Рэнса для восьмерых.

Сынмин стоял посреди Богом забытого, грязного переулка, сжимая в руке ржавую метлу. Около получаса назад на его телефон пришло личное сообщение. 💬 Куратор: «Усо, твоя задача — вымести до блеска весь мусор на пересечении 5-й и Рабочей улиц. Докажи, что ты умеешь не только языком чесать. Приступай прямо сейчас». Сынмин сначала просто хотел проигнорировать этот бред, но в следующую секунду экран зажегся новым уведомлением: «Иначе Чонин и его родители сядут прямо сегодня по приезде». Сынмин до скрипа стиснул зубы. Против этой безжалостной машины шантажа не попрешь. Ему пришлось переступить через свою гордость и начать хмуро мести асфальт. В 19:40, когда весенние сумерки уже окончательно сгустились, из-за угла вывернула компания из четырех местных гопников. Они были крупнее, старше и явно искали повод докопаться. — Опа, че за фифа в брендовых шмотках у нас тут дворы метет? — заржал один из них, сплевывая шелуху от семечек прямо перед Сынмином. — Слышь, очкарик, поясни за шмот. Откуда такие бабки на куртку? А ну, выворачивай карманы, проверим, че там у тебя! Сынмин медленно опустил метлу. Он понимал, что их слишком много. Драться он не умел, его оружием всегда были слухи и ложь, но здесь это не работало. Гопники окружили его, и один из них с силой толкнул Сынмина в грудь. Сплетник отлетел на стену и поморщился от боли, понимая, что сейчас его будут просто убивать. Чанбин только что вышел из спортзала, оставив там спящего после их бурной вспышки Феликса. Голова боксера гудела от осознания того, какую глупость они совершили. Он шел по улице, пытаясь остыть, когда услышал в переулке крики и глухие удары. Завернув за угол, Чанбин увидел, как четверо амбалов зажали Сынмина у стены и уже начали методично избивать его ногами. В голове Чанбина не было ни страха, ни сомнений. Если Сынмина сейчас покалечат или грохнут — цепочка порвется и всем конец. А еще внутри Чанбина вскипела ярость от того, что кто-то посмел тронуть хрупкого язвительного Сынмина. — Эй, выблядки! А ну отошли от него! — взревел Чанбин, на ходу разминая кулаки. Гопники обернулись, но не успели даже ничего сказать. Чанбин влетел в толпу как разъяренный танк. Первый же его сокрушительный хук слева отправил самого крупного гопника в глубокий нокаут. Второму он сломал нос точным прямым ударом, а оставшихся двоих просто впечатал головами друг в друга. Чанбин тяжело дышал. Его костяшки снова были в крови, но бой был окончен за минуту. Профессиональный боксер в ярости — это страшная сила. Гопники поспешили уползти прочь, скуля от боли. Чанбин подошел к тяжело дышащему Сынмину и помог ему подняться, придерживая за плечи. — Ты как, Усо? Цел? — хрипло спросил Чанбин, заглядывая в его испуганные глаза. — Какого хера ты вообще тут делал?! — Я… я убирался по приказу куратора, — Сынмин вытер кровь с разбитой губы, во все глаза глядя на тяжело дышащего, сильного Чанбина. Внутри Сплетника впервые зажглась искра искреннего восхищения этой грубой силой. — Спасибо, Тэцу. Если бы не ты… Чанбин хотел спросить что-то еще, но в этот момент тишину весеннего вечера разорвал оглушительный, пронзительный звук сирены Куратора. Он доносился одновременно из кармана Чанбина, Сынмина и вообще всех восьмерых парней в городе. Они дрожащими пальцами достали телефоны. В общем чате светилось сообщение от создателя группы: 💬 Куратор: «Последнее предупреждение было истрачено. Блондин выбывает из игры». Чанбин выронил телефон из рук. У него похолодели пальцы. Блондином в их банде был только один человек — Феликс. Тот самый Феликс, который остался спать в раздевалке спортзала после того, как они разделили между собой боль и страсть. Чанбин и Сынмин в полнейшем шоке уставились друг на друга. Смерть Феликса или его окончательный срыв означали только одно — их 20-дневный ад подошел к концу самым