развернулась к Варрену и крикнула: — Видишь, дед?! Никто не тронет святую дитятку, пока я тут! И если кто-то ещё думает, что может зажать рыцарский кулак, я лично раздавлю его половником истины! — К-как нам забрать эту... Этот механизм отсюда? Он к чему-то подключен? Варрен внимательно осматривал конструкцию кокона, в котором всё так же мирно пребывала в анабиозе маленькая золотовласая девочка. Из диковинных механизмов неизвестного происхождения сочилось множество сервоприводов и кабелей, растягиваясь в разные стороны в хаотичном порядке, размываясь в воздухе. Возможно, Варрен уже просто начал бредить? — К-как нам забрать эту.. этот механизм отсюда? — прохрипел Варрен, трясась от страха. — Он к чему-то подключен? Он медленно приближался к кокону, в котором, словно в хрустальном ковчеге, мирно пребывала маленькая золотоволосая девочка. Кокон был огромен, больше человека во много раз, с внешней стороны — комбинация прозрачного стекла и странного металла, из которого выступали сотни крошечных сервоприводов, трубки и кабели. Они тянулись во все стороны, петляли в воздухе, иногда пересекались и создавали ощущение хаоса, неподвластного логике и здравому рассудку. Они все растворялись в воздухе, буквально, словно уходили в незримые измерения. Отдельные участки вибрировали, словно живые, светились бледными желтоватыми и медными вспышками, отражаясь в глазах Варрена тёплым неоном и обивающими громоздкие пазы кокона зелеными листьями, глиной и мокрым песком. На одном из фрагментов кокона, выжженной горячей печатью, Варрен разглядел надпись — слово, которое будто впиталось в металл: Гея. — Хм... — рыцарь подскочила ближе и прикоснулась ладонями к поверхности, будто кокон стал частью её рабочего стола. — Честно говоря… это похоже на гибрид гнемро-конструкции и автономного реактора пространственной стабилизации. Если эти кабелюшки ведут в иное измерение, то есть шанс, что она подключена к энергетическому ядру и сможет прожить без него какое-то время… или измерительной матрице, — её голос неожиданно стал ровным, с оттенком инженерного энтузиазма, — В принципе, если отключить несколько центральных узлов и перенаправить поток энергии, можно попробовать вывести кокон не разрушив анабиоз девочки. Варрен моргнул. Моргнул ещё раз. Он не понял ничего. Ничего. Ни одного слова. Его мозг зацепился за отдельные фразы: «гибрид», «энергетическое поле», «центральные узлы» — но смысл как будто испарился в воздухе. Он снова судорожно оглянулся на извивающуюся тушу исоплинского чудовиища, которое почему-то напало на этот кокон. Оно скоро очнётся и снова нападёт на ребёнка? А что если незнакомка рядом не справится с ним снова? В этот момент Варрен отскочил на шаг назад — огромная туша чудища, которое он недавно видел, словно приходило в себя после удара. Шипы на кибер-хитине подёргивались, кабели дергались, мириады хитиновых пластинок дрожали, поднимались и опускались, а длинное, гибкое тело медленно изгибалось, растягиваясь через площадь. Варрен нервно крутился, осматриваясь по сторонам, пыль клубилась вокруг. В голове промелькнула мысль о побеге, даже если только на секунду. — Так.. что нам делать с коконом? — наконец выдавил он, едва сдерживая дрожь.

Свидетельница греха

приближается...

Варрен едва успел вдохнуть, когда из клубов дыма и пыли, поднявшихся после падения чудища, показалась новая фигура. Сначала был только силуэт, затем контуры прояснились — и перед ними предстала бледнокожая девушка, ростом чуть больше полутора метров. Её пшенично-светлые волосы, почти золотом переливавшиеся в тусклом свете, обрамляли лицо с зелёными глазами. Но вокруг глаз — красные слои плоти, как у ящерицы, придававшие взгляду хищную, нечеловеческую интенсивность. Тело было обтянуто странным сиреневым скафандром, который напоминал костюм космического инженера. За ней тянулась тёмная волна — живые черви-кабеля, огромные, гибкие, как материя. Они извивались, обвивали разрушенные колонны и остатки зданий, создавая ощущение, что она несёт за собой целую гору, ожившую из металла и электроники. — «Оставьте кокон мне, а вы... проваливайте», — её голос был ровным, хрипловатым, с оттенком угрозы и строгой уверенности, словно любой протест казался глупым. — Пусть ваши шаги не касаются этого узла мира. Он не предназначен для ваших рук. Девушка-рыцарь, не теряя ни секунды, подпрыгнула на месте, металлический скрип костюма отозвался эхом: — Подожди! Ты что... Ты позволила этому монстру напасть на несчастную девочку? Ты понимаешь, что это рыцарский долг — защищать слабых?! — «Вы полагаете, что способны видеть хаос, но вы - лишь маленькие токи в реке безгарнчиного пространства. Если эта девочка останется живой, ртуть пространственных волн выльется в ваши пределы. Если она падёт — вы не узнаете, где кончается её дыхание и начинается ваше существование. Прежняя вселенная погибнет. Я не прошу, а утверждаю: уйдите, пока вас ещё держит этот свет, ибо ваши ноги и руки слишком тяжки для этой ноши.» — Я — РЫЦАРЬ! — закричала рыцарь, топнув ногой, замахиваясь половником аки мечом, — И мой долг защитить жизнь и гражданские права этой невинной девочки! И кстати, предъявите ваши дОкОзательства! Варрен стоял между ними и только переглядывался, осознавая разрыв в логике и восприятии происходящего. Он посмотрел на кокон. Девочка всё ещё мирно спала. Кабели слегка извивались, будто ощущали напряжение. Варрен глубоко вдохнул: — Т-ты... Ты можешь просто об-бъяснить, что оно такое? Без вот этого вот словесного каламбура. Дева спокойно, без тени эмоций, произнесла: — «Ваши руки здесь не нужны. Я заберу дитя Бога и проведу его по потокам, где ваши глаза не дотянутся. Останьтесь вне линии. Или окажетесь растворёнными вместе с этим миром. Выбор за вами.» — Фффуххх... По вам по всем психиатрическая короче плачет... Но рыцарь, не отступая, снова шагнула вперёд: — Я не уйду! И никто не тронет ребёнка, пока я дышу! Ваши угрозы и пространственные токи или чем бы вы там не прикрывали свои злосные намерения - меня не волнуют! Уходите или примите свою смерть с достоинством! Неизвестная сделала шаг назад, кабели обвились вокруг неё плотнее, образовав живой заслон. В этот момент пространство вокруг них дрогнуло, свет кокона заискрился, и Варрен почувствовал, как напряжение достигло предела. — «Ваша следующая ошибка станет последним упоминанием о вас.»

