Последнее, что осталось в этом Аду

      Операционная. Отбойными ударами в голове жужжали звуки мониторов, докладывающих о состоянии жизненных показателей: пульс редкий, давление снижено, сатурация на критическом уровне.       Голубые стерильные простыни, на операционном столе — кровяные тампоны, зажимы, иглодержатель, скальпель. Голубой халат с колючим воротником, длинные стерильные перчатки, достающие практически до локтей, маска и шапка — все вокруг образует привычную среду врача-хирурга.        В операционной никогда не бывает тихо, тишину всегда режут звуки оборудования и незатейливые беседы персонала, старающиеся снять напряжение с непростой обстановки болтовней. Эльза ненавидела весь этот шум. Со временем, ее стал раздражать звук отработавшей стиральной машинки, пиканье микроволновой печи и прочие бытовые звуки, что своей схожестью возвращали ее разум сюда — в операционную.       Специальным москитным зажимом достает из раны пулю, бросает ее в металлический лоток, по которому без замедления проходит звон от соприкосновения свинца со сталью. Берет в руки скальпель, намереваясь иссечь некротизированную пулей ткань. Взгляд скользит от раны, расположенной в правой подвздошной области, выше — тело молодого мужчины, хорошо сложенного, это было видно под тонкими слоем полупрозрачной простыни. Его лицо изолировано салфеткой, оставляя видимым только операционное поле.       Разгоняет мысли и снова принимается за работу, на светлых перчатках появляются свежие красные капли, а взгляд снова уходит выше и цепляется за задравшийся край стерильной пеленки, благодаря которому замечает жетончик на шее пациента. Глаза непроизвольно читают высеченные буквы и цифры. «Fernandes Gerard 654-13-2729 RH POSITIVE CHRISTIAN »              Воспоминания в голове складываются как неподходящие частицы пазла. В голове рождается тревога, по рукам проходит импульс, за ним — тремор. Чувствует как из-под шапки по виску прокатывается капля пота. Дыхание становится глубоким, но неэффективным — симптом гипервентиляции.       Кровь, к виду которой у любого врача устойчивый иммунитет, вдруг становится пугающей. Красные капли на перчатках жгут ладони и пальцы, рассудок охватывает паника.       Эльза срывает с лица пациента пеленку. Синие лохматые волосы лежат назад, открыв лоб. Лицо настолько бледное, что бордовое хитросплетение линий кажется черным.       Упав на колени — она кричит. С операционного стола каплями стекает кровь, образуя возле ее колен алую лужу. Не слышит как один из аппаратов подает сигнал остановки сердца, когда в голове отбивается молотком только шаги уходящего рассудка.

***

      Эльза просыпается с резким глотком воздуха. Постепенно сон отделяется, дыхание и сердцебиение приходит в привычный для нее ритм.       Скинув с себя тонкое белое одеяло, встает с кровати и делает несколько жадных глотков воды из, стоящего на письменном столе, стакана.       Эльза уже давно утратила понимание собственных снов, считая их просто накопившемся сумбуром. Если изначально она еще отчаянно пыталась искать смысл там, где его никогда не было, то сейчас, просто проглатывала это рвотное отвращение, рожденное из концентрации страха вымышленным миром собственного подсознания.       Утренний ритуал с пробежкой перешел в прохладный душ. Холодные капли стучали по телу как автоматная очередь, рикошетили в стороны, отбиваясь по мозаичной плитке. В бурлящей в голове каше выстраивался образ ночного гостя, чьи намерения и поступки Эльза окончательно перестала понимать. Сначала он заявляет о своей к ней симпатии, приходит, обвиняет в том, что она убегает от него (в понимании Эльзы это было не так), а потом и вовсе молча уходит, бросив вместо прощания слова прощения.       Эльза и не надеялась целиком и полностью понять Джерара Фернандеса, более того, она к этому и не стремилась.       — Что-ж, тебе явно не хватает твердого плеча. — Эльза так была поглощена разбором поведения Фернандеса в своей голове, что даже не сумела заметить появление рядом с собой Хартфелии.       — Люси?! — Эльза выглянула головой через запотевшую стеклянную ширму, отделяющую пространство душа от остальной комнаты. Потревоженная сломанная ручка все так же весела на двери, качаясь словно маятник из стороны в сторону.       — Ну и что это было вчера вечером? — Эльза была готова провалиться сквозь пол. — Кошка знает, когда нужно втянуть коготки, а мудрая женщина знает, когда нужно закрыть рот и сделать невинное лицо, от которого у любого мужчины потекут слюнки. — Эльза прикусила губу, проглотив внутрь себя все колкие слова, припасенные как раз на случай нравоучений от Хартфелии.       — Откуда ты знаешь? — Смотря на блондинку, все сразу становилось понятным. Представить Люси, сидящей в засаде ночью возле ее комнаты одной или в компании Нацу, было не так уж и сложно. Более того, Скарлет прекрасно понимала с какой серьезностью та отнеслась к проблеме отсутствия в ее жизни секса и сейчас ждала полный разбор ошибок, но вопреки всему, Хартфелия решила не добивать Эльзу своими замечаниями. Тяжело вздохнув, блондинка принялась обдумывать каким образом лучше всего исправить сложившееся положение.       — Скажу вот что, Джерар вызывает ощущение рассудительного человека, но как и подобает представителю мужского пола, излишне горделив. Эльза, тебе ведь он нравится?       — Я не знаю. — Девушка выходит из душа сразу же оборачиваясь в серое махровое полотенце, обстановка не была подходящей для приватной беседы. — Наверное.       — Ну, судя по тому как ты вчера проглотила свой язык, могу сказать, что он тебе однозначно нравится, даже если твой засушенный мозг пытается это отрицать.       — Я не могу вести себя как ты! — Эльза уже говорила это Люси, но ей пришлось вновь напомнить блондинке, что Скарлет не обучена женским премудростям и будь Джерар хоть трижды ей симпатичен, она ничего не может поделать с собой. В ней нет и капли того женского очарования, коим Хартфелия напитана с головы до ног.       — Тебе и не надо вести себя, как я. Если бы Джерару нравились такие девушки, как я, он бы не обратил внимание на тебя. — Люси понимает, что сказала грубость уже тогда, когда слова слетели с ее губ, а уши Эльзы переработали звук в информацию.       Схватив с полки свои вещи, Эльза сильнее прижала их к груди, покидая ванную комнату. В коридоре, она едва впечатывается в идущего Криса, но тот не успевает даже поздороваться с девушкой, как она пропадает из поля его зрения. Стоит ногам переступить порог собственной комнаты, дверь за спиной с тяжелым грохотом захлопнулась, отрезая само существование Скарлет. Комната словно проглотила ее и укрыла.       — С ней все хорошо? — спрашивает Кристиан у, выходящей следом за Эльзой, Люси.       — А это, не твоего ума дела, Кри-и-с. — Нарочито растягивая гласные, отвечает девушка. Что поделать, если он ей не нравится? Люси была честна со всеми и, самое главное, была честна с собой. Крис не нравился ей, о чем она неустанно всем напоминала. Джерару было такое настроение в сторону их напарника непонятным и необоснованным, поэтому блондинке порой доставалось парочка словесных оплеух от Фернандеса. Со временем, настроение Люси разделил и Грей, что стало еще большей загадкой для Джерара, который всячески пытался защитить Кристиана и не разделял неприязни к нему.       — Как скажешь, Лю-ю-си. — Повторив за блондинкой, ответил Крис. В довершении их детской перепалки оставалось только оттянуть нижнее веко и показать язык, Люси бы определенно так сделала, если бы Крис, уходя, удосужился обернуться и на секунду посмотреть в ее лицо.       — Эльза! — Блондинка резко открыла дверь, вламываясь без разрешения. Служащий подпорьем стул с грохотом упал на пол к разочарованию Скарлет, что надеялась хоть таким идиотским способом побыть какое-то время одной.       — Почему все, находящиеся здесь люди игнорирует замки? — После того, как Джерар ворвался в ванную к Эльзе и сломал дверную ручку, никто не удосужился ее починить. То же самое с дверьми в спальню, кажется любой мог зайти к ней, минуя словесное разрешение.       — Думаю, я могу поговорить с Нацу, пусть что-нибудь придумает. — Люси садится на кровать рядом с Эльзой. В груди зародилось чужое и, до стискивания зубов неприятное чувство вины, которое блондинка хотела загладить вместо того, чтобы сыпать пустые извинения. — Ты неправильно меня поняла. Я не имела ввиду то, что я — красивая, а ты — нет. Это не так, Эльза. Я хотела сказать, что мы с тобой абсолютно разные. — При всем своем желании выставить блондинку за дверь, Скарлет сдержалась. Она и сама это отчетливо понимает. Знает, что красива, вот только, самая существенная разница между ней и Люси, о которой хотела сказать вторая еще будучи в ванной, то, что Хартфелия умеет свою красоту преподнести.       — Мы обязательно добьемся Джерара, я тебе гарантирую! — Блондинка произнесла это так воодушевлено, что Эльзе снова пришлось проглотить заготовленные слова в себя. Люси плевать, что она об этом не просила, и, возможно, даже в глубине души хочет просто плыть по течению как ветка, в ожидании, когда ее саму прибьет к берегу с мужским именем. Вот только, если Скарлет была веткой, то Люси вознамерилась стать грозным течением и направить ее по нужному руслу.       — Вот вы где! — Нацу зашел в комнату, также игнорируя стук и разрешение войти. От парочки едких слов и возможно летящей пустой бутылки его спасла Люси, тут же взявшая ситуацию под свой контроль. — Джер всех зовет, хочет что-то сказать. Вроде как это что-то важное. — Драгнил пожал плечами и вышел. Оставляя Люси и Эльзу наедине.       Хартфелия вскочила с кровати, подходя к пустующему шкафу Скарлет.       — Прямо перекати поле. — Изрекла она, рязглядывая скудное количество вещей, которые, кстати, раньше принадлежали ей. — Так, нужно поработать над твоим стилем.       — О нет! — Скарлет упала на спину, накрывая свое лицо большой подушкой. Усталый голос тяжело дышал, но пробить им Люси на жалость не удалось.       — Что-ж! Карго возвращаются в моду, так что, это неплохой вариант. — Люси сначала продемонстрировала свою короткую юбку, ударив ладонями по ткани в области карманов, что на самом деле оказалось шортами, а потом бросила Скарлет брюки в цвете хаки. На удивление, Эльза любила эти брюки и пока выбор Хартфелии ей нравился. Они не только удовлетворяли требования блондинки к стилю, но и умещали на себе множество просторных карманов, в ногах были свободны, не обтягивали бедра, чем не привлекали лишнее внимание противоположного пола.       Скарлет послушно натянула на себя черное белье, состоящее из спортивных стринг (к ним она уже практически привыкла) и широкого топа, поверх надела брошенные брюки и осталось только дождаться верха.       — Чего ты руки тянешь? Никаких футболок, у тебя красивый живот, незачем его прятать. — Хартфелия толкнула Эльзу в сторону выхода пока Скарлет тянула руку к шкафу, надеясь зацепить пальцем хоть какой-то предмет гардероба, но Люси была непреклонна как скала.       — Мне некомфортно! — По пути до цокольной комнаты Эльза продолжала плакаться Хартфелии, но ту не пронимала жалостливая интонация. Блондинка крепко держала девушку за руку, боясь, что та убежит.       — Некомфортно жить без секса два года, а это временное неудобство, скоро ты привыкнешь.       — Да как к такому можно привыкнуть?! — Эльза то и дело поправляла ткань топа, натягивая то на правую, то на левую грудь. Открытая шея, обнаженный живот — все это было так несвойственно ей открыто.       Спустившись вниз, Эльза и Люси заняли пустующие места на диванчике, Нацу и Грей стояли, прижав свои спины к стене, Крис сидел за компьютером (занимался своими делами), Джерар был рядом с ним, сидя на жестком стуле задом наперед, сложив впереди себя руки на спинку.       Проходя мимо, Эльза почувствовала невероятный холод, осевший на ее голые плечи и спину и было непонятно, появившейся мороз был выпущен его безразличным взглядом или все же работающем вовсю кондиционером.       — У меня хорошие новости! — Джерар сразу перешел к делу, не вставляя в свою речь ненужные прелюдия. Он взглядом прошелся по всем присутствующим. В Эльзе загорелась надежда на то, что его взгляд задержится на ней чуть дольше, но он прошелся по ней словно холодное лезвие ножа — молниеносно и ранив напоследок. — Вчера мы с Греем посещали аукцион, — от произнесенных слов лица ребят скривились, такая реакция помогла Скарлет осознать, что это было не самое легальное мероприятие. — Но оно того стоило. — Джерар достал из внутреннего кармана небольшой зип-пакет, вмещавший в себя одну крупную таблетку овальной формы. — Нацу протяжно вытянулся в рост, улыбаясь клыками. Крис отвлекся от монитора своего компьютера. Люси тоже отразила на своем лице радость. А вот Эльза, потратив время на поправление своего топа, пропустила самое интересное и посмотрела на Джерара уже тогда, когда он вовсю трес содержимым пакетика, испытывая наслаждение от реакции своей команды.       Стоило ей поднять своей взгляд, на Джерара — он тут же увел свой. Кажется, всем вокруг, кроме Кристиана, было глубоко плевать на ее новый имидж, тот не сводил глаз с Эльзы как только оторвался от монитора. Своим взглядом, он снимал со Скарлет и так единственный элемент одежды. Ей даже на миг показалось, что она перестала чувствовать его на себе и мужчине действительно удалось испепелить взглядом ненадежную ткань.       — А это точно не подделка? — Слова на удивление принадлежали Нацу. За Драгнилом обычно не замечалось излишней тревожности и обеспокоенности. Видимо, оттого, что дело непосредственно касалось его брата и он трезво оценивал коэффициент опасности, исходящий от Зерефа, переживал сильнее остальных.       — Есть только один способ это проверить. — Джерар обвел взглядом женскую часть компании. Люси от его взгляда стало ни холодно, ни жарко, а вот Эльза, поймав прямой взгляд зеленых глаз — поежилась.       Стало глупо отрицать. Скарлет тянуло к Джерару по-женски. Ее инстинктивные желания видели в нем мужчину, чье внимание хотелось всецело заполучить.       — Ты же пошутил, Джер? — Нацу на миг ощутил угрозу в сторону Люси. На удивление исходила она от Джерара, что совсем не вязалось с привычным образом старшего брата и защитника.       — Ну конечно я пошутил, Нацу. — Вечно серьезное лицо не сменялось улыбкой. Узнать у него шутит он или говорит правду не спросив — невозможно. Разница в выражении настолько призрачна и прозрачна, можно сказать, что ее нет. — Отдам Зерефу, пусть сам ставит эксперименты над своими подчиненными. — Закончив говорить, Джерар взял с