Сломленный.

──────ɤ──────

Драко.

──────ɤ──────

Прошло пара дней, но Драко тяжело отслеживает время. Он всё ещё в медицинском блоке, где нет дементоров. И их отсутствие значительно улучшает его состояние, и он меньше видит галлюцинации. Только от этого ему становится одиноко. Так хоть мать приходила. Или Грейнджер. Вкусняшка‑малышка‑Грейнджер… А сейчас никого. Но когда раздался лязг открывания двери, Драко вздрогнул и резко посмотрел на… Грейнджер. Несколько раз моргнул. Зажмурился. — Это нереально. Это нереально. Это нереально. Она сейчас исчезнет. — Нет… В целом очень даже реальная, — раздался её голос, и Драко сразу открыл глаза. Она рассматривает его с этим странным выражением лица. «Ей противно? Мерзко от того, как я выгляжу?» «Ещё бы». Драко медленно сел и, смотря на неё, протянул к ней руку. — Возьми… — Не положено. — Пожалуйста! — уже с отчаянием прошептал. — Возьми! Гермиона сделала вид, что идёт мимо него за стулом, но незаметно нарушила устав «не касаться заключённых»: быстро, буквально в одно мгновение сжала его пальцы. От того, как её нежные пальчики коснулись его протянутой руки, Драко прошибло всё тело. Она действительно здесь. Она реальная. Не воображение. — Зачем ты пришла? — спросил, тяжело сглотнув. Гермиона взяла стул и села в нескольких шагах от Драко. — Хотела убедиться, что тебе лучше. Через пять дней будет слушание, и нам нужно обсудить твоё обвинение. — Ты думаешь, меня отпустят? — Давай поговорим о том, что было. Есть ли что‑то ещё, что в этих документах упущено? Гермиона протянула Драко папку, и он даже немного растерялся. Непривычно прикасаться к чему‑то… настолько обыденному. К тёплому, немного шершавому пергаменту. Чувствовать его запах и ещё запах чернил. Неторопливо Драко стал перебирать листы пергамента. Одни старые, судя по желтоватому цвету. Другие совсем свежие. От них пахнет чернилами. — Это твой почерк? — вдруг спросил он и посмотрел на Гермиону. — Да… Кое‑что писала я. Она вдруг подошла ближе и наклонилась. — Я старалась писать разборчиво… Но бывает, забываюсь и пишу как… Она замерла. Драко совсем не смотрит на бумаги. Он тяжело дышит и смотрит на неё. Пытается впитать её тонкий, приятный аромат. Впитать её образ. Каждую веснушку. Каждую ресничку. Запомнить каждую чёрточку её лица. Губы… «Твою мать… Какие у неё губы… в этот раз без помады». Она посмотрела ему в глаза. Губы приоткрыла, и он увидел край белых, аккуратных зубов. «Когда я чистил в последний раз зубы? Если я поцелую её, мои зубы должны быть чистыми. Дебил. Она не будет целовать меня». Вдруг её взгляд опустился на пах Драко. Он даже сам не заметил, как у него опять встал. «За эти двое суток или трое… Хрен его знает. Может, четверо суток, член постоянно стоит, стоит вспомнить о ней. А теперь ещё вот… Сейчас. Блять. Блять. Блять». Он продолжает смотреть ей в глаза не стесняясь эрекции. Она смотрит на его твёрдый член. Раздалось притворное покашливание. Гермиона тут же выпрямилась и сказала деловым, отстранённым тоном: — Просмотри, пожалуйста, всё, что там написано. На слушании будет использоваться два зелья. Одно активирует все области твоей памяти. Эффект будет всего на час. Этого хватит для допроса. И ещё сыворотка правды. Хочешь ты или нет, но абсолютно всё будет озвучено. И хорошо, если не будет сюрпризов. Если ты, конечно, хочешь на волю. — А мы будем видеться на воле? — не в тему спросил