страшным образом. Чанбин и Сынмин бежали к спортзалу так, будто от этого зависела не только их жизнь, но и вращение планеты. Чанбин с силой распахнул дверь раздевалки и замер на пороге. Скамейка была пуста. Куртки Чанбина на ней больше не было, как и самого Феликса. Вокруг валялись только остатки бури и стойкий запах страха. — Его нет… — выдохнул Чанбин, чувствуя, как сердце падает куда-то в пятки. — Слышь, Тэцу, — Сынмин подозрительно прищурился, оглядывая раздевалку и замечая смятые вещи на полу. — А что ты вообще делал с ним здесь в зале? Ты сказал, что нашел его на кладбище и притащил сюда. И всё? — А что еще?! — резко огрызнулся Чанбин, включая свою защитную агрессию и пытаясь скрыть панику. — Принес, положил на лавку, чтобы протрезвел, и ушел! Я ебу, куда этот торчок делся?! Сынмин промолчал, но в его глазах промелькнуло сомнение. Интуиция сплетника подсказывала ему, что между боксером и наркоманом произошло что-то выходящее за рамки простого спасения, но сейчас было не до этого. Феликс пропал, а Куратор написал, что он «выбыл». ___________________________ Утром на крыльце школы собрались все семеро. Напряжение было таким, что воздух казался наэлектризованным. Хёнджин не спал вторую ночь подряд, его трясло, а взгляд метался из стороны в сторону. Джисон и Минхо всё еще были скованы под курткой, и Джисон едва успевал за резкими движениями Психа. Чан и Чонин стояли рядом, хмурые и молчаливые после своей лесной ночи. — Он не выходит на связь, — Бан Чан в сотый раз обновил чат. — Телефон выключен. Либо Куратор его грохнул, либо… — Да заткнись ты! — рявкнул Хёнджин, готовый сорваться. — Не мог он просто так… В этот момент школьные ворота открылись, и на территорию вальяжной походкой зашел Феликс. На нем была помятая одежда, капюшон накинут на голову, а на лице блуждала наглая, абсолютно беззаботная ухмылка. Он лениво потягивал из жестяной банки энергетик. Увидев семерых парней, которые смотрели на него с открытыми ртами и диким ужасом в глазах, Феликс остановился и вытащил наушник. — Че вы так вылупились на меня, придурки? — Феликс хрипло рассмеялся, отпивая из банки. — Будто призрака увидели! — Ты… ты живой?! — выдохнул Сынмин. — Куратор написал, что ты выбыл! Где ты шлялся, тварь?! — Да в зале душно стало, пивка захотелось, вот и свалил, — Феликс пожал плечами. — А телефон сел еще вчера. Какое еще сообщение? Договорить он не успел. В эту же секунду массивные двери школы с грохотом распахнулись. Из них с визгом вылетела директриса, а за ее спиной показались трое суровых мужчин в полицейской форме. — Вот он! Держите его! — закричала директриса, указывая пальцем на Феликса. — Он пришел! Феликс замер, его наглая ухмылка мгновенно сползла с лица. Оказалось, что Куратор не убил Феликса. «Выбыл из игры» означало то, что Куратор слил на него абсолютно ВСЁ. Прямо сейчас в школе находилась полиция с полным, детальным досье на Феликса. Там было всё: даты и места, когда он принимал наркотики, адреса притонов, информация о родителях-порнографах и OnlyFans, и даже кадры скрытых камер! Его официально объявили в розыск за хранение и распространение в особо крупных размерах. Феликс с банкой в руке в полном ахуе переводил взгляд с полиции на парней. Минхо, понимая, что если полиция сейчас примет Феликса и начнет его колоть, то посыплется вся их цепочка, среагировал мгновенно и жестоко. Свободной рукой он со всей дури толкнул Феликса в грудь. — Беги, дебил! — взревел Минхо. Феликс не удержался на ногах и кубарем скатился со ступенек крыльца прямо на асфальт, выронив банку. Но страх заставил его тело сработать на автомате. Он вскочил, в ужасе оглянулся на бегущих к нему копов и со всех ног бросился прочь со школьного двора. — Стоять! Полиция! — заорали копы, срываясь в погоню за убегающим блондином. Уведомление от Куратора прилетело в ту секунду, когда