РЕТТАЧ: ИНВЕРСИЯ

      Ну, как завтра. Через два часа: её отрубило только к утру, спать от нервов было невозможно, и от яхты её отрывает писк: она ужасно не успевает: вбегает в разных ботинках в такси — взяла в долг на эконом. Здесь душно и пыльно, но пока она ничего не замечает. — Вы в курсе, что у вас оплата наличными? — протягивает таксист обернувшись, не двигаясь с места. Нервные манеры вперемешку с её героиновым шиком ему, видимо, не понравились. — А вы в курсе, что я неуравновешенная наркоманка? — протягивает купюры, водитель собирается поставить ей ноль звезд и заводит машину.       Антра сжимает папку: физическое портфолио: ну, на всякий: старомодно: old fashion: это полный абзац. Нервничает может даже не из-за времени: она никак не может успокоиться, что предаёт Стаса и их проект. Не может успокоиться, что щит на любые вопросы она сейчас обменяет на пять дней в неделю с премией и страховкой. Из статуса «непризнанный гений» она собирается перейти в «гений нереализованный».       На повороте с другой части сиденья прокатывается бутылка: катится прямо в локоть. Она мятая и грязная, без упаковки, Антра пытается аккуратно скинуть ее локтем, чтобы не трогать руками, но на следующем повороте её саму кидает в противоположную сторону: тут не застегиваются ремни. Водитель шепчет непечатное, Антра думает обсценное, а в окне мелькает псайтековское: снова черно-бирюзовые жилеты по улице, раза два. Антра отворачивается в пол, где пустые упаковки, и крутит разными ботинками: плюс к напряжению: вдруг увидят и не примут? И что страшнее — вдруг примут?       Пролетает по ступеням и успевает прыгнуть в лифт, поправляет волосы и рубашку. Все остальные девчонки на каблуках, кто-то ярче, кто-то формальнее. В обычной обуви Маркова примерно одного роста с остальными девушками, но всё-таки смотрит слегка сверху-вниз; Антра аккуратно смотрит дальше на других в лифте и успокаивается, что харасмент её точно не коснётся.       «Одежда же формальная, а какая разница на волосы? Розовый это же, ну, очень мило и женственно, начальнику мужчине должно понравиться. Фак, у меня же каре»       Здесь ещё люди, так-то кандидаты: неважно: она ходит по коридору и, уточнив, что её позовут, успокаивается, что не опоздала. Ей не нравится дурацкая карандаш, но мини неуместна. Ей не нравится дурацкая рубашка в линейку, но другой не было. Хотелось блузку, может пиджак, может подвеску или браслет. Ну, раньше хотелось. Сейчас она в единственном парадном и целом и слава богу, лучше было просто физически невозможно. Она искала повод купить новое для чего-то, что ей нравилось бы: для какой-то лучшей жизни. А прибить свою карьеру — так себе вечеринка.       Не нравится, что здесь вендинговый с кофе: потому что даже на него денег нет, а будь деньги, она бы не осмелилась принимать вещества от настолько неухоженного и грустного аппарата.       Такой же грязный и пожелтевший, в прошлом белый кулер, вкруг остальные пришедшие и туфли строгие мужские или строгие с каблуком женские. Она прям видит: эта конкретная, но при этом совершенно абстрактная дорога, как в любом городе страны, утром и вечером, иногда несколько раз в день, эти абстрактные стандартные, как везде, коридоры, этот конкретный пошарпанный лифт: всё твоё будет, дорогуша, будешь таблицы в экселе рисовать или чат-бота учить в поддержке отвечать. Антра даже не понимала, на какую именно должность её возьмут: разброс был мощный, а главное зарплата была умеренной и гарантированной — в этом месте некоторые её однокурсники уже лет пять работают, все классно, не жалуются.       «Да, формальщина и офисы... и это в двадцать четвёртом году... Для айтишников... Или я буду бухгалтером. Нет, я буду человеком со стандартным заработком»       По улице проезжает парень на электросамакате: в черно-бирюзовой жилетке. Антра снова отворачивается от окна, задевая иссохшее полузеленое растение. Глухо слышит как вызывают другого человека.       