он. Она нахмурила брови и немного растерянно ответила: — В этом нет необходимости. — Тогда я не хочу, — протянул ей папку. Гермиона уставилась на него. Медленно и даже осторожно она ответила на это: — Если дело будет проиграно и ты останешься здесь, я больше не приду. Он твёрдо смотрит ей в глаза и подумал: «Тогда я просто обязан выйти на свободу. Потому что боюсь… Я уже зависим от тебя… На свободе будет больше шансов». — Просмотри, — кивнула она на бумаги. Драко стал медленно перелистывать страницы. Пытается читать, но буквы расплываются перед глазами, а внимание снова и снова возвращается к Гермионе. Он глубоко вдохнул, пытаясь сосредоточиться, и хрипло сказал: — Я… не помню половины этого. То есть, помню, но не так. Всё смешалось: приказы, угрозы… В голове до сих пор голоса. Как я смогу вспомнить точно под зельем? Вдруг оно вытащит что‑то, чего и не было? Я постоянно вижу то, чего нет. Он поднял на Гермиону взгляд: — А если я скажу что‑то, что всё испортит? — Попробуй сконцентрироваться. Драко посмотрел на её руку. Вернул взгляд в глаза и сказал: — Возьми меня за руку. — Я не могу. Это против правил. — Пожалуйста! Возьми мою грёбаную руку! Иначе ничего не получится! Она закусила губу и посмотрела на аврора. Тот стоит и как будто ничего не слышит. Смотрит в сторону с скучающим видом. Гермиона вздохнула и, наклонившись чуть вперёд, шепнула: — Чёрт побери тебя, Малфой. Взяла его руку и легонько сжала. Он постарался спокойно это принять. Не стал таращиться на неё или что‑то комментировать. Но то, как его сердце забилось, как тяжело задышал и сглотнул… «Твою мать...» Просто выдал себя с потрохами. Снова сглотнул, моргнул и, держа тёплые, нежные пальчики Гермионы, смотрит в записи. Концентрироваться стало не легче, но он хотя бы ощущает реальность. — Вот здесь написано, что я якобы «проявлял особую жестокость» к пленным. Забавно. Я тогда так трясся за свою шкуру, что едва на ногах стоял. Какая уж там жестокость… Он перевёл взгляд на Гермиону, а она наклонилась чуть ближе и снова обдала его своим потрясающим ароматом. «Похоже, сегодня я буду дрочить, пока с меня не польётся кровь вместо спермы…» — мучительно подумал, смотря на её губы. Как она тихо сказала: — Дай, я отмечу этот момент. Другой рукой достала карандаш из кармана и поставила галочку около этого пункта. Села обратно и, всё ещё держа его руку, кивнула на документы. Драко продолжает читать и больше ничего не видит того, что можно было бы поправить. Многое он просто не помнит. Он даже не помнит, как выглядит солнце. Какого ощущать на коже солнечные лучи. А тут… События, которые он так хотел забыть. И вот он просто смотрит в пергамент и ничего не делает и не говорит. Просто хочет продолжать держать Гермиону за руку. Чувствовать реальность. — Малфой… Он посмотрел на неё и тихо спросил: — Ты могла бы называть меня по имени? Она не ответила на это. Только аккуратно потянула руку и освободилась. А Драко жадно смотрит на неё. И ждёт. Хочет услышать, как звучит его имя. Из её уст. Но она только спросила: — Больше ничего не увидел странного? Что‑то хочешь дополнить? Он покачал головой, а сам мучительно думает: «Скажи, Драко! Скажи! Скажи! СКАЖИ ДРАКО! Пожалуйста!» — Хорошо, — она встала и забрала все листы. Запахнула мантию и пошла к двери. Перед тем как выйти, сообщила: — Извещение о времени слушания ты получишь за один день до. И она ушла. Не сказала…