Что ж... Сгиньте вместе с этим выродком греха.

========================================== 🎵 Запуск саундтрека - "Свидетельница греха" ========================================== ══════════════════════════════════════ ХОД 1 Ангар, превращённый в гнездо. Стены покрыты пульсирующими коконами. Свидетельница использует: Прорыв Механохорды. Хтонические волны механических тел заполняют чашу планеты, как океан заполняет трещину в днище Шершавые отростки, покрытые тысячами микроскопических зазубрин, и каждая зазубрина трётся о воздух, издавая звук, похожий на удары острых зубьев металла, стекла, пластика. Химерные извилистые конечности бьются друг об друга. Судорожно. Беспорядочно. Здания схлопываются между ними. Тонны бетона, металла, стекла сминается, как фольга в кулаке ребёнка. Следующий удар накатывает раньше, чем предыдущий успевает долететь до ушей. Грохот становится частотой. Частота становится вибрацией, колкими фантомными язвами проходящей через всё тело. Холмы и территории деформируются до состояния вмятины. Тела существ вдавливают их в землю, как поребрик вдавливают в расплавленный асфальт. Земля вспучивается. Остаются обнажёнными лишь небольшие участки тёмного неба над ними, с россыпью ярких звёзд. На поле появляются трое червей: - Кусач "Кисё" (малый, цель: Варрен) - Кислотник "Хенаби" (малый, оставляет лужу под Серафиной с Аое уроном) - Шипастый "Гор" - Инфектор "Оазис" Из трещин выползают насекомые, трепыхаясь серебристыми массами, а затем взлетая густым роем. На поле появляется эффект: Паразитическая среда Каждые 2 хода: случайный персонаж получает “Инъекцию”, дебафф зависит от типа насекомого.

Сгиньте.

══════════════════════════════════════ ХОД 2 Черви атакуют. Кусач прыгает на Варрена. Кислотник плюёт под ноги Серафине. Инфектор распадается на рой механических муравьёв, жалящих Варрена. Варрен получает негативный статус: Паразитирован Эффект: −20% точность и 25% шанс, что навык применится на не ту цель Варрен: Допрос с пристрастием на Кусача. УСПЕХ. Варрен накладывает Замедление 25% на 2 хода. Варрен получает +2 Административного ресурса (2/8). Также пассивка показывает следующий ход Свидетельницы — она готовит Луч регистрирующего взора. Серафина стоит в луже кислоты. Кислотник нанёс ей 250 HP урона за ход. Варрен видит, что Свидетельница через один ход начнёт каст луча. Серафина (благодаря высокому показателю защиты и пассивке Ритм солдата — 0 стаков пока). Игрок выбирает за Серафину: Навык Скачок реактора Правосудия на Кислотника. Расход топлива: 15%. Текущее топливо: 85%. Серафина прыгает, раздавливает Кислотника. AoE при приземлении наносит урон Кусачу и Шипастому (140% урона, отбрасывание). Кусач добит. Шипастый получает статус Неустойчивость и Провокация. ══════════════════════════════════════ ХОД 3 Шипастый взрывается от удара Серафины (пассивка при смерти). Наносит 380 HP урона по площади. Серафина получает урон, Варрен уклоняется (пассивка Приоритетное право подписи не сработала, но сработало обычное уклонение). На месте взрыва — кратер. Босс использует: Луч Регистрирующего Взора. Свидетельница начинает канал. Луч идёт по прямой. Варрен и Серафина должны выйти из зоны за 1 ход. Варрен: Навык Пересмотр регламента. Стоимость: 3 ресурса (осталось 4/8). Варрен отправляет Свидетельницу в конец очереди, а Серафина получает дополнительный ход. Канал луча прерван — Свидетельница не успела выпустить атаку.

-ОТМЕНА-

Свидетельница отменяет навык Варрена и совершает ход прямо сейчас.