Резко спину ровно: Антра рефлекторно отвечает на звонок: вдруг так приглашают на собеседование? — Здравствуйте, вы Антра Маркова? — Здравствуйте, да? — и хмурится. — Меня зовут Карина, я из компании «Псайтек». Моя задача связаться со всеми перспективными специалистами из нашей области, — Антра считает голос записью бота и почти сбрасывает, когда человека впереди зовут в кабинет, но застывает на следующих словах, — но меня попросили позвонить лично вам.       «Попросили? Кто мог попросить звонить мне? Кому вообще известно моё имя в Псайтеке?» — Скажите, вы знакомы с международным форумом, который проходит этой зимой? — Нет, не знакома, — сильнее хмурится, потому что врёт, потому что типа не отправила им заявку и вообще она обожает обычные офисы. — Странно, ведь мы получили вашу заявку.       «Я так и не научилась врать, кажется» — Но я напомню: ведущие специалисты в области могут поделиться своими открытиями и разработками среди коллег, а также привлечь внимание инвесторов. Вполне вероятно, именно тех, кто проспонсирует дальнейшие исследования.       Антру вызывают, но она спиной к двери: глядит в окно на жилетки и ждёт каждое следующее слово не дыша.       Наша команда заинтересована в вашем стартапе и, если вы готовы провести полноценную демонстрацию, мы будем очень рады оказать вам поддержку на начальных этапах. Сможете ли вы представить рабочий прототип к форуму?       Она сбрасывает, ведь к ней подходит галстук и ведёт на рабочее место. В выцветшей пожелтевшей рубашке он, как кулер, с водой в глазах и голове, ведет ее по странному неоднородному ковролину к начальству через: в картонно-серой гамме Антра привлекает слишком много внимания стрижкой цвета баблгам и лицом оттенка «вы все здесь пятикратно тупые». Она не имела это в виду, но визуально так получалось.       Двое застывают у двери: галстук слышит разговор начальника, так что Антра покачивается на носках и нейтрально-вежливо смотрит по сторонам. — Анорексичка какая-то, видишь пальцы красные? Точно всё обратно сливает. Маркова услышала и аккуратно развернулась: две женщины неаккуратно шептались. — Анорексия характеризуется отказом от приёма пищи, в отличие от булимии, при которой еда употребляется, но с последующим её возвратом. А это, — она показывает разодранные пальцы, — нервная экскориация, — галстук дёргает её за локоть и шикает. Это было неожиданно грубо, но женщинам показалось забавным. — Да зачем целиком читать? Я выжимку с сетки взял, ну, в целом понятно, — лысоватый и красный, качается в кожаном кресле и отклоняется, — ща, погоди минутку, — галстук кротко стоит в двери, приоткрыв на пару глаз, и ждёт команды, — давай сюда, — проходит с Марковой и держит дистанцию. — Это стажёр. Сперва к вам решил обратиться, чтобы вы сказали, что сделать. — Проведи её, объясни там, ну, попроще, чтобы она поняла, как что открывать там, — возвращается к телефону, — как включается там, — отворачивается в кресле. — Извините, — запальчиво, — я нейросети обучала, через которые вы свои «выжимки» получаете. Я определённо знаю, как включить компьютер. — Ну, раз такая умная, и до остального дотумкаешь. Будешь ей помогать — премии у тебя не будет, — глядит на работника, гудки прекратились, взгляд увёл, — алло, да-да, — махнул на работника, — свободны.       