──────ɤ──────

Перед тем как привести Драко в зал суда Визенгамота, его привели в относительный порядок. По уставу к нему в камеру запрещено входить с волшебной палочкой или остро режущими предметами. Но у него сильно заросшее лицо и длинные грязные волосы. Аврор подошёл к камере и сказал: — Если я дам тебе нож для бритья, я могу рассчитывать на то, что ты только побреешься и отрежешь волосы? На секунду Драко подумал: «Что за дебильный вопрос?» Но потом вспомнил, как он обычно ведёт себя… Так что… Он кивнул, уверенно смотря на него. Аврор положил на пол складную опасную бритву и толкнул её ногой. Драко медленно наклонился, чувствуя, как ноют мышцы после недавнего избиения. Он взял бритву в руки и раскрыл. Холодный металл блеснул в тусклом свете камеры. Обычно он брился с помощью одного заклинания. Но палочку ему никто давать не намерен. А с безопасного расстояния для Аврора это заклинание не получится применить. И вот Драко начал бриться без мыла, зеркала и тёплой воды. Без порезов не обошлось. Но, игнорируя кровь и боль, продолжил. И когда закончил, собрал волосы в пучок и отрезал их одним движением лезвия. — Эй… — аврор привлёк внимание. — Положи на пол и толкни. Драко сделал, как тот просил. Но в голове блеснула безумная мысль: «Что если я полосну его этим ножом? Что будет?» «Прекрати даже думать об этом!» В итоге, поборов странный порыв, он положил нож на пол и толкнул подальше от себя. А аврор неожиданно сказал: — Лови. Драко поймал пузырёк с экстрактом бадьяна. За столько лет это первый раз человечное отношение к нему. Возможно, уже прекрасно понимают, что он выйдет на свободу. И не расценивают его как преступника, а только как психически больного. В зале слушания Драко сел на жёсткий стул, сжимая и разжимая кулаки. Его руки слегка дрожат от непривычной перегрузки чувств. После девяти лет темноты и тишины этот зал выглядит иллюзией. Слишком яркий. Слишком большой. Слишком много людей и звуков. Захотелось до боли в мозге взять за руку Гермиону. Он старается дышать ровно, но воздух будто застывает в горле. Взгляд мечется по залу: авроры у дверей, другие неизвестные личности снуют по залу, пергаменты на столах, «Гермиона… Где она?» Уже чувствуя, как потеют ладони от всего этого, Драко почти панически ищет её взглядом. Он видел, как она заходила, но потерял из виду. «Слишком много ВСЕХ. Нужна только она. Она одна…» Увидел. Гермиона сидит чуть в стороне, прямая и собранная, с блокнотом и пером наготове. Драко поймал себя на том, что следит за движением её пальцев. Как она сжимает перо, как поправляет прядь волос. «Как же хочется взять её за руку. Мне это нужно практически жизненно!» Когда все расселись и в зале стало тихо, глава комиссии, седовласый волшебник с тяжёлым взглядом, постучал палочкой по столу: — Подсудимый Драко Люциус Малфой, вы подтверждаете, что добровольно соглашаетесь на процедуру допроса под действием зелья активации памяти и сыворотки правды? Драко сглотнул. Горло пересохло. Он кивнул: — Да. Гермиона подняла глаза, встретилась с ним взглядом на долю секунды и тут же опустила ресницы. Этого хватило, чтобы чуть успокоиться. Целитель в зелёной мантии подошёл к нему, протянул маленький флакон: — Выпейте. Эффект наступит через минуту. Сделав глоток, Драко поморщился. Жидкость оказалась горькой, с металлическим привкусом. Целитель дал следующее зелье, сыворотку правды. Мир вокруг