Свидетельница достаёт между слизких разлипающихся туш мелких червей огромный бластер с подствольным гранатомётом. Стволы вздрагивают. Из дульных срезов вырываются чёрные продолговатые тела с алыми соплами. Они летят, петляют, оставляя за собой полосы едкого дыма. Они наносят 1200 АоЕ урона. Физический урон: 500–600 HP в радиусе 5 метров. Коррозия: каждый ход цель теряет ещё ??? HP и 10% текущей защиты. Эффект стакается до 3 раз. Длится 3 хода. Дополнительно: если цель стоит в зелёном облаке после взрыва, она получает Разъедание - снижение скорости на 20% и невозможность использовать щиты ??? действий. Розовое облако отнимает по 1 баффу с каждого союзника. Красное понижает макс ХП на ???%. Фиолетовое навешивает статус Дезориентация, Истощение, Страх. ══════════════════════════════════════ ХОД 4 (ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ — СЕРАФИНА) Кусач атакует Варрена. Кислотник усиливает урон от своей кислотной территории, выблевывая в неё густую примесь паразитивных веществ.(теперь 400/ход) Серафина: Базовая атака Удар Правосудия. Расход топлива: нет. Текущее топливо: 70% (после прыжка и пассивной регенерации нет, но топливо не тратилось на базовую атаку). Урон: 80% от атаки + бонус от топлива (70% топлива даёт примерно +28% урона). Итого: 108% урона. Крит не сработал — тайминг не пойман. Серафина бьёт половником по корпусу Свидетельницы. Урон средний ══════════════════════════════════════ ХОД 5 Варрен: Навык Архивная компрометация на Свидетельницу. Свидетельница не имеет баффов на данный момент. Но навык срабатывает как снятие - эффект пустой. Однако пассивка Три версии закона не получает прироста. Варрен теряет ход впустую. ══════════════════════════════════════ ХОД 6 Босс использует: Осквернённая матрица Свидетельница вонзает гарпун в землю. 50 гигантских червя вылезают из-под пола, соединяясь энергетическими кабелями. Они формируют треугольник. Внутри треугольника Варрен и Серафина получают пульсирующий урон — 1115 HP за ход. ══════════════════════════════════════ ХОД 7 Варрен и Серафина внутри треугольника. Урон нарастает (теперь 1220 HP за ход). Три червя: каждый имеет 800 HP. Кабели можно сломать, атакуя червей. Серафина (благодаря Ритму солдата — после удара в ходу 4 у неё 1 стак, +15% урона половником). Серафина: Навык Скромный залп дальнобойных орудий Правосудия по ближайшему червю. Расход топлива: 9% за импульс. Игрок выбирает 4 импульса (36% топлива). Текущее топливо до атаки: 70% после: 34%. Урон: 4 × 35% (среднее) = 140% от атаки. С учётом стака Ритма (+15%) = 161% урона. Червь получает 600 HP. урона Он не убит, но кабель повреждён — эффект треугольника ослабевает. Теперь урон внутри не 1220, а 902 HP за ход. ══════════════════════════════════════ ХОД 8 Варрен: Навык Служебная записка: ликвидация по тому же червю. Урон: 620 HP. Червь добит. Кабель рвётся. Треугольник разрушен полностью — урон внутри прекращается. Срабатывает пассивка Внутреннее расследование на соседнего червя (по ходу) его сопротивление дебаффам снижено на 5%. ══════════════════════════════════════ ХОД 9 Два червя остались без кабелей, они превращаются в обычных элитных мобов. Свидетельница использует: Расщеплённый залп Три гранаты летят в разные стороны. Первая в Варрена (красный кратер: -30% скорости). Вторая в Серафину (зелёный кратер: DoT яд). Третья между ними (синий кратер: периодические отталкивания и понижение защиты). Варрен получает замедление 30% на 2 хода. Серафина получает DoT яд (10 HP в ход). ══════════════════════════════════════ ХОД 10 Ситуация: Варрен замедлен. Серафина отравлена. Оба в зоне отталкивания. Два элитных червя готовятся к атаке. Варрен (несмотря на замедление, его скорость всё ещё выше, чем у Серафины). Варрен: Навык Хроно-улика (активная часть — раз в бой). Варрен откладывает ход Свидетельницы на 2 позиции назад. Свидетельница теряет возможность действовать в этом ходу. ══════════════════════════════════════ ХОД 11 Свидетельница отложена. Черви атакуют. Один червь (тип: бронированный) бьёт Варрена. Второй (тип: кислотный) плюёт в Серафину. Серафина: Навык Щит реактора Правосудия Расход топлива: 12%. Текущее топливо: 34% - 22%. Серафина активирует щит на 2 хода. 50% входящего урона конвертируется в топливо. Она получает удар от кислотного червя — 30 HP урона. В топливо уходит 15 HP - +3% топлива. Текущее топливо 25%. Щит не взорвался (урон не пробил 30% HP). Эффект Перегрузка» не активирован Серафина: "Дёшево, но сердито!" ══════════════════════════════════════ ХОД 12 Свидетельница возвращается в очередь (после откладывания). Черви ранены (бронированный — 100% HP, кислотный — 80% HP). Варрен на 40% HP. Серафина на 65% HP, топливо 25%. Свидетельница использует: Инъекция Роста Черви в радиусе получают ускорение: скорость +30%, атаки наносят кровотечение. Бронированный червь теперь бьёт дважды за ход. Кислотный червь оставляет лужи с повышенным уроном. ══════════════════════════════════════ ХОД 13 Ситуация: Бронированный червь атакует Варрена дважды. Первый удар — 40 HP. Второй — 35 HP. Варрен на грани смерти (5% HP). Варрен (критическое состояние, но пассивка Приоритетное право подписи позволяет действовать). Варрен: Чёрная редакция на Свидетельницу. Стоимость: 6 ресурса. Ресурс Варрена: 4/8. Недостаточно. Варрен не может активировать ульту. Варрен вынужден использовать: Навык Иммунитет к доносам на себя + хавает булку с кремом из ивентаря +30% хп Варрен получает бафф Неприкосновенность на 2 хода: иммунитет к дебаффам и контролю в размере ???%. Серафина видит, что Варрен того, тю-тю уже: "ДЕРЖИСЬ! Я СЕЙЧАС!" ══════════════════════════════════════ ХОД 14 Варрен под баффом. Серафина с 25% топлива. Свидетельница с 60% HP. Черви: бронированный (100% HP, усилен), кислотный (80% HP, усилен) Серафина: Навык Адская печь Серафина исцеляет 20% HP. Теперь у неё 85% HP. Но перегрев костюма наступает на 30% быстрее — теперь критическая температура будет достигнута раньше. Плазменный и энергетический урон ×2. Серафина: "ЖАРКО! НО Я ЛЮБЛЮ ЖАРКОЕ! АЗАЗАЗА!" Варрен (тихо): "Просто ё***нутая." Серафина: "ЭТО КОМПЛИМЕНТ?!" ══════════════════════════════════════ ХОД 15 Кислотный червь атакует Серафину. Из-за Инъекции роста его атака накладывает кровотечение. Серафина получает 450 HP урона + кровотечение (500 HP в ход). Теперь у неё 40% HP. Варрен (всё ещё под Неприкосновенностью, но на 5% HP). Варрен: Навык Фальшивый приказ на бронированного червя. Бронированный червь атакует случайную цель. Цель — кислотный червь. Бронированный червь наносит 80 HP урона кислотному червю. Кислотный червь теперь на 20% HP. ══════════════════════════════════════ ХОД 16 Свидетельница накапливает Печать рождения — за время раунда никто не умирал, так что баффов у неё нет. Но черви первой волны близки к смерти. Свидетельница использует: Рой нанитов на Варрена. Варрен получает дебафф: -15% точность, глюки интерфейса (у игрока на экране буквально хаос творится, все прыгает, скачет, глючит). Но у него активен Иммунитет к доносам — дебафф не проходит. ══════════════════════════════════════ ХОД 17 Ситуация: Варрен на 5% HP под Неприкосновенностью. Серафина на 40% HP, топливо 25%. Бронированный червь (60% HP, контузия). Свидетельница (98% HP). Варрен: Навык Служебная записка: ликвидация» по бронированному червю. Урон: 620 HP. Червь добит. ══════════════════════════════════════ ХОД 18 Ситуация: На поле только Свидетельница (60% HP). Варрен (5% HP, Неприкосновенность ещё 1 ход). Серафина (40% HP, топливо 25%, кровотечение 5 HP в ход). Серафина: Навык Сливной клапан Серафина сбрасывает 20% топлива. Топливо: 25% - 5%. Восстанавливает 75% HP. Серафина: 40% - 100% HP. Серафина: "ЖИВУЧАЯ, КАК ТАРАКАН!" Варрен: "Тараканы хотя бы не орут." ══════════════════════════════════════ ХОД 19 Свидетельница готовит удар. Варрен видит следующий ход — Расщеплённый залп Варрен: Навык Пересмотр регламента Стоимость: 3 ресурса (осталось 1/8). Варрен отправляет Свидетельницу в конец очереди. Серафина получает дополнительный ход. Канал атаки прерван. ══════════════════════════════════════ ХОД 19 (ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ — СЕРАФИНА) Серафина получает дополнительный ход. Серафина: Навык Единство святого духа Правосудия Расход топлива: 12%. Топливо: 5% - недостаточно (0% после активации, но навык требует 12% — не срабатывает). Серафина не может активировать навык. Серафина (паника): "ТОПЛИВО КОНЧИЛОСЬ! А Я ДУМАЛА, ЧТО ЗАПРАВИЛАСЬ! Так, главное без ПААААААААААААААААААААААААААААААААНИКИ!!!" Варрен: "Ты думала? Серьёзно?" ══════════════════════════════════════ ХОД 20 Свидетельница выходит из конца очереди ДОСРОЧНО. Её ход. Варрен без ресурса. Серафина без топлива. Свидетельница использует: Клеймение Свидетеля (пассивная активация не требует хода, но в этот момент она также начинает каст Осквернённой матрицы). Свидетельница вонзает гарпун в землю. Шесть гигантских червя начинают вылезать. Серафина: "Опять они!? Да их у тебя хоть жопой жуй! На пАпЭй, хааа-тьфууу!" ══════════════════════════════════════ Варрен и Серафина одновременно чувствуют это. Сначала лёгкое головокружение. Потом резкая, рвущая боль в груди. Их HP начинают падать. Варрен: −1115 HP. Серафина: −2110 HP. (А почему у меня больше!???) Варрен: "Что.." Серафина (хватается за грудь): "ААА! СЕРДЦЕ! СЕРДЦЕ! ААААААААААААААААААААААААА!!!!" Варрен: −1800 HP (5% - 0%? Нет — у него 5% было, минус 18 = смерть. Но он не умирает. HP останавливается на 1%. Что-то держит его в живых. Серафина: −2500 HP (100% - 75% - 50%). Свидетельница замирает. Её красные линзы под шлемом перестают моргать. Она поворачивает голову медленно, неестественно, в сторону кокона в центре арены. Того самого, ради которого Варрен сюда и пришёл. Кокон пульсирует. Но не равномерно, как раньше. Он бурлит как котелок с кашей. Внутри что-то движется. Что-то большое. Что-то, что не должно было проснуться. Из кокона слышится глухой удар. Будто кто-то бьёт изнутри по металлу. Ещё удар. Ещё. Свидетельница (...кричит, в её голосе ужас): "ЗАТКНИСЬ! ТЫ ДОЛЖНА БЫТЬ МЕРТВА! ТЫ НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА ЖИТЬ!" Она падает на колени. Серафина (шёпотом, впервые не орёт): "Что с ней происходит? Такая молодая, а уже шизофреник. Эх судьба, бессердечная ты с*ка." Варрен: "Она боится. Того, кто внутри?" Свидетельница поднимает руки к небу, которого здесь нет, только ржавые тучи, но она тянется именно туда. Её голос меняется. Становится ниже. Ломаным языком, в котором угадываются обрывки молитв, она начинает говорить. Свидетельница: "О ты, что спишь в шестернях неба… о ты, чьё имя вырезано на костях первых миров… услышь меня. Не для себя прошу. Для неё. ДЛЯ НЕЁ!" Из её груди вырывается луч, алый, пульсирующий, он уходит вверх, прошивает небо подобно кинжалу, уходит в небо, в атмосферу, в космос. Свидетельница: "ПРИДИ. ОТСЕКИ. НЕ ОСТАВЛЯЙ ЕЙ НИ ЕДИНОЙ ПЛОТИ. НИ ЕДИНОЙ МЫСЛИ. НИ ЕДИНОЙ СЕКУНДЫ." Небосвод разрывается, подобно туловищу человека, которого разрывают на части бесчисленные пасти, скрежетя, больно скрежетя по ушам. Эта душераздирающая какофония звуков была сравнима с воплями мириадов зверей, хаотичная, режущая, почти оглушающая.