Тот вышел так быстро, что плечом толкнул Маркову. Те женщины снова рассмеялись. — Даже ухватиться не за что, сложно ей будет, — оценивающе проходит глазами снизу-вверх парень у кулера, пока его коллега согласно кивает. Она хочет найти раздражение, которое взвалит щитом и отобьет неприятные эмоции, но её агрессия в вечном дефиците: в этот раз Маркова снова теряется и падает эмоционально. — Может помочь кто-то мне? Пожалуйста, у меня тут не работает файл? — чей-то робкий голос обращается к коллегам, но головы спрашивающего не видно. Антра идёт на слух: работница примерно её возраста, грустно-пастельная и в прямоугольных очках, не может разобраться с таблицей. — Давай посмотрю, — Маркова закрывает лишние вкладки и перезапускает приложение, поставив где нужно галочки. Всё заработало. — Быстро ты, я тут полчаса возилась. Спасибо, — поправляет очки и начинает печатать по одной букве в секунду. Возможно, всё не так плохо, и ей просто попались пара-тройка, ну квартетик неприятных ребят, а дальше всё будет нормально.       Параллельно со своей работой Маркова периодически подходила то к одним, то к другим, когда тупила техника или программы. Искренне надеялась, что взаимовыручка обязательно окажется плюсом в её работе и сказочный дух коллективизма превратит их месяца через три, в одну большую добрую семью.       Рабочий день подходит к завершению: всё сделано, у других всё тоже складно, Маркова ожидает соответствующую оценку: было приятно понимать свою полезность. — Чего пришла? Ты ничего такого не сделала ещё, чтобы оклад получать, — листает что-то в телефоне, даже не смотрит. — Я перевыполнила план на сегодня, как и несколько других людей благодаря совместной работе. — Кому ты там помогала? Нашлась помощница, — подбородок его тонет в телефон, — сегодня даже эта, очкастая, ко мне сто раз не подходила, всё сама сделала. Она тебя в лицо-то не знает, сидит в углу где-то, помогала она всем. «Ясно. Благотворительный вечер» — Плюс нарушение субординации, неуважение к сотрудникам, ещё... —Простите? — Хамить не надо было другим, я уже всё про тебя понял, наслушался вот так, — показывает на горло, точнее на топкую полосу между подбородком и телом. — Давай, научишься себя вести, тогда поговорим.       Разные мысли идут в голову, Маркова их отрубает и не развивает, обрабатывая, как поступить: а) тактично согласиться, чтобы в будущем получить одобрение, б) сказать правду про остальных, которой не поверят, в) молча уйти.       Ей ничего не нравится, но искорка-то фитиль палит: Маркова подносит фейерверк: но он остается в ментальных черновиках: Антра ровно выдыхает и спокойно произносит: — Полагаю, наши перспективы разного масштаба, поэтому я не могу продолжать работу здесь. — Ноль — это не масштаб, свободна, — весело от самого себя, отмахнулся рукой. Через полчаса Маркову глушит в автобусе провал оплаты. — Извините, почему у меня карта не проходит? — Так цены подняли.       А у неё чистый ноль на счетах: нулейший. Не хватает всего несколько рублей, но контролёру без разницы, всегда ты нищий или только сегодня: не хватает — не катаешься. Просить у незнакомых ей очень неловко: ещё свяжут как мошенницу и скинут в участок. Паршиво. Она звонит Стасу минуту, три, гудки обрываются. Есть еще знакомые и бывшие коллеги, но просить у тех, с кем она сдавала федеральные проекты, десятку на проезд — всеповальное поражение. Остаётся лишь один вариант: мама.       А ведь пришлось проехать лишнего: пока дозвонилась, пока договорилась. Было стрёмно просто выбежать или отказаться, тем более что путь ей перегородили, и был бы совсем неадекватный рейв или новый вирусный ролик «розовая дебоширка».       Ничего хорошего после последних слов не произошло. Маркова доехала, пройдя лишнее, и этого достаточно, мыслей и так слишком много, она стирает диалог из памяти, вытряхивается наружу и побеждённо выдыхает: вдоль дачных домов где-то залило дороги, шины выбили ухабы и грязь, идти добрых двадцать-тридцать минут, а она в открытых туфлях. — Супер-класс, ралли на ногах, симулятор сапёра, — набрасывает шутки, чтобы отвлечься от водного неприятного звука и вязкости, и иногда молится, чтобы проезжающая машина не устроила феерию.       