Вопреки ожиданиям

      Последнее воскресенье лета выдалось на удивление солнечным.       Драко Малфой стоял на ступенях Министерства Магии, щурясь от яркого света, к которого его глаза давно отвыкли. Четыре года. Четыре года серого камня, сырости и дементоров, которые, даже не приближаясь, высасывали из тебя всё, оставляя лишь оболочку. Он чувствовал себя именно так — выеденным, пустым. Исхудавший, с ввалившимися щеками и тусклыми, потухшими глазами, он мало напоминал того холеного аристократа, который когда-то гордо расхаживал по коридорам Хогвартса. От былого лоска не осталось и следа — только дешёвая мантия, выданная при освобождении, висела на нём мешком.       В аврорате его встретили натянуто. Короткая проверка, снятие магического следа, несколько формальных вопросов. Никто не подал руки. Драко и не ждал.       — Малфой? — брезгливо бросил молодой аврор, которого он раньше не видел. — Проходите в канцелярию, двадцать третья комната. Получите вещи и освободите помещение.       Двадцать третья комната оказалась тесной, заваленной папками клетушкой. За столом сидела ведьма с острым, как у крысы, лицом и мышиного цвета волосами. При его появлении она поджала губы так, словно в кабинет вкатился ком грязи.       — Малфой? — спросила она тоном, не предвещавшим ничего хорошего.       — Он самый, — голос Драко сел. В Азкабане редко приходилось говорить.       Ведьма молча выдвинула ящик и с грохотом высыпала на стол содержимое небольшого мешка.       — Палочка. Боярышник, сердцевина — волос из хвоста единорога. — Она подтолкнула её к нему так, будто это была дохлая мышь. — Перстень. Письма. Те, что не дошли до адресата, — её губы скривились в намёке на усмешку. — Пересчитайте. Распишитесь.       Драко сгрёб вещи дрожащими руками. Палочка. Он почти забыл, каково это — чувствовать её тепло. Перстень с родовым гербом Малфоев тяжело лег на ладонь. Стопка писем, пожелтевших конвертов, некоторые даже не были вскрыты. Он сунул их в карман мантии, не глядя.       — И ещё, — ведьма протянула ему сложенный пергамент с официальной печатью. — Уведомление из Гринготтса. Вам надлежит явиться для вступления в права наследования. От Северуса Снейпа.       Драко замер. Рука, тянущаяся к пергаменту, дрогнула. Северус... Профессор Снейп. Человек, который спас его жизнь ценой своей. Который убил Дамблдора, чтобы выполнить приказ Тёмного Лорда, и который, как оказалось, всё это время играл самую важную роль. Драко никогда не думал о том, что Снейп мог ему что-то завещать. Они не были близки. Снейп был его крёстным лишь формально, по настоянию отца.       — Можете идти, — отрезала ведьма, вырывая его из оцепенения.       Гринготтс встретил его прохладой мрамора и непривычным гулом. Гоблины косились на него, но вели себя подчёркнуто профессионально. Наследство Снейпа оказалось скромным: небольшой сейф с парой тысяч галлеонов и, что самое главное, документы на дом.       — Дом в Паучьем Тупике, — проскрипел гоблин, управляющий делами. — Спивин-авеню, дом одиннадцать. Налоги не уплачены за четыре года, но, учитывая обстоятельства, банк готов пойти навстречу.       Паучий Тупик. Драко помнил этот район из рассказов — мрачное, грязное место, населённое магглами и отбросами магического общества. Как такое могло достаться Снейпу? А потом он вспомнил: Снейп вырос там. В доме своего отца-маггла. Эта мысль почему-то кольнула его острее всего.       От Малфой-мэнора, разумеется, ничего не осталось. Особняк конфисковали в пользу Министерства сразу после войны. Отец сидел в Азкабане пожизненно. Мать... при одной мысли о матери сердце сжималось в ледяной комок. Нарцисса Малфой умерла год назад. Какая-то редкая магическая болезнь, усугублённая плохим лечением и, как шептались, разбитым сердцем. Она не вынесла позора, нищеты и разлуки с мужем. Драко даже не смог быть на её похоронах.       