поплыл. Звуки стали резче, цвета ярче. Воспоминания, которые он годами запихивал в самые тёмные углы сознания, начали всплывать одно за другим: Люциус, бледный и напряжённый, шепчет: «Ты должен это сделать, Драко. Ради нас». Тёмный Лорд, его ледяной взгляд: «Или ты убьёшь Дамблдора, или умрёт твоя семья». Крики пленников в подвале поместья. Драко тогда стоял у двери, сжимая палочку, и не мог войти, потому что просто… боялся. Нагайна, шипящая у ног Тёмного Лорда. Её взгляд, будто пронизывающий насквозь. Трупы… Как много трупов. Пытки. Крики пленных. Лужи крови. Первый день в Азкабане: дементоры, скользящие вдоль стен, вытягивающие из него последние крохи тепла и надежды на что-то светлое. Как он боялся первые дни в Азкабане... — Расскажите о событиях, приведших к вашему аресту, — голос главы комиссии прорвался сквозь вихрь воспоминаний. — Я был вынужден. Меня заставили вступить в ряды Пожирателей смерти и выполнять приказы… Зелья делают своё дело. Одно мастерски вскрывает всё, что он уже успел забыть. Имена, даты, события. Приказы. Даже реплики… Всё, что было, Драко вспоминает с поразительной точностью. А сыворотка правды вытягивает всё это наружу. В какой‑то момент Драко даже подумал: если он уснёт, его тело продолжит работать над его свободой. Язык и мозговая активность никаким образом не поддаётся конвоированию. В какой‑то момент голос Грейнджер ясно привлёк внимание Драко. Он в этот момент говорил об убийстве Дамблдора. Но замолчал и резко посмотрел на неё: — Прошу учесть, что подсудимый действовал под прямым давлением и угрозой жизни близких. В материалах дела этот аспект практически не раскрыт. Глава комиссии кивнул и спросил: — Что произошло после битвы за Хогвартс? Воспоминания нахлынули с новой силой: Бежать. Прятаться в поместье. Авроры, врывающиеся в дом. Суд: крики, обвинения, приговор: «пожизненное за соучастие». Никто не слушал его объяснений. Никому не нужны были объяснения. Драко продолжает говорить… Его спрашивают, он автоматически продолжает… Периодически выступают с вопросами дополнительные члены слушания… Время шло. И когда казалось уже, что слушание никогда не закончится, глава комиссии отложил перо: — На основании представленных доказательств и показаний под сывороткой правды суд постановляет: признать Драко Люциуса Малфоя частично невиновным. Срок наказания сокращается до отбытого. Освободить из‑под стражи немедленно. Выдать волшебную палочку с ограничениями на срок три месяца, чтобы убедиться в безопасном поведении мистера Малфоя. На данный момент переместить мистера Малфоя в поместье. Суд закончился. А Драко растерянно посмотрел на Гермиону. Он понятия не имеет, как воспринимать действительность. Ему снова захотелось взять её за руку. Но она далеко и как будто не собирается подходить. Она точно избегает его взгляда. Как будто тянет время. Что‑то собирает, перелистывает, надевает мантию. К Драко уже подошли, а Гермиона всё ещё не посмотрела на него. — Вы готовы? — спросил аврор. — Сейчас… Минуту. — Драко смотрит на Гермиону и ждёт… Но она не смотрит. «Посмотри! Посмотри на меня! Сейчас, Грейнджер! Посмотри!» Как будто услышав его, она резко посмотрела. Что‑то странное в её лице промелькнуло. Драко так и не понял… Аврор взял его под руку и переместил в поместье, в котором он не был девять лет… Поместье, которое он возненавидел из‑за Волан‑де‑Морта…

──────ɤ──────

Гермиона.