А идти и идти: Антра уже успела забыть сегодняшний день, опустить детали диалогов с мамой и офисом, потом начала планировать завтра, затем снова утонула в дурацких ситуациях и сожалениях, отвлеклась на птиц пару раз — просто зациклилась уже и автоматом бредёт. Шкала терпения переполнена и бьется сколами: грязно и душно, плюсом несколько километров по топям, отказалась ещё, на поводу у вины, от пропуска в Псайтек, чтобы вернуться куда? В рухлый деревянный артхаус, иногда без электричества и горячей воды, с макаронами из еды? К человеку, который принимает её присутствие как должное и закапывается в громадных долгах, на взятие которые готов рисковать?       Светит красный свет. Машин даже в радиусе слуха нет, вокруг ни лица, но для безопасности Антра ждёт отведенные шестьдесят секунд. Снова путается в мыслях и спотыкается, а секунд только пять прошло, только шесть, и так непонятно, почему она, ничем не рискуя, стоит и смотрит в красное.       Поднимается, наконец, по ступеням, открывает грубый замок и дверь, кладёт на полку вещи, хоть и хочется скинуть просто, и оказывается на диване: один пропущенный, вероятно с Псайтека.       Слышится шум. — Сегодня пробовал договориться с Памурзиным, чтобы тоже приехал, — снимает пиджак и часы, проходя мыть руки. Антра делает так же, подходит к раковине и льет остатки средства для посуды. — Стас, никто не переедет из столицы в Новогорск, даже ради адронного коллайдера. Он её не слышит и смотрит на пустой флакон: — Я чем сковородку отмывать буду теперь? — Ты мне предлагаешь крошки хозяйственного брать? — Я же так сделал. Маркова не хочет конфликтов: прикрывает глаза и возвращается на диван. Неприятно. — Памурзину, видимо, тоже надоело одни макароны жевать. — Если бы вы со мной крутились в новых кругах, подавали заявки и приходили на мероприятия, может, нас бы уже заметили или купили. Я же один это всегда делаю. — Да, я не фанатка светить лицом. Но я отказалась от стажировки за рубежом, чтобы продолжать работать здесь. — Это когда ты уезжала на две недели? И хочешь сказать, ты бы смогла держать это в секрете полгода, ни разу не использовать в споре?       Ей неприятно, но развивать это будет только хуже.       Антра осознает своё положение целиком: классический вариант она не вывезет, начальники-кулеры — это финансовый и ментальный провал. Продолжать работать над Инверсией — значит дальше одалживать на интернет, есть овсянку с водой и, по праздникам, брать не в долг. А вещи понадобятся: крутит носками, глядя на туфли-внедорожники, убитые вместе с кожей, вспоминает, что шампунь и краска заканчиваются, и что придется таскать кастрюли и греть воду в несколько заходов, прежде чем идти в душ: без бойлера две недели в месяц остаётся лишь холодная вода.       Всё уходило на Инверсию. Платное участие в номинациях и конкурсах, билеты на дорогу и жилье во время выставок в других городах, плюс транспортировка, плюс закупать оборудование, оплачивать огромный расход электричества, периодически сдавать массивные задачи на аутсорс — и это лишь часть. — Стас, я должна тебе объяснить обстоятельства. — Только не говори, что раз Памурзин ушёл, то и ты тоже. — Не в этом дело. Его уход был закономерным, и Оксана первая поняла, что ресурсы и время выгорают, а огня всё нет. — Нужно уметь продолжать начатое, а ты хочешь сдаться после первой неудачи? — У нас этих неудач два года подряд, Стас, — встаёт и ставит руки на виски, — я больше не хочу выбирать между ужином и такси, зная, что такие издержки ничего не дают. — И что ты предлагаешь? — скидывает очки и складывает руки. — Вариант «а»: я ухожу работать на фриланс, а ты остаёшься с Инверсией наедине. Вариант «б»: мою заявку в Псайтеке принимают, и мы получим шанс на финансирование. — Нет, сразу отметай, — качает головой, — в Псайтеке кроме аферистов и распиаренных терапевтов ничего нет. — Хорошо, вариант «а», — ставит греться кастрюлю, — если всё пойдёт хорошо, съеду до нового года.       