Феликс уже скрылся за воротами школы: 💬 Куратор: «Глупые уебки. Попытаетесь спасти Юмэ — слив будет на всех прямо сейчас. Оставьте его копам». — Пошел ты нахуй, Куратор! — выплюнул Минхо. — Хватай шкеда, бегом к тачке! Парни дружно проигнорировали угрозу. Оставлять Феликса копам было нельзя — он бы сдал их в ту же секунду. Сынмин, Чан и Чанбин остались во дворе, чтобы устроить потасовку и отвлечь оставшихся учителей и полицию, а Хёнджин на панике пытался координировать их через чат, буквально грызя ногти до мяса от беспокойства за блондина. В это время Чонин, Феликс, Минхо и Джисон с диким топотом добежали до припаркованного за углом черного внедорожника. Чонин прыгнул за руль, Минхо и Джисон ввалились на заднее сиденье, буквально затаскивая за собой задыхающегося Феликса. — Газуй, шкед, газуй! — орал Минхо, натягивая капюшон. — Стойте! — Феликс в панике вжался в сиденье, тяжело дыша после бега. — Мелкий, тормози! Твою тачку сейчас запалят по камерам, тебя же менты повяжут! Нахрена ты рискуешь?! Чонин мельком глянул на него в зеркало заднего вида, хитро прищурился и дерзко подмигнул: — Спокойно, торчок. Мои предки — мошенники, а я их сын. Я эти номера скрутил еще три дня назад, когда на гонки ездил. Нас хрен кто вычислит! Внедорожник с визгом резины сорвался с места, оставляя позади воющих сиренами копов. Чонин довез их до дома Минхо. Оставлять приметную машину во дворе надолго было слишком опасно, поэтому шкед, высадив парней, тут же умчался прятать тачку в подземный гараж кого-то из своих богатых знакомых. Минхо, Джисон и Феликс быстро поднялись на четвертый этаж и заперлись в пустой, пропахшей сигаретным дымом квартире детдомовца. Феликс без сил рухнул на старый диван в гостиной, хватаясь за голову. Энергетик окончательно выветрился, оставив после себя лишь жуткий тремор рук и страх. — Пиздец… Мне пиздец, пацаны, — прошептал Феликс, глядя в пол. — Меня реально ищут. Моё досье у ментов. Минхо и Джисон сели напротив него на журнальный столик. Из-за короткой цепи наручников им приходилось двигаться абсолютно синхронно, что выглядело чертовски нелепо. Феликс поднял голову, сфокусировал взгляд на их руках и внезапно хрипло рассмеялся, несмотря на весь этот ад: — Слышьте… Вы че, реально до сих пор в этой хуйне скованы? Вы че, за всю ночь и полдня ключи не нашли? — Ага, блядь, нашли, — огрызнулся Джисон, зло дернув руку, отчего Минхо недовольно поморщился. — Мы сегодня все кусты под окнами перерыли, пока ты за пивом бегал! Нет там ключа! Этот Псих выкинул его в самую бездну. Феликс улыбнулся, и в его глазах впервые за утро промелькнул живой интерес: — Охуеть… А как вы в туалет ходите? Ну, чисто технически? Минхо тяжело вздохнул, закатил глаза и выдал своим самым фирменным, раздраженным тоном: — Как-как… Пиписьками меряемся, блять! Стоим над унитазом и смотрим, у кого струя длиннее и кто выше на стенку попадет! Тебе че, мастер-класс показать, нарколыга?! Джисон густо покраснел от таких подробностей и с силой пихнул Минхо локтем в бок. — Завали ебало, Кёки! Нормально мы ходим, просто один отворачивается и держит руку! Хватит нести этот бред! Феликс впервые за эти сутки искренне и громко заржал, на секунду забыв про полицию, досье и смерть родителей. Эта нелепая ситуация с наручниками и безумный юмор Минхо были лучшим лекарством от его паники. А в это время на другом конце города Хёнджин, Сынмин, Чанбин и Чан сидели в каком-то дешевом кафе, судорожно обновляя пустой чат и буквально сгрызая ногти от беспокойства за Феликса, не зная, что тот прямо сейчас заливается смехом в безопасном месте. Смех Феликса быстро сошел на нет. В пустой, темной квартире снова повисла давящая тишина. С улицы доносились отдаленные звуки сирен, напоминая о том, что Феликс — беглец. Его снова начало мелко трясти. — Пацаны… Мне страшно, — прошептал Феликс, обхватывая