──────ɤ──────

Гермиона старается не смотреть на Малфоя. Она выполнила свою задачу и должна чувствовать эмоциональное удовлетворение. Но почему‑то этого чувства нет. Вместо этого у неё стойкое ощущение, что она приговорила Малфоя к неизбежному мучительному существованию. Разум говорит: «Он справится. Первое время будет тяжело, но потом привыкнет и опять при встрече назовёт меня грязнокровкой». Только вот… Мандраж не уходит. И неозвученные мысли на уровне ощущений постоянно долбят в сознании: «А он справится с вопросом получения еды? Сможет использовать палочку? Палочка, которая облегчает самые простые, базовые потребности? Он будет один в огромном поместье… Он справится с этим?» Больше не в силах игнорировать его взгляд, который она чувствует кожей, Гермиона посмотрела на Малфоя. Он смотрит на неё взглядом, полным надежды. «Боюсь, моя помощь слишком запоздавшая, и, освободив его, я ещё больше усложнила его жизнь…» Аврор исчез вместе с ним. Он перенесёт его в поместье. Выдаст палочку… Убедится в том, что тот понимает, как получать еду. Для этого нужна сова. Если её нет у него, ему её предоставят. А совиной почтой он может получить что угодно. К счастью, денег у него так много, что он может всю жизнь жить и не задумываться о деньгах. «Да. С ним всё будет в порядке». Эту фразу Гермиона говорила себе на протяжении всей недели. Даже занимаясь следующим делом, она постоянно возвращается мыслями к Малфою. «До административной проверки ещё три недели. А если с ним уже сейчас что‑то происходит плохое?» «Может, мне его проверить?» «Нет! Он взрослый мужчина. Справится». И тут же другая мысль: «Мужчиной он стал в Азкабане. И Азкабан его сломал». Не выдержав, Гермиона решила проверить его. Дождалась, когда Рон отправится к родителям на весь день, сказала, что у неё много работы и она не присоединится, и трансгрессировала к поместью Малфоев. То, что тут никто не жил почти десятилетие, хорошо видно… Первое, что увидела Гермиона, это ворота и когда‑то «живую» изгородь. Ворота поржавели, а изгородь превратилась в кустарник. Заросшая травой дорожка к дому. Сейчас трава сухая и безжизненно серая. Гермиона зашла через ворота и посмотрела на дом. Дом, который не вызывает ничего, кроме тревоги. Серый, с чёрными окнами. Три этажа депрессии. «Чем это место лучше Азкабана?» Поднявшись по рассыпающимся ступеням, Гермиона подошла к двери. Дверь приоткрыта и покачивается из стороны в сторону от сквозняка. Она зашла внутрь и поняла, что это место ничем не отличается от Азкабана. Так же мрачно, холодно и одиноко. И атмосфера такая… Что никаких дементоров не нужно. В доме полная тишина. Здесь ли Малфой? Гермиона пошла по дому, иногда тихо зовёт: — Малфой? Ты здесь? Но он не отвечает, возможно, не слышит. А громче звать его она не решается. Взмахнула палочкой, вызывая чары присутствия. Появилась тень на лестнице, ведущей наверх. Он точно здесь. Она пошла по лестнице, которая поскрипывает от каждого её шага. Не может удержаться и смотрит по сторонам. От того, что этот дом был когда‑то богатым, величественной постройкой, ничего не говорит. Отвратительно старый, увядающий дом… «Малфою тут не место. Как я сразу не подумала об этом. Нужно предложить ему что‑то в городе. Может, поближе к Косому переулку. Чтобы он мог ходить туда и потихоньку привыкать к нормальной жизни…» Сделала ещё взмах палочки. Тень появилась у закрытой двери. С дико стучащим сердцем Гермиона подошла и постучала в дверь. — Драко? — неожиданно для самой себя позвала его по имени. Но он не ответил. Тогда, закусив губу, Гермиона решила открыть дверь. Внутри темно. Плотно задёрнутые шторы не пропускают света. Только от открытой двери стало светлее. — Драко? — снова позвала она, и в этот раз раздалось тихое: — Грейнджер? Ты реальная