Кёниг молчит, застыв с рукой у лица. — Думаешь, я этого хотел? — обводит пространство. — Я хотел помогать, не двум людям в месяц, а сразу многим, если бы всё получилось. Хотя мог бы за это время поставить на ноги стольких людей, которым реально нужна помощь. Но по итогу я собака-поводырь, которая никого не ведёт. Неожиданно Кёниг меняется и набирает тревожные обороты: — Не то, что чужим людям, я даже родителям помочь не могу. Зато я набрал у них долгов, — машет головой, — появляюсь раз в полгода, а им и так из-за... — он резко сжимает челюсть и выдыхает. Показывает, что всё нормально, и еще пару минут Антра обеспокоенно смотрит за Стасом. Он не знает, как реагировать.       Звонок из Псайтека . — Стас, я понимаю, что ты скептически, почти враждебно относишься к Маркову, но, — останавливает за рукав, — это наш шанс. Пусть финансируют, но потом мы вернёмся и сделаем, как ты и планировал. Маркова думает о другом: она представляет, что наконец не будет километров проводов, что модели будут рендериться не по восемь часов, а почти сразу, как симуляцию можно будет увеличить до размеров комнаты, а не участка метр на метр. — Как мы и планировали? — Да, всё будет так, перевезем оборудование сюда. Нам оплатят трансфер, мы ничего не теряем, даже если проект не одобрят. Стас, другого пути не будет. Хмурится и уходит сыпать кофе в кружку и сыпет мимо и непонятно ходит из стороны в сторону. — Я остерегаюсь, чтобы он не превратил это в очередной 6-D аттракцион. Или сольет нас в геймдев. — Мы всегда сможем отказаться. Сейчас или никогда. Если тебе покажется, как что-то идёт не так — мы сразу остановим машину. Давай просто попробуем: это последний рейс, -- и протягивает руку. Он думает: глядит на закипающую кастрюлю, на чужую испорченную обувь, на свою потрёпанную, и — где-то в подсознании — стыдит себя перед родителями.       Он принимает её рукопожатие. — Я тогда инвесторам позвоню, что Инверсия работает. — Как-как ты её назвала? — неосознанно поднимает уголок губ. — Какая разница, мы же всё равно не отправляем заявку на какой-нибудь там международный форум. — Проект уже одобрили? — Наш Псайтек сегодня звонил, сказал мы очень перспективные и наверняка рентабельные. Будем готовить презентацию. — Так мы оба продались? — Нас ещё не купили, Стасик. Но обязательно купят, если будем стараться.       Снова остановился: сжимает себе челюсть и проговаривает: — Вряд ли нам выделят большой бюджет. Но это будет уже настоящее продвижение. Маркова привыкла, что Стас уходит куда-то мыслями, поэтому говорила ему в спину: — Если наш проект выберут, у нас будет полгода. Ну, — прикидывает даты, — уже месяцев пять. Контрольная точка через три месяца. Будет совсем дрянь — закроемся и разойдемся. Если нет — доработаем и проведём демонстрацию. — Значит пока на три месяца? — невнятно слышно из-за его привычки чесать бороду, но Антра всё понимает. — Значит пока так.       И вот он, вот он реальный Кёниг: огромными шагами улыбается и держится за голову, выдыхая смехом. По комнате из стороны в сторону качает головой и всё никак не начнет говорить, только возьмется за слово и сразу усмехается и ещё сильнее раскачивает ход по скрипучим доскам.       И она наконец чувствует себя на месте. Её стабильность вернулась. И теперь Антра сделает всё, чтобы создать новую стабильность. Стабильно хорошую работу и стабильно хорошую жизнь.       Теперь всё будет правильно. Теперь —будущее.