Аппарировать в Паучий Тупик оказалось ещё более отвратительно, чем он себе представлял. Вонь стояла такая, будто где-то рядом сдохла целая стая животных. Узкая улочка была заставлена мусорными баками. Дом номер одиннадцать выглядел таким же унылым, как и все остальные: обшарпанная дверь, грязные окна, заросший чахлой травой палисадник.       Замок щёлкнул, впуская его внутрь.       Внутри было пыльно, мрачно и тесно. Маленькая гостиная, пропахшая затхлостью и старыми зельями. Узкая лестница наверх. Скудная мебель: продавленный диван, пара стульев, старый шкаф. Свет едва проникал сквозь грязные стёкла, затянутые многолетней паутиной.       Это было всё, что у него осталось.       Драко, не снимая мантии, рухнул на диван. Пружины жалобно скрипнули. Он откинул голову назад и прикрыл глаза. Тишина звенела в ушах. Он не знал, что делать дальше. Как жить. Кем быть. Четыре года назад он был наследником древнейшего рода. Сейчас — никем. Одиноким, нищим, оплёванным бывшим Пожирателем смерти, ютящимся в конуре мёртвого профессора.       В кармане неприятно хрустнули письма. Драко вытащил их дрожащей рукой, надеясь отвлечься от гнетущих мыслей хоть чем-то. Пара писем от матери, написанных ранее. Официальная бумажка из Министерства с гербом. Он уже хотел отложить её в сторону, решив, что это очередной счёт или повестка, как вдруг его взгляд зацепился за слова: «Отдел социальной помощи... дети-сироты войны... уведомление об опеке».       Сердце пропустило удар. Он развернул пергамент дрожащими пальцами.       «Уважаемый мистер Малфой!       Настоящим письмом Министерство Магии, Отдел социальной помощи, уведомляет Вас, что в больнице Святое Мунго родилась девочка, зарегистрированная как Кэтрин Малфой. Согласно метрикам, матерью ребёнка значится мисс Пэнси Паркинсон. Отцом, согласно заявлению матери, указаны Вы, Драко Люциус Малфой.       В связи с тем, что мисс Паркинсон оформила официальный отказ от ребёнка непосредственно после родов, девочка была определена в государственный приют «Тихая заводь» для детей, оставшихся без попечения родителей, где и находится по настоящее время.       Учитывая, что Ваши родительские права не были ограничены или прекращены, Министерство уведомляет Вас о возможности оформления опеки над несовершеннолетней. Прилагаем список необходимых документов и требований к потенциальному опекуну.       В случае Вашего отказа просим уведомить Министерство в письменной форме для инициирования процедуры передачи ребёнка на усыновление...»       Драко перестал читать. Буквы расплывались перед глазами. Он перечитал абзац ещё раз. И ещё.       У него есть дочь.       Кэтрин.       Трёхлетняя дочь.       Ребёнок Пэнси Паркинсон. Той самой Пэнси, которая вилась вокруг него все школьные годы, которую он пару раз поцеловал на шестом курсе, от скуки и оттого, что она была всегда под рукой. Он попытался вспомнить. Вихрь событий, страх, суд, Азкабан... Он даже не думал о Пэнси. А она, выходит, была беременна. И родила. И отказалась. Сразу.       Пергамент выпал из ослабевших пальцев и упал на пыльный пол.       В доме Снейпа, в Паучьем Тупике, бывший наследник древнейшего рода сидел на продавленном диване, закрыв лицо руками, и пытался осознать, что где-то там, в приюте «Тихая заводь», живёт его маленькая дочь Кэтрин, о существовании которой он только что узнал.       Та, кто носит его фамилию. Та, у которой есть его кровь. Та, которую он никогда не видел.