или это опять мои галлюцинации? Она пошла на голос. И увидела его, сидящего на полу у камина. Кажется, он пытался разжечь камин, но у него ничего не получается. Конечно… Палочка с ограничениями не производит ни одного даже косвенно опасного заклинания. — Реальная, — сказала она. А Драко протянул руку и смотрит на неё. Не верит. Похоже, единственное прикосновение, это взять за руку, заставляет его почувствовать реальность. Гермиона протянула руку и коснулась его холодных пальцев. Он тихо усмехнулся и сказал: — Я был уверен, что ты, это мои галлюцинации. Гермиона потянула руку из его руки. Нехотя, но он отпустил. Он ещё смотрит, как её пальцы ускользают. И спросил: — Зачем ты пришла? — Проверить, ничего ли не упустили, отпустив тебя. «Почему я не верю тебе?» — прозвучало в его голове. Гермиона направила палочку в камин, и в тот же момент там вспыхнул огонь. Комната сразу наполнилась мягким светом. Пошло тепло. — Когда ты в последний раз ел? — спросила она. — Не помню. — Давай тогда отправимся в Косой переулок. Там зайдём в кафе, и ты поешь. Купим еды с собой. На какой‑то долю секунды Драко представил себя с ней в миленьком местечке. «Я, как бомж. И она, как принцесса. Скорее всего, на нас будут пялиться. Кто‑то покажет пальцем. А если я это замечу, кинусь и покусаю его. А потом спрячусь под стол». От этой абсурдной фантазии он засмеялся. Смех получился лающим. Гермиона отшатнулась. Ей всё ещё сложно видеть его таким… странным. — Нет, Грейнджер. Я никуда не пойду. — Тебе нужно привыкать к нормальной жизни. — О чём ты говоришь? Какой, к чёрту, нормальной?! Я боюсь людей! Боюсь шумных мест. Открытых мест! Я так хотел увидеть солнце, и что?! Что, Грейнджер?! Я задёрнул шторы, чтобы не видеть его! И ты говоришь, чтобы я пошёл в кафе на свидание с тобой? — Это не свидание. И моя фамилия У… — Нет. Не произноси эту отвратительную фамилию. — Тем не менее, я замужняя. Драко машет головой. — Нет. Ты Грейнджер. Она сделала шаг от него и тихо сказала: — Я отправлюсь за едой. Постараюсь купить всё необходимое для тебя. И сразу вернусь. А ты… Ты постарайся успокоиться.

──────ɤ──────

Драко.

──────ɤ──────

И, не ожидая ответа, она трансгрессировала. А Драко подумал: «Она вернётся… Вернётся. Нужно, чтобы она увидела меня не таким. Чтобы я понравился ей…» «Она заметила, что у меня опять стоит?» Драко метнулся в ванную комнату. Открыл краны в душевой. Скинул с себя одежду, которую он нашёл в своём шкафу. Эту одежду он носил девять лет назад. Старая, пыльная, поедена молью. Но другой у него нет. Встал под прохладную воду. Чары, которые контролировали температуру воды, ослаблены. Но за девять лет Драко так привык к ледяной воде, что даже прохладная вода сейчас ему кажется тёплой. А если бы он помылся, как когда‑то раньше, наверняка получил бы ожоги. Драко уделил намного больше внимания мытью своего тела, чем раньше. Особенно чистота члена его волнует. Так намывал его, думая о том, что сегодня он обязательно трахнет Грейнджер, что только от одной этой мысли кончил. Зажал пальцами головку. — Твою мать… Я же кончу сразу, как только коснусь её киски. «Она будет смеяться. Скажет, что я скорострел. Будет смеяться и уйдёт». После душа Драко попытался найти вещи получше. По сути, всё в одном виде. Но что‑то меньше задето молью. Когда ходил по комнате, замер возле зеркала. Девять лет он не видел себя в отражении. За прошедшую неделю он не решался посмотреть на себя. А когда задёрнул шторы, в целом забыл о том, что есть зеркало. А сейчас… Он подошёл и открыл шторы. Вернулся к зеркалу. Драко успел надеть только бельё. Трусы висят на нём. И если бы член опять не стоял, возможно, трусы упали бы с него. Он посмотрел на себя полностью и не узнаёт человека, который смотрит на него из отражения. Это