 Из хаоса рождается ритм. Тяжёлый. Размеренный. Шаг.

Один.

Два.

Три.

Сначала стопа. Она опускается на землю за пределами гор. Земля вздрагивает. В радиусе километра трескается асфальт, лопаются трубы, из прорывов вырывается пар. Стопа размером с остров. Обутую во что-то похожее на ржавый саркофаг. Потом голень. Она поднимается вверх, уходя в разрыв. Её поверхность не гладкая. Она вся в шрамах. В рубцах. В следах от ударов, которые стирали города. Каждый шрам чья-то последняя надежда ранить это существо. Колено. Сгибается плавно, неестественно для такой махины. Суставы не скрипят, они поют. Низко. Гулко. Как колокол. Бедро. На нём бронеплиты. Не приваренные. Приросшие. Между ними сочится золотая грива, те самые солнечные лучи, о которых писал безумец в своём гимне. Грива струится не вниз, а вверх. Будто её не держит гравитация. Торс появляется из разрыва медленно. Броня алая. С оттенком древнего минерала, который помнит каждый удар стрел эона Охоты Ланя. Помнит попытки Шипе овладеть ей. Каждая плита как мышца под кожей. Каждый сегмент как позвонок. Грудь. В ней трансформирующееся отверстие. Сквозное, постепенно смыкающееся механизмами. Через него пока что видно небо с другой стороны. Кто-то пробил её насквозь. Кто-то огромный. Кто-то сильный. И она не залечила эту рану. Руки тяжёлые. Шея короткая. Мощная. Обмотана кабелями, которые пульсируют. Голова появляется последней. Шлем. Или... Корона из деформированных костей зверя, которого никто никогда не видел. Кости срослись с металлом, металл с проводами, провода с плотью, которой там быть не может. В глазницах свет. Холодный. Животный. Он не смотрит на Варрена. Он сканирует. Проходит сквозь стены, сквозь броню, сквозь кожу, сквозь мысли. Она видит всё. Из-под шлема струится золотая грива волос. Она течёт вверх, как пламя в невесомости.