себя руками. — Меня ведь всё равно найдут. Рано или поздно. Минхо посмотрел на него. В глазах Психа не было жалости, но было понимание. Он сам всю жизнь бегал от проблем и закона. Минхо медленно поднялся со столика, увлекая за собой скованного Джисона. — Не найдут, Ликс, — хрипло произнес Минхо, подходя к дивану. — Мы не дадим. Но тебе нужно расслабиться. Твой мозг сейчас взорвется от паники. Минхо присел на диван рядом с Феликсом. Джисону пришлось сесть вплотную с другой стороны. Из-за наручников они буквально зажали блондина между своими телами. Феликс поднял на них свои расширенные зрачки. Он чувствовал жар, исходящий от обоих парней. В его голове, отравленной стрессом и остатками вчерашнего безумия, щелкнул какой-то тумблер. Ему нужно было забыться. Прямо сейчас. Любым способом заглушить этот липкий страх тюрьмы. Феликс резко подался вперед и впился в губы Минхо. Тот удивленно выдохнул, но уже через секунду ответил на поцелуй с собственнической, агрессивной силой, сминая чужие губы. Джисон замер, его сердце бешено заколотилось. Он хотел отпрянуть, но металлическая цепь на запястье резко натянулась, дергая его руку и прижимая вплотную к целующимся парням. Феликс, не разрывая поцелуя с Минхо, повернул голову к Джисону и свободной рукой притянул его за шею к себе, вовлекая в этот безумный, лихорадочный круговорот. — Вы чего… — выдохнул Джисон, когда Феликс коснулся своими горячими губами его рта. Но сопротивляться сил не было. Джисон слишком устал быть один. Ему до боли хотелось почувствовать хоть чье-то тепло. Это было странно, неправильно и дико. Минхо и Джисон были скованы за левую и правую руки соответственно, и это создавало массу препятствий. Цепь наручников то и дело со звоном натягивалась между ними, врезаясь в кожу и оставляя красные следы. Минхо грубо сорвал с Феликса футболку, толкая его спиной на диван. Джисону пришлось навалиться следом, его скованная рука оказалась прижата к груди Феликса. — Черт, эта херня мешает! — прорычал Минхо, пытаясь расстегнуть штаны Феликса свободной рукой, пока Джисон судорожно целовал бледную шею блондина, оставляя на ней яркие засосы. — Не смей останавливаться, Кёки… Пожалуйста, — простонал Феликс, выгибаясь навстречу их рукам и губам. Минхо и Джисон буквально делили тело Феликса на двоих. Минхо брал свое с привычной ему жесткостью и доминированием, в то время как Джисон отчаянно цеплялся за Феликса, ища в нем спасение от собственных суицидальных мыслей. Металлическая цепь глухо звенела в такт их прерывистым движениям и сдавленным стонам. Это не было любовью ни для одного из них. Это был чистый, первобытный инстинкт самосохранения. Животный трах на руинах их рушащихся жизней, где звон наручников отсчитывал секунды их хрупкой, безумной свободы. В комнате пахло грозой, потом и неприкрытым страхом. Наручники между Минхо и Джисоном диктовали свои правила, превращая этот процесс в сложный, изломанный танец боли и подчинения. Минхо был единственным активом в этой комнате. В его глазах горел тот самый темный, хищный огонь. Он привык брать то, что хочет, силой. Усадив Феликса к себе на колени лицом к лицу, Минхо заставил Джисона опуститься рядом на диван. Цепь натянулась, прижимая правую руку Джисона вплотную к бедру Феликса. — Смотри на него, Сини, — хрипло выдохнул Минхо прямо в губы Феликса, а его свободная рука жестко сжала хрупкую талию блондина, оставляя на ней будущие лиловые синяки. — Смотри, какой он красивый, когда боится. Джисон тяжело задышал. Его левая рука болела после вчерашних швов, но это меркло перед тем пожаром, который сейчас разгорался внизу живота. Он послушно подался вперед, касаясь губами шеи Феликса. На бледной коже блондина уже алели метки, оставленные вчера Чанбином, и Джисон, ведомый ревностью и собственническим инстинктом, начал методично перекрывать их своими — новыми, яркими и глубокими. Феликс застонал, запрокидывая голову назад. Его тело горело, как в лихорадке. Он только вчера был под грубым напором Чанбина в раздевалке, а теперь плавился под обжигающими руками Минхо и нежными, отчаянными поцелуями Джисона. Его сознание окончательно поплыло. — Минхо… быстрее, умоляю, — прохрипел Феликс, впиваясь ногтями в сильные плечи Психа. Минхо не заставил себя ждать. Он перехватил бедра Феликса, приподнимая его, и вошел в него одним мощным, глубоким толчком. Феликс вскрикнул, его глаза закатились, а пальцы судорожно вцепились в волосы Джисона, ища в нем опору. Джисон вздрогнул от этого крика. Ему было невыносимо жарко. Из-за натянутых наручников он чувствовал каждое движение Минхо, каждая вибрация от их тел передавалась ему через металлическую цепь. Минхо двигался ритмично и безжалостно. В каждый толчок он вкладывал всю ту ярость и агрессию, которую не мог выплеснуть на копов и Куратора. Его горячие руки оставляли обжигающие следы на бедрах Феликса. Но Минхо не забывал про Джисона. В какой-то момент он перехватил свободную руку Джисона, заставляя его ласкать Феликса спереди. Джисон вспыхнул до самых корней волос. Он никогда раньше не делал ничего подобного. Его пальцы дрожали, но он начал двигаться, помогая Феликсу, пока Минхо продолжал ожесточенно брать блондина сзади. — А-а-ах… Да… вот так, — Феликс плакал и смеялся одновременно, утопая в этой двойной ласке. Джисон смотрел на затуманенное лицо Феликса, на его взмокшие от пота волосы и чувствовал, как крыша едет окончательно. Он наклонился и снова поцеловал Феликса, забирая его стоны себе. В этот момент Джисон кончил вместе с Феликсом, просто от этой невероятной, болезненной близости и перегрузки чувств. Металлическая цепь наручников в последний раз жалобно звякнула и затихла. Через некоторое время Минхо тяжело опустился на спинку дивана, тяжело и часто дыша. Его грудь высоко вздымалась. Феликс без сил лежал на груди Минхо, его тело всё еще мелко подрагивало. А Джисон сидел рядом, уткнувшись лбом в плечо Феликса. Никто не проронил ни слова. Это не принесло им счастья или покоя. Это просто выжгло их изнутри, оставив на телах Феликса и Джисона новые обжигающие следы от рук Минхо и натянутого стального браслета. Феликс теперь был повязан с тремя парнями из их банды. И эта тайна была страшнее любого компромата Куратора. _________________________ В круглосуточной забегаловке на окраине города царила мертвая, гнетущая тишина. Четверка парней сидела за угловым столиком, и каждый сходил с ума по-своему. Чанбин ожесточенно хрустел костяшками пальцев, глядя в одну точку. Сынмин безостановочно дергал ногой под столом, отчего пластиковый столик мелко вибрировал. Бан Чан, пытаясь заесть дикий стресс, нервно и жадно запихивал в себя холодную картошку фри. А Хёнджин сидел бледный как смерть и буквально до мяса сгрызал ногти на пальцах, судорожно гипнотизируя взглядом экран телефона. Чат молчал уже больше часа. Вдруг дверь кафе с грохотом распахнулась. Внутрь влетел запыхавшийся Чонин. Он на ходу стянул капюшон, оголяя улыбку с брекетами, и бесцеремонно плюхнулся на диванчик прямо рядом с Хёнджином. Не говоря ни слова, малолетний шкед выхватил из рук замершего Хёнджина его недопитый клубничный коктейль и с удовольствием шумно засербал через трубочку. — Уф-ф-ф, ну и гонка была! — выдохнул Чонин, вытирая рот рукавом. — Короче, старшаки, расслабьте булки. Всё окей. Мы оторвались от ментов. Я высадил Минхо, Джисона и Феликса у дома Минхо. Они сейчас там шкерятся. Вся четверка одновременно шумно выдохнула. Сынмин перестал дергать ногой, а Чанбин наконец расслабил свои каменные кулаки. Феликс был жив и на свободе. Но Хёнджину от этой новости легче не стало. В его голове яркой вспышкой горели кадры из досье полиции и жуткое сообщение Куратора. Он не мог просто сидеть