не он. Не тот Драко Малфой, что когда‑то с высокомерным спокойствием взирал на всех. Не тот мальчишка, что бросал презрительные реплики в Хогвартсе. Он видит призрака. Бледного, измождённого. С пустотой в глазах. Серая кожа практически просвечивает рёбра. Ключицы торчат, как лезвия. Мышцы атрофировались за годы неподвижности. Руки… Костлявые, с выступающими венами. Он сжал кулак, и сам удивился, насколько слабым оказалось это движение. Раньше он мог сжать руку так, что костяшки белели, а теперь… Теперь он едва чувствует собственную силу. «Грязный», — вдруг подумал он. Даже после душа он всё равно ощущает на себе запах Азкабана. Запах затхлости, крови, отчаяния. Будто тюрьма въелась в кожу, в кости, в сознание. Драко провёл ладонью по лицу и так отчётливо ощутил впалые щёки, острые скулы, жёсткую щетину, оставшуюся после бритья опасной бритвой. Кожа серая. Под глазами тёмные круги. Волосы короткие, неровно обрезанные, тусклые, безжизненные. Он провёл по ним рукой: даже мокрыми ощущаются какие‑то ломкие, жёсткие, как проволока. Совсем не те ухоженные пряди, что когда‑то укладывал с особым старанием. «Разве захочет меня Грейнджер вот таким? Ей будет мерзко. Отвратительно от меня». Руки Драко задрожали. Всё его тело задрожало от осознания того, что от него осталось. Не в силах больше смотреть на себя, он резко пошёл и закрыл шторы. Но тут же понял, что Грейнджер скоро вернётся и увидит его. Не одевшись, вышел из комнаты и пошёл куда подальше. Куда‑нибудь, где она не найдёт его. Вдруг раздался шипящий голос в голове: — Ты никто. Ты ничто. Ты остался там, в Азкабане. Это всё иллюзия. Её нет. Её никогда не было. «Знаю. Она не приходила. Это была галлюцинация. Она никогда бы не пришла!» Драко дошёл до самой дальней части дома. Зашёл в комнату, где мебель под пыльной тканью. Забился в угол и накрыл голову руками. И опять голос Волан‑де‑Морта: — Какой же ты жалкий. Сжал руки в кулаки так, что отросшие ногти впились в ладонь. Но боль не помогает. Голос отца раздался прямо в ухо: — Ты чистокровный… Ты достоин лучшего… Ты лучший. Драко стал отчаянно мотать головой из стороны в сторону. «Я ничтожество. Ничего не достоин». Вдруг он почувствовал ледяное прикосновение к плечу. Резко обернулся. Позади стена. Но ощущение осталось: будто кто‑то стоит за спиной, дышит в затылок, ждёт, когда он отвернётся. — Нет, — прошептал Драко. — Здесь никого нет! Нет и не будет! И её здесь не было! — Драко? — раздался мягкий голос Грейнджер. Но он зажал уши и мотает головой. — Нет! Ты нереальна! Убирайся! Убирайся! Хватит терзать меня! Драко сильнее зажимает уши и шумно, глубоко дышит. Зажмурил глаза с такой силой, что поплыли цветные пятна. Но вместо того, чтобы исчезнуть, как обычно, Гермиона прикоснулась к его лицу. Драко замер. Но глаза не открывает, только шепчет: — Ты нереальная. Ты мой вымысел… — Тише… — и она снова сделала то, что он совсем не ожидал. Села рядом и обняла. Придвинулась ближе и обняла плотнее. А он одеревенел от этого. И не понимает, это реальность или вымысел. «Если это вымысел, можно трахнуть её. Настоящая Грейнджер даже не узнает об этом. Мы ей не скажем. Я… Я не скажу ей». Посмотрел на неё. — Возьми меня за руку, — решил на всякий случай проверить. Воображаемая Грейнджер никогда не берёт его за руку. Она продолжает обнимать его. Драко чувствует её тепло, аромат. Нерешительно он поднял руки и положил ладони на её спину. Как странно прикасаться к ней. Даже к ненастоящей. «Или она настоящая?» — Грейнджер… Пожалуйста. Возьми меня за руку. — Ты весь дрожишь. «Потому что я, блять, хочу тебя! До потери сознания хочу трахнуть тебя!» — Почему ты пришла? — Драко… — пытается отстраниться, но пальцы Драко сжались сильнее на ней. — Грейнджер, почему ты пришла? — Отпусти. — Не хочу… Почему