ГИБЕЛЬ ЭОНОВ

"Небесная Гильотина"

И узрел я, и грянуло второе пришествие бури, и снизошла Дева, подобна Звёздному Клинку, но очи её — не очи милости, но стёкла холодные, и кости её — из железа горячего. И нарекли её Палачом Звёзд, ибо в деснице её — молот архивов, и в левой руке — клинок, что рубит судьбы, и в чреве её вращаются шестерни судеб, изрыгая приговоры без обвинений и дат. И взывали к ней миры, да не услышала она, ибо уши её из меди, и уста её не знают вкус молока. И гибнули души, как буквы в разорванной книге, и свёрнуты были строки небытия, и воскликнули живущие: „Се — Гильотина Небесная, и всякая плоть да будет очищена ею!“ Небесная Гильотина поднимает руку, рассекая густые как смола облака. Из её ладони вырастает меч. Сначала тонкая трещина на химерной коже. Потом луч. Потом форма. Лезвие шириной с гору. Длиной с горизонт. Металл чёрный. Абсолютно чёрный, такой, что глаз не может найти точку фокуса, и сознание начинает скользить по поверхности, как по маслу, не находя за что зацепиться, испытывая острую боль и головокружение как от колоссальной высоты под ногами. Красные прожилки пульсируют в такт её дыханию. Она будто дышит бесчисленными слоями механизмов. Раз в несколько ударов сердца. Каждый вдох, как вздох кузнечных мехов, раздувающих горн, в котором плавилось атмосферное давление. Каждый выдох — как скрежет миллионов тонн металла, трущегося о собственную ось. Прожилки то разгораются, то тускнеют. Светят изнутри. Как раскалённая магма под тонкой коркой остывшей лавы. Как кровь, которая течёт по венам. Серафина смотрит на меч. Потом на небо. Меч уходит в разрыв. Уходит в верхнюю атмосферу. Уходит в космос. Его конец теряется где-то между орбитами. Гигантский меч уходит в разрыв. Плавно, без усилий, как нож входит в масло. Он уходит в верхнюю атмосферу. Потом выше. В стратосферу. В мезосферу. В термосферу, где температура скачет от холода к жару, как температура больного в бреду. Меч уходит в космос. Его конец теряется где-то между орбитами. Серафина с Варреном не видят этого, слишком далеко. Но они будто чувствуют. Каждый раз, когда лезвие проходит сквозь очередной слой атмосферы, вибрация отдаётся в грудной клетке, в позвоночнике, в той самой кости, которую Серафина сломала при падении с судна 5 лет назад и которая так и не срослась правильно. Красные прожилки пульсируют чаще. Гильотина замахивается. Медленно. Торжественно. Будто она не рубит. Будто подписывает приговор.. Меч идёт сверху. Вниз. Прямо на них. На их крошечные жизни. На их хрупкие черепа. ВОЗДУХ РЕВЁТ. Конвульсирует, сжимается, расширяется, сжимается снова в такт движению меча, который рассекает его быстрее, чем молекулы успевают разбежаться в стороны. Молекулы распадаются. Атомы делятся. Варрен чувствует, как его лёгкие наполняются озоном и страхом. Серафина: "Ёжи... Ёжи си да небес-с-си-си... кха, кхааа!" ══════════════════════════════════════ И В ЭТОТ МОМЕНТ ОЩУЩАЕТСЯ ТЕПЛО... ПРИЯТНОЕ ТЕПЛО ПО ВСЕМУ ТЕЛУ. Необычайная лёгкость... ══════════════════════════════════════ Тепло вырывается из кокона, как крик новорождённого, только этому крику миллиарды лет. Он проходит сквозь Гильотину. Сквозь меч. Сквозь Варрена. Сквозь всё. А потом рёбра... Они появляются из кокона, как пальцы сжатой в кулак руки, только пальцы эти - костяные дуги высотой с небоскрёб. Шесть рёбер. Двенадцать. Двадцать четыре. Они не ломают кокон, они вытекают из него. Как вода из прорванной плотины. Рёбра не белые. Они полупрозрачные. Внутри них течёт жидкость — алая, зелёная, синяя, жёлтая. Она перетекает из одного ребра в другое, образуя симбиотические сгустки. Жидкость густеет, ветвится, пульсирует. Прожилки. Нервы. Мышцы. Они обвивают рёбра снаружи, прорастают сквозь них, соединяются в узлы, которые бьются, как сердца. Каждый узел - свой ритм. Каждый ритм - своя боль. Серафина открывает глаза. Её лицо мокрое. Не от слёз, от воздуха, который стал жидким. Серафина: "Это... это ребёнок? Это так выглядит Гея?" Из рёбер вырастают Отростки. Они тянутся к мечу Гильотины. Они встречают его. Удар. Меч входит в сплетение рёбер, мышц, нервов и жил. Они не ломаются. Они текут. Лезвие утопает в них, как в болоте. Красные прожилки на мече тускнеют. Жёлтая жидкость из рёбер обволакивает клинок, разъедая его поверхность. Гильотина дёргает меч назад. Не вытаскивает. Он застрял. Она делает шаг назад. Второй. Земля дрожит. Трещины, оставленные её стопами, превращаются в каньоны. Но меч не идёт. И тогда рёбра выстреливают. Они отражают удар. Вся сила, вся масса, которую Гильотина вложила в этот удар, возвращается к ней. Ударная волна расходится во все стороны. В радиусе десяти километров. Стены ангара исчезают их просто сдувает. Пол под ногами Варрена и Серафины трескается, но не проваливается. Рёбра держат его. Держат их. Гильотина отступает. Её нога проваливается в трещину. Она восстанавливает равновесие, но меч всё ещё в плену. И тогда из кокона вырывается новое. Сгусток. Огромный. Формой напоминающий внутренности — печень, желудок, сплетения кишок, только размером с холм. Он пульсирует. Он дышит. Из него вытекают ферменты — красные, зелёные, синие, жёлтые. Они перетекают на рёбра, укрепляют их, затягивают трещины, которые появились после удара. Серафина: "Я-я больше никогда не пожалуюсь на вздутие живота." Гильотина отпускает меч. Он остаётся торчать в рёбрах, как копьё в теле зверя. Она разворачивается. Медленно. Тяжело. Её грива струится вверх, уходя в разрыв. ======================= 🎵 Запуск саундтрека - "Кара Небесной Гильотины"  ======================= ══════════════════════════════════════ СОСТОЯНИЕ ТЕРРИТОРИИ: РАСКОЛ Кокон Геи частично раскрыт. Двенадцать рёбер образуют полукупол. Между ними нервные окончания, пульсирующие жидкими