От едкого к лирике

      — Значит, домашнее задание у вас — прочитать «Гранатовый браслет» Куприна. Все свободны. — Попов сделал вдох и направился на своё место. Урок вроде прошёл неплохо. Одиннадцатые классы начинали проходить литературу конца девятнадцатого века. Их первый урок в этом году, так что неудивительно. Печально, что пока они не дошли до начала двадцатого, но Куприн так-то тоже интересный. Читать его критику — это отдельное веселье, чего уж таить.       — Арсений Сергеевич!       Завуч обернулся на голос. Это была Олеся Иванченко, которая перешла в одиннадцатый «Б» лишь в этом году из другой школы. Про неё Попов узнал из подслушки. Не очень приятно, конечно, что он так и не нашёл админа за годы, что работал здесь, но с другой стороны у школы был замечательный информатор обо всём и вся со всеми возможными доказательствами. Так что Арсений знал, что Олеся перевелась из тридцать восьмой школы в их тридцатую из-за своего парня, Максима Загайского по прозвищу Заяц. Уж его Попов знал достаточно.       — А вы не будете готовить к ЕГЭ по литературе? — Девушка поправила косичку, сжав губы. Попов пару секунд сидел молча, пытаясь понять, не чудится ли ему. Очевидно, нет. Похоже, принадлежность к физико-математическому классу не напрягала ученицу.       — Вы литературу хотите сдавать?       — Хочу поступить на дизайнера. — Она непринуждённо пожала плечами, неловко перебирая руки за спиной. — Так будете или нет?       — Ох… — Учитель опустил взгляд в стол. — Я, конечно, постараюсь проводить консультации…       — Спасибо! — И тут же Олеся выскочила из кабинета, не закрыв дверь. Арсений даже моргнуть не успел, не то что осознать. Ладно. Да и пускай. Он привык, что литературой большинство не особо интересовалось, так что в какой-то степени смирился с тем, что все читают краткие содержания и пишут сочинения через интернет.       — Чего, Арсюш, в лифте родился?       «Вот гад».       Арс устало поднял взгляд на открытую дверь, которую оставила Олеся. Шастун ухмылялся, опираясь о косяк; точно смотрел свысока.       — Поторопитесь на педсовет, Антон Андреевич. — Попов поправил рукава свитера, вернувшись к каким-то выдуманным задачам за учительским столом.       — Если вас там нет, спешить некуда. А я так посмотрю — вы слишком расстроены, чтобы идти, так что время у меня есть. Так и не слушает никто нудного препода?       — Закройте дверь. — Он прочеканил фразу сквозь зубы, сглотнув. — Уж не вам указывать на мои недостатки. Вы… — Но Арсений оборвал себя. Уж выражаться, глядя человеку в глаза, было не самым приятным действом.       — Ну же? — В ожидании Шастун наклонил голову. В его голосе так и сквозило откровенным издевательством.       Но Арс решил оставить химика без ответа. Лишь продолжил складывать в стопочку какую-то бумагу и класть ручки ровнее, словно это было чем-то очень важным. Антон же довольно улыбнулся и ретировался. Знал ведь, что изводит, и делал это нарочно.       Дверь пришлось закрыть самостоятельно. И несмотря на всю ненависть к чертовому мальчугану, хлопка не было. Попов предпочитал оставлять гнев при себе. Кричать, а уж тем более хлопать дверьми, не в его репертуаре.