здесь и ждать. — Я пойду туда, — Хёнджин резко встал из-за стола, натягивая куртку. — Хван, ты дебил? — нахмурился Бан Чан. — Сказали же, они в безопасности. Сиди и не отсвечивай. — Мне похуй, — бросил через плечо Хёнджин и быстрым шагом вышел из кафе. Ему жизненно необходимо было увидеть Феликса своими глазами. Через двадцать минут Хёнджин уже стоял на четвертом этаже хрущевки. Нервы были на пределе. Он не стал вежливо стучать — он начал ожесточенно и громко барабанить кулаком в железную дверь Минхо, наплевав на то, что может перепугать и взбесить всех соседей на этаже. — Открывай, сука! Минхо, я знаю, что вы там! — орал Хёнджин, продолжая колотить в дверь. Наконец, за дверью послышался тяжелый вздох и скрежет замка. Дверь распахнулась. На пороге стояли Минхо и Джисон. Они всё еще были нелепо скованы одной стальной цепью наручников, а их волосы были взлохмачены. Минхо выглядел уставшим и измотанным, а на его шее и ключицах виднелись свежие царапины. Джисон стоял рядом, густо краснея и отводя взгляд в пол. Его безразмерная куртка была наспех накинута на плечи, скрывая помятую футболку. — Ты че так орешь, задрот? — Минхо недовольно поморщился. — Совсем страх потерял? Соседи сейчас ментов вызовут, которых мы только что с таким трудом скинули! — Где Феликс?! — Хёнджин проигнорировал наезд и попытался заглянуть через плечо Минхо вглубь темной квартиры. — Он цел? Он ничего с собой не сделал?! — В душе он, — коротко бросил Минхо, пропуская Хёнджина внутрь и закрывая дверь на замок. — Смывает с себя всю эту кладбищенскую грязь и стресс. Живой твой торчок, не паникуй. Хёнджин зашел в темную прихожую и прислушался. Из ванной комнаты действительно доносился шум льющейся воды. Он облегченно прислонился спиной к стене и сполз по ней на корточки. — Сука… Как же я испугался, — прошептал Хёнджин, закрывая лицо руками. — Куратор написал, что он выбыл, а потом менты в школе… Я думал, мы трупы. — Все думали, — тихо отозвался Джисон, невольно подтягивая руку за резким движением Минхо. Девятиклассник посмотрел на Хёнджина с каким-то странным сочувствием. Он видел, как сильно геймер переживает за Феликса. — Слушай, Минхо, — Хёнджин поднял голову и подозрительно прищурился, разглядывая засосы и царапины на шее Психа. — А че это ты такой потрепанный? И от вас обоих… странно пахнет. Вы че там делали, пока мы за вас ногти грызли? Минхо на секунду замер. Он бросил быстрый взгляд на испуганного Джисона, а затем перевел тяжелый, холодный взгляд на Хёнджина и хладнокровно соврал: — Ментов отвлекали и по кустам прыгали, вот и потрепанные. Лишних вопросов не задавай, Гэйму, если не хочешь в челюсть получить. Лучше думай, как мы этого блондина теперь от тюрьмы прятать будем. Хёнджин сглотнул и кивнул. Он чувствовал, что в этой квартире только что произошло что-то очень странное и личное, но давить на Минхо было слишком опасно. Теперь перед ними стояла новая, почти невыполнимая задача — спрятать беглого преступника от всей полиции города. Шум воды в ванной наконец стих. Спустя пару минут дверь открылась, и в гостиную вошел Феликс. На нем были чьи-то чужие широкие спортивные штаны, а на плечи было наброшено большое серое полотенце. С мокрых блондинистых волос всё еще капала вода, стекая по бледным ключицам, усыпанным свежими багровыми метками. Увидев сидящего на полу Хёнджина, Феликс на секунду замер. В его глазах промелькнула паника — он боялся, что Хван заметит следы на шее и всё поймет. — Хёнджин… ты здесь? — тихо проговорил Феликс. Хёнджин резко вскочил на ноги. Увидев Феликса живым, относительно целым и чистым, он наконец-то почувствовал, как огромный камень падает с его души. Все мышцы, которые две ночи были напряжены до предела, разом расслабились. — Живой, торчок… — выдохнул Хёнджин, делая шаг вперед и невольно осматривая Феликса с ног до головы. — Слава богу.