ты пришла? — Потому что переживаю за тебя. «Она точно нереальная. Реальная Грейнджер ответила бы что‑то, что будет касаться протокола, правил. Что угодно, но только не личное отношение к нему. Она вымысел…» Драко запустил руку в её волосы и потянул назад. Она сдавленно вскрикнула и упала на спину. Драко тут же оказался на ней. Откуда‑то взялись силы, и он раздвинул её ноги. А может, она недостаточно сопротивляется. Или вымысел. — Драко, остановись. — Я не сделаю тебе больно. Опустил руку по её телу и, нащупав пуговицу на брюках, расстегнул. Потянул молнию вниз. Затаив дыхание, просунул руку под её одежду и обхватил пальцами нежную плоть. Касаясь губами её губ, прошептал: — Какая ты приятная… Грейнджер… Я так хочу тебя. Меня с ума это сводит. — Ты думаешь, я плод твоего воображения? — её голос дрожит. — Конечно… Я хорошо спрятался, и ты не могла меня найти. — Я хочу взять тебя за руку, — вдруг решила она. — Поздно. Я не хочу. Потому что если ты реальная, я уже не смогу остановиться. Он наклонился к ней и коснулся её губ. У неё нежные, такие вкусные губы. В сознании постоянно бьёт ощущение, что она настоящая. А не его фантазия. Не может быть, чтобы галлюцинации перешли на новый уровень безумия. Слишком реалистичные ощущения, она реалистичная. Но почему она не взяла меня за руку, когда я попросил дважды?! Она вцепилась в его худые, голые плечи в попытке оттолкнуть. Но Драко перехватил её руки и задрал над её головой. Держит одной рукой, опираясь в пол на локоть. А второй рукой спускается по её телу. При этом постоянно делая попытки поцеловать её. Но она не отвечает на поцелуй. — Поцелуй меня. Пожалуйста… Поцелуй… Но она только смотрит на него широко открытыми глазами и немного дрожит. Драко приподнялся над ней и стянул с неё брюки с бельём до середины бедра. «Жаль, что она не в юбке. И странно, что мой больной разум не позаботился об этом. Брюки снимать дольше и неудобнее». Он просто взял её за бедро, повернул на бок. Так, что плечи её остались прижаты к полу. А нога поднята вверх и вбок. Драко стянул с себя трусы и навёл головку члена на её киску. И она сухая… «Почему она сухая?! Она должна быть такой мокрой, чтобы я, блять, тонул в ней! А она сухая! Сухая!» И он уже понял… Смог осознать, что она реальная и не сопротивляется сильнее, потому что боится. Он для неё эмоционально нестабильный. Если она проявит чуть больше несогласия, он может… Драко сам не знает, что он может. Сейчас он хочет только вылизать её и потом трахнуть. Чтобы она стонала под ним и просила ещё. Отпустил её руки и, взявшись за её брюки, потянул до самого низа ног. Одну её ногу потянул вверх еще выше, чем до этого. Так, чтобы её промежность открылась больше. Теперь она лежит на боку с поднятой одной ногой практически до груди. Драко спустился вниз по её телу и стал лизать, сосать, трахать её языком. Она задрожала. От возбуждения или от страха… Хрен его знает. Но он сунул в неё палец и почувствовал, как быстро она становится мокрой. Она протяжно застонала. Сильнее задрожала. Выгнулась. Пальцы Драко впились в кожу её бедра. — Какая же ты вкусная, Грейнджер. Разреши мне жрать тебя каждый день. Вместо еды. Снова обхватил губами клитор и пососал его, а к одному пальцу добавил ещё один и согнул. Стал делать резкие движения. Она вскрикнула. А он кончил. Даже не касаясь члена, кончил. И вдруг хлопок. И он один лежит на полу. Пальцы всё ещё мокрые и согнутые. Она трансгрессировала. Сбежала. Драко сел и понять не может почему. Почему она сбежала. Почему он не вспомнил, что у неё палочка куда способнее его палочки. И она может сбежать в любой момент… Провел пальцами по влажным губам, всё ещё ощущая её вкус. И хочет ещё. — Твою мать, Грейнджер… В следующий раз я позабочусь, чтобы ты так легко не сбежала.