* * *

      —… а еще я вынуждена сообщить, что Ирина Сергеевна подала заявление на увольнение, из-за чего девятые и десятые классы остаются… без учителя химии. — Директриса смотрела куда-то в стену, наверное, создавая видимость вовлечённости, ведь посмотреть на коллег она даже не думала.       Учительская погрузилась в тишину после этих слов. Арсений, который стоял рядом, кое-как сдержался, чтобы не повернуться к Елене Аршалуйсевне с глазами, полными непонимания. Почему она не сообщила об этом раньше? Хотя бы ему?       Завуч, в отличие от директрисы, старался смотреть на коллектив. Столы стояли буквой «П» и представляли собой «островки», где преподаватели делились по направлениям. И впереди, куда взгляд Арсения упал исключительно случайно, сидели учителя естественных наук. Среди них географы, физики, биологи и… химики, соответственно. Хотя теперь вернее было бы сказать — химик.       Шастун был спокоен, но Попов был уверен, что таким он был до поры до времени. Антон, видно, не особо вслушивался, так что когда учительская погрузилась в тишину, сперва даже не понял, что произошло. Его взгляд бегал с учительницы биологии, Лидии Афанасьевны, на коллег и обратно.       — Поэтому… — Директриса решила постараться взять всё в свои руки. — Со следующей недели Антон возьмёт на себя девятые классы, а десятые будут у Румины Айдемировны.       — Простите?       «Ну началось… — Арсений бы с огромным удовольствием закатил глаза, но, стоя рядом с Еленой Аршалуйсевной, привычно сохранял спокойствие. — Что ни Шастун, то очередная проблема. Борец за справедливость, ага».       — А меня никто спросить не хочет? У меня одиннадцатые классы и десять человек из них сдаёт ЕГЭ! И к этому — четыре восьмых, на которые уходят все нервы, пока их в порядок приведёшь. И вы мне ещё девятые хотите подсунуть? Да это…       — Предложите альтернативу.       Шастун в удивлении поднял глаза на завуча. Хотя, кажется, не только он, но этого точно Попов сказать не мог, ведь смотрел только на химика. Завуч знал, как сильно тот ненавидит, когда его перебивают. Пускай слова вырвались раньше, чем он успел подумать, отступать было поздно.       — Я вас слушаю, Антон Андреевич. — Арсений говорил спокойно, но яд в его репликах так и травил Шастуна.       — В первую очередь — интересоваться, готов ли я к этому. — Собеседник сложил руки, щуря глаза. Ещё чуть-чуть, и он бы закинул свои ноги на стол, вот серьёзно. Дитя малое, никак не здоровый двадцатидвухлетний лоб.       — А что вас напрягает? Или это потому, что не можете справиться с восьмыми? Хотя с вашими методами неудивительно.       — Вот не об этом сейчас, пожалуйста, — Парень опустил руки, опираясь о стол. — Сейчас речь о том…       — Прекратите! — Учительница английского, Элла Леонидовна, чуть было не стукнула по столу. Заместительница директора по УВР могла себе позволить подобное. Арсений смолк сию минуту, но Шастуна это наоборот раззадорило. Парень даже с места вскочил, не успокаиваясь.       — Если вы хотите что-то на меня возложить, обсудите это со мной в первую очередь!       — Шаст, угомонись. — Лида шёпотом старалась усадить коллегу на место, наблюдая меняющееся лицо директрисы.       — Вы классы возьмёте или нет? — Элла Леонидовна даже голос повысила, дабы химик её услышал.       — Я-то возьму, но…       — Тогда какие вообще могут быть вопросы? — Вот и включился физик. Сазонов смотрел на Шастуна точно как на дитя, которое несло полную чушь. Хотя в его взгляде читалась и снисходительность: вообще он относился к Шастуну хорошо и подобные эмоциональные сцены списывал на возраст.       — Вот и решили. — Елена Аршалуйсевна улыбнулась, после чего сделала вдох, точно как передышку. Изначально педсовет планировался менее энергозатратным.       — Решили… — Химик цокнул, но на место всё же сел, предварительно получив толчок плечом от Лиды. Заметив это, Арс даже позволил себе улыбнуться уголком губ.       — Значит, уже всё обсудили. — Попов посмотрел на лист, куда выписал всё, о чем нужно было сказать. Увольнение же, видно, оставили как вишенку на торте.       — Получается так. — Директриса хлопнула в ладони. — Всем спасибо.       Завуч пошёл в сторону двери первым. Звонок уже был, так что сейчас нужно было провести русский у одиннадцатого «А». Но тут кто-то толкнул Арсения в плечо, точно с желанием и вовсе сбить с ног при возможности. Гадать, кто это был, не пришлось.       — Очень приятно. — Попов поджал губы, ускорив шаг.       — А как рядом с Еленой Ашотовной стоишь, на словах не экономишь.       Завуч ничего не ответил, в надежде, что химик отвяжется, но, видимо, для него молчание стало ещё большим поводом поиздеваться.       — Неудивительно, что…       — Закройте свой… — Арс резко обернулся, смотря на Шастуна со злостью. Фраза оборвалась, и Антон молчал в ожидании продолжения. Взгляд его гулял по Арсеньеву лицу, заставляя напрячься.       «И этот человек вызывает симпатию у всех учителей просто потому что? Или им действительно нравится так оболтусы?»       Завуч сглотнул и, аккуратно развернувшись, зашагал прочь. Ногти впились в ладони, приводя в чувство. Арсений не должен забываться. Даже если это Шастун. Спокойствие — залог успеха, а исключение в виде Антона лишь подтверждает правило, ничего криминального.       Сейчас у Арсения в голове должны быть языковые нормы и их типы, никак не Шастун. Тот, кстати, даже не попробовал догнать Попова.

* * *

      — Нет, это вообще жесть. Как девятые классы взять, так не возмущайся и терпи, очень оно мне надо!       — Так говоришь, как будто ты был против. — Лида отпила из стаканчика кофе, задумчиво постукивая пальцами свободной руки по столику. — И будь тише, я тебя умоляю. У нашей подслушки уши везде, и здесь точно.       Буфет действительно был тем местом, откуда достаточно часто гуляли видео. Здесь частенько проводили время подростки: несмотря на статус буфета, заведение больше напоминало приятную кафешку. Здесь были небольшие столики, телевизор, где часто работники крутили аниме для себя, а на шкафу стояли настольные игры, которые никто не стеснялся брать. Так что прийти сюда просто посидеть было вполне нормальным, именно поэтому место и пользовалось популярностью, находясь напротив школы.       — Да я об этом хоть сам напишу, мне не жалко.       — Я просто предупреждаю. У тебя так постоянно: сначала «ничего страшного», а потом ты выхватываешь у Попова.       — Да баран он.       — Ну конечно. — Лида закатила глаза, с выражением лица точно «Вот ты дурачок, Шаст».       — Ой, тоже мне, осознанная нашлась.