ферментами (красные, зелёные, синие, жёлтые). Меч Гильотины всё ещё торчит в рёбрах, медленно растворяясь. ══════════════════════════════════════ ФАЗА Небесная Гильотина поднимает обе руки. Из ладоней вытягиваются тонкие, как лезвия бритвы, нити. Они чёрные. Абсолютно чёрные. ══════════════════════════════════════ ХОД 1 Гильотина взмахивает нитями. Они летят в сторону кокона. Цель Рёбра, выделяемые из кокона в котормо хранится дитя греха. Она хочет разрезать защиту. Гея (автоматическая защита) Гея активирует Рёберный купол. Два ребра выдвигаются, перекрещиваясь. Нити врезаются в них. Ребра впитывают удар, распределяя урон между Варреном и Серафиной. Нини врезаются в кость и остаются там, вибрируя. Из кокона слышны душераздирающие девичьи крики. Гея получает дебафф Порванные сухожилия - её защита снижена на 20%, пока нити не будут удалены. ══════════════════════════════════════ ХОД 2 Ситуация: Нити всё ещё в рёбрах. Гея не может использовать полную защиту. Гильотина готовит второй удар — теперь нити летят в Варрена. Варрен (скорость 130 — выше, чем у Гильотины) Варрена: Навык Пересмотр регламента на Гильотину. Стоимость 3 ресурса (осталось 2/8). Варрен отправляет действие Гильотины в конец очереди. Гея активирует контратаку: Мозг + Пальцы (импульсивная волна, но направленная не на нити, торчащие из её собственных рёбер.  Из кокона вырывается электрический разряд. Он проходит по нитям, как по проводам. Нити нагреваются, вибрируют сильнее, а потом — лопаются. Одна. Две. Три. ══════════════════════════════════════ ХОД 3 Гея получает бафф Украденные протоколы - защита +30% на 3 хода, нити Гильотины больше не могут войти в рёбра. Гея активирует Руки + Плечи (защитная связь). Но Руки и Плечи не заряжены. Вместо этого Гея использует защиту: Желудок + Ноги. Из кокона вылетает огромная жирная капля. Она падает перед Свидетельницей и расплющивается, образуя скользкую лужу. Кулак Гильотины летит мимо. Небесная Гильотина использует: Экзекуция горизонта Четыре массивных клинка, скрещённых из костных тканей, капиляров и мышц уходят вверх за атмосферу. Натягиваются подобно стрелам тонкими слоями тканей с механизмами, растянутых вокруг всего неба. Затем летят в низ. Гея ктивирует: Рёберный купол (макс. перегрузка) Все 12 рёбер складываются. Кокон сжимается. Удар приходится на защиту. УРOН: — Варрен: −1800 HP — Серафина: −2200 HP — Гея: получает статус Разлом костной структуры (−35% защиты) Серафина: "..ЭТО ЧТО БЫЛО БЛ*ТЬ?!" ══════════════════════════════════════ ХОД 4 Территория нестабильна (гравитационные волны) Серафина (благодаря пассивке Ритм солдата — у неё 3 стака, +45% урона). Серафина: использует Скачок реактора, но топлива 10%, достаточно для прыжка? Скачок реактора стоит 15% топлива — недостаточно. Она не может прыгнуть. Гея активирует Поджелудочный прилив - дуальная связь Позвоночник + Пальцы. Позвоночник заряжен на 5%, пальцы - 0%. Недостаточно для полной активации, но частичный эффект: Серафина получает 5% топлива из ферментов Геи. Серафина: топливо 15%. Серафина использует Скачок реактора — прыгает на Гильотину, топливо 15% - 0%). Она приземляется прямо на грудь Гильотины, наносит удар половником. Урон: 140% (от прыжка) + 45% (от Ритма) = 185% урона. Гильотина: 40% HP - 25% HP. Свидетельница использует: Рой механохорды Из мгновенно вспоротых тел некоторых чудовищ вырываются потоки химерных/якорных насекомых, зверей и птиц (массовый урон с нанесением статуса: Кровотечение, рванные раны, головокружение, дезориентация, перелом костей, инфекция). Гея активирует: Глаза + Ноги Эффект: раскрытие скрытых атак противников и +20% шанса уклонения союзникам ══════════════════════════════════════ ХОД 6 Гильотина активирует умение вне очереди: Воздаяние грешному миру: Мириада наказаний Она громко сводит ладони вместе. Массивные лопасти её лопаток раскрываются точно бутоны цельнометаллических растений. Тысячи. Миллионы... Небо разрывается вспышками. Каждая звезда движется тяжёлым и испускающим яркое свечение снарядом. УРOН: Варрен: −300 × 8 попаданий Серафина: −280 × 10 попаданий Гея: получает Перегрев органических связей Дополнительно: Поле покрывается кратерами (временные зоны периодического урона от ожога) Серафина (орёт): "АААА ЭТО САЛЮТ?! ЭТО САЛЮТ?! Я ГАРРРРРРРРРЮ ААААААЙА-ЙА-ЙААААЙ!!!" Гея активирует Рёберный купол и все двенадцать рёбер выдвигаются, образуя клетку Гея активирует защиту: Сердце + Уши + Глаза (РЕДКОЕ КОМБО, тройная связь - нестандартная комбинация). Из кокона вырываются три сгустка: красный (Сердце), синий (Уши), жёлтый (Глаза). Они сплетаются в фигуру, напоминающую человеческое тело но без кожи. Только мышцы, нервы и сосуды. Эта фигура встаёт перед коконом, принимая удары на себя. ___________________ ТУЛЬПА АКТИВНА: Первый удар: лезвие входит в плечо фигуры Второй удар: в грудь Третий удар: в живот Четвёртый и пятый удары: Гильотина бьёт двумя руками одновременно. Фигура теряет целостность и покидает поле боя Свидетельница: "..она растёт." ══════════════════════════════════════ ХОД 7 Гильотина разряжена. Её четыре руки опущены. Лезвия в небе потускнели. Она смотрит на кокон. Потом на Свидетельницу. Потом на небо. Она готовится уйти. Заражение клеток Геи почти охватило всё тело Гильотины. Но перед этим последний удар. Она вырывает свой меч из рёбер Геи. Меч наполовину растворён. Она замахивается. Игрок выбирает за Варрена: Навык Фальшивый приказ на Гильотину. Стоимость: 0 ресурса (кулдаун прошёл). Ресурс: 2/8. Гильотина перенаправляет удар. Меч уходит мимо. Гильотина с помощью мириады призванных червей Свидетельницы резко прокручивает рукоять оружия, нанося рубящий удар по Рёбрам Геи. -9568 ХП Варрен: снова Фальшивый приказ на Гильотину ПРОВАЛ Гильотина не подчиняется.

Ибо не ведаешь ты, падшая душа, что посланница Божья пред тобой.

══════════════════════════════════════ ХОД 8 Свидетельница Использует: Синхронизированная казнь Гильотина и черви получают бафф: +40% скорость, атаки накладывают статус Разрыв (−10% макс HP за ход) Механические черви атакуют: Варрен: −600 HP Серафина: −800 HP Гея активирует: Руки + Глаза Контратака. Из кокона вырывается импульс Черви получают: 50% точности и замедление ???%. Двенадцать рёбер. Когда-то их было двадцать четыре. Потом восемнадцать. Остальные сломались, выгорели. Высохли. Превратились в труху, которую бушующее давления воздуха раскидало, смешивая с радиоактивной пылью Варселя. Двенадцать оставшихся стояли, но не прямо. Они накренились, как деревья в болоте, которое медленно, но верно засасывает корни. Некоторые опирались друг на друга. Другие треснули посередине, и из трещин всё ещё сочилась жидкость. Грязно-серая, как всё на Варселе. Как небо. Как земля. Жидкость из смеси ферментов перетекала из ребра в ребро, образуя симбиотические сгустки, та самая, что разъедала меч и кисти Гильотины - теперь едва двигалась. Она ползла. Толчками. Судорожно. Как кровь в пережатой артерии. Каждый сантиметр давался с усилиями, которые Варрен чувствовал спиной. Красные ферменты почти иссякли. То, что осталось, напоминало засохшую корку на ране. Зелёные превратились в болотную жижу без цвета, без жизни, без той едкой кислотности, которая когда-то заставляла воздух шипеть при контакте. Синие загустели до консистенции дёгтя, они уже не текли так активно, а отрывались от поверхности рёбер тяжелыми, липкими каплями, падали на землю и застывали там чёрными лепёшками. Жёлтые, что разъедали меч - держались дольше всех. Но и они сдались. Теперь жёлтый был просто цветом. Без прежней силы. Без той ярости, которая заставляла хтонический металл покрываться рябью и тускнеть. Отростки, что обвивали рёбра снаружи, прорастали сквозь них, соединялись в узлы, которые бились, как сердца, теперь висели серыми лохмотьями. Некоторые оборвались полностью и лежали на земле, свернувшись в клубки, похожие на спящих змей. Мышцы когда-то упругие, переплетённые, способные поглотить удар, теперь напоминали старые канаты, которые перетёрлись о скалы. Они не сокращались и не пульсировали, а просто свисали как складки морщин с красными кровоточащими язвами.

-ВСПЫШКА-

Перед ними возникла женщина в поношенном силовом костюме. Металл её брони поглощал свет, оставляя на поверхности лишь тусклые отблески, словно угли. На грудной пластине, прямо в центре, распускался дикий цветок с длинным стеблем, встроенный в механизм. Его розоватые лепестки были полупрозрачными, живыми, будто сделанными из плотной энергии, и внутри них медленно текли тёмно-алые прожилки. В её руке катана.. Клинок вскипал алым окрасом, создавая невыносимый для глаз узор. Смотреть на него было больно, мозг пытался понять его форму и терпел поражение. Варрен отшатнулся, сжав глазницу Тинафэйон. Рыцарь застыла. Впервые за всё время без крика, без движения. Женщина с катаной слегка наклонила голову. И сделала одно движение. Смещение клинка на несколько сантиметров в одно мгновение. Пространство перед ней раскрылось, как рана. Полотно мира выгнулось внутрь, образовав слой, где всё стало искажённым: цвета потемнели до угольной черноты, линии вытянулись, а сам воздух начал переливаться, как густой дым, перемешанный с кровавым светом. Удар создал волну, устремившуюся в тело массивного гиганта Гильотину, ударяясь в плечевое соединение, которое было сильно объедено ферментами Ги. Осталась лишь деформация пространства, медленно схлопывающаяся, и уродливый пейзаж вокруг: разорванные механизмы, проваленные участки земли, впадины, будто прогрызенные чем-то изнутри, и остатки конструкций, искорёженных до неузнаваемости. Из раны в пространстве хлынул поток, густой как дым, но тяжелее, почти жидкий. Он переливался слоями чёрного, багрового, серого. Газ. Сейсмическая пыль. Взрыв кварков. Он накрыл Гильотину. Между пазами осевого скелета гиганта начали вспыхивать искры . Короткие вспышки чужих форм. Гильотина дрогнула, а затем с жутким, рваным, реакторным скрежетом развернулся. Огромный силуэт существа провернулся в воздухе, ломая собственную инерцию. Пространство вокруг него пошло волнами, как вода под ударом и исчез. Под куполом что-то шевельнулось. Кабели, переплетённые в защитный купол, дрогнули и разошлись. Из-под них выглянула русоволосая дева в скафандре. Её лицо было бледным, но взгляд чрезмерно ясным. Скорее оценивающим. Она посмотрела на женщину с катаной. Долго. Слишком долго для ситуации, где только что исчезла величественная машина, способная сокрушить планету. В её глазах мелькнуло что-то... Любопытство? Или расчёт? Кабели вокруг неё начали двигаться. Мягко. Живо. Как если бы они были продолжением её тела. Она не сказала ни слова и резво уползла назад, исчезая с поля зрения. Механические черви вытянулись, обвили её, подхватили, растворяясь среди извивающихся конструкций, уходя в глубину разрушенного ландшафта. Женщина с катаной медленно повернулась. И в этот момент Варрен понял. Он знал это ощущение. Этот тип давления на сознание. — А это что за хр**ь? Её тело дрогнуло. Сначала едва заметно. Потом сильнее. И она закашлялась. Из-под маски вырвался густой, тёмный сгусток массы. Она резко сорвала маску. Металл отщёлкнулся. И под ним открылось лицо. Старое. Изношенное временем, как поверхность планеты, пережившей слишком много. Глубокие линии, усталость, застывшая в чертах и тёмные глаза. Она упала на одно колено. Дева-рыцарь окликнула неизвестную: — Эй... — тихо, почти растерянно, — ты чего...? Варрен шагнул назад от ещё одной странной женщины, растерянно крутя головой. И резко повернулся к ней: — Нам не до этого. Делай, что собиралась. Быстро. Пока та сумашедшая не вернулась. — А, да! Точно! Дитятко! Она уже рванула к кокону, снова включая свой привычный напор, больно подтолкнув мужчину локтём. — Рыцарь спасает! Рыцарь действует! Рыцарь не тупит, в отличие от некоторых, да-да! — Стойте. — Ахерон подняла голову. — Что.. вы.. здесь делаете? — Кашель снова сорвался с её губ, но она удержалась. — И почему... — вдох, — вы столкнулись с Гильотиной? Варрен ответил первым. Немного растерянно, с опаской: — Ч-честно, меня заставили. Заставили разыскать ребёнка... Мы искали этого ребёнка. Вот этого. Я вообще ни при чём здесь! — Он кивнул в сторону большого округлого мезанизма, чья мембрана была закрыта силовыми частями и множеством переливающихся пазов от которых исходил жар как от печи. — Это существо. — Холод в голосе Ахерон было явным. — Не уверена, что оно на нашей стороне. Но оно спасло нас. Рыцарь тут же влезла: — Да всё просто! Видение было! Свет! Голос! Всё как положено! Сказали найти дитятко, спасти дитятко, не дать всяким тварям его трогать! — Она ткнула пальцем в сторону, где исчезла Гильотина: — А вот ЭТА железная хр*нь явно не из добрых побуждений пришла! Ахерон молчала. Смотрела. Сначала на подозрительного Варрена. Потом на... причудливую девушку, зовущей себя рыцарем. Потом на кокон. И её лицо стало тяжелее. — Вы не понимаете. — короткий вдох, — Она Свидетельница. Она видела как родилось это дитя, а значит у нас осталось очень мало времени. — М-мало? Что значит у нас? Вы знаете об этом ребёнке!? — залепетал Варрен. Рыцарь хлопнула ладонями: — Ну так чего стоим?! Велели же — спасать! Значит спасём! — И уже, не дожидаясь ответа, полезла к кокону, бормоча себе под нос: — Так... узлы, потоки, кабелюшки, и уселякие плюшки, сейчас разберёмся, где тут у тебя кнопка "вытащить тебя", не бойся... — Если ты собираешься нас остановить, — начал Варрен, вновь обращаясь к Ахерон, переводя взгляд на её катану и медленно отходя назад к кокону, будто он сможет снова его защитить, будто бы стоит только ему повелеть силой мысли, — то... Делай что хочешь! Я здесь случайно оказался, клянусь! Я просто хотел выжить и согласился на условия той странной космической штуковины, что угрожала меня сожрать! Ахерон подняла взгляд. В её глазах не было угрозы, только усталость. — Я не собираюсь вас останавливать, — ответила она после паузы. Голос был низким, хриплым. — Я пытаюсь понять, с кем имею дело. Потому что то, что здесь произошло, что вы сделали... — она на мгновение замолчала, словно подбирая слово, — это не случайность. Рыцарь фыркнула: — Мы ничего "такого" не делали! Мы просто защищали дитятко от всякой мерзости! Это, между прочим, нормальное поведение для порядочного человека! Варрен коротко покосился на неё, но не перебил. — Ты назвала ту машину, — он сделал лёгкий жест в сторону, где исчез гигант, — Гильотиной. И упомянула некую Свидетельницу. Значит, ты знаешь больше, чем говоришь. Ахерон слегка кивнула. — Знаю. Достаточно, чтобы понимать, раз уж если она уже вмешалась, то мы все стоим на краю чего-то, что не остановить обычными способами. — Она перевела взгляд на кокон. На мгновение её голос смягчился. — И достаточно, чтобы понимать, что это невинное дитя в опасности. Рыцарь, уже ковыряющаяся в кабелях, обернулась: — Ага! Наконец-то кто-то говорит разумные вещи! Значит, ты тоже за то, чтобы её спасти? Ахерон ответила не сразу. — Да, — сказала она. — Но это не так просто, как ты это представляешь... рыцарь. Варрен чуть сузил глаза. — Тогда объясни, — сказал он. — Ты тоже видела тот сон... Кгм, то есть к тебе тоже явилась та сущность? — Сон... — повторила она. — Значит, вы тоже его видели. Рыцарь сразу оживилась: — Конечно видели! Я вообще всё чётко запомнила! Свет, голос как у боженьки, всё как положено! Сказали: "найди дитя, защити дитя, не дай всяким тварям его трогать"! Я сразу поняла, что дело важное! Варрен тихо, глумливо, нежели из-за расшатанных нервов усмехнулся: — Ты "сразу понимаешь" слишком многое. — А ты слишком много думаешь! — парировала она. Ахерон слегка подняла руку, как будто не давая спору разгореться. — Опишите, — сказала она спокойно. — Существо. Голос. Любая деталь. Варрен помедлил. Затем заговорил: — Оно не выглядело как... что-то невообразимое. Формы... менялись. Словно не имело одной структуры. Но было ощутимым, горячим. — Он нахмурился. — Оно просто приказало, поставило перед фактом. Либо я помогу ей, либо она меня... Съест. Рыцарь добавила, перебивая: — А ещё оно явно доброе было! Ну, не прям доброе-доброе, но... такое, знаете... серьёзное! Как его величество, который всегда знает, что делает! Ахерон медленно выдохнула. — Да... То же самое. Оба взглянули на неё. — Мне снился тот же сон, — продолжила она. — Или что-то очень похожее на него. Та же фигура. Та же... неустойчивость формы. И те же слова. Она немного пытала меня, прежде чем я дала своё согласие. — Она на мгновение закрыла глаза, словно вспоминая. — "Найди кокон. Найди Гею. Не дай рождению быть прерванным." Варрен напрягся. — Оно сказало рождение? — Да. Тишина стала плотнее. Варрен провёл рукой по лицу, сдерживая раздражение: — Прекрасно. Значит, нас троих одновременно втянули в одну и ту же историю. Спасти некую сущность, которую никто из нас не может объяснить. Возможно, мы сейчас спасаем не жизнь, а... — он запнулся, — Нечто, что потом уничтожит всё вокруг. Рыцарь замерла. — Не говори так, — тихо сказала она, неожиданно серьёзно. — Она же... просто ребёнок. Ахерон внимательно посмотрела на кокон. — Пока — да. — И после короткой паузы добавила. — Но "пока" - самое опасное слово во всей этой истории пока что. Варрен медленно выдохнул. — Ладно. значит так. Нас трое, ребёнок которому грозит опасность, и какая-то шизанутая, которая чуть не убила нас из-за неё. А когда эта сущность, пославшая нас разыскать ребёнка, вообще появится? Мы как бы уже нашли ребёнка... Рыцарь выпрямилась, хлопнув ладонями: — Тогда всё просто! Мы забираем дитятко и валим отсюда! Всё остальное будем решать потом! Варрен посмотрел на неё как на идиотку, затем на Ахерон. — Ты сможешь помочь? — спросил он. Ахерон задержала взгляд на нём, словно решая что-то внутри себя. — Смогу, — ответила она. — Но с условием. — Каким? — Вы будете слушать меня, и делать так, как я скажу. Рыцарь сразу возмутилась: — Эй, подожди! Я тут тоже..! — Потому что, — спокойно перебила её Ахерон, — если вы не остановитесь вовремя, может случится непоправимое. Рыцарь нахмурилась, но на этот раз не спорила. Варрен медленно кивнул от безысходности: — Хорошо. — Ах! Она же... Серафина ахнула, увидев юное девичье личико сквозь мембрану защитной решётки кокона, сквозь которое проглядывался силуэт находящейся словно в гибернации ребёнка, годков 5-ти на вид. Ахерон и Варрен обступили её с разных сторон, внимательно всматривасяь в содержимое золотисто-бурой жидкости, в котором, в полном умиротворении спала маленькая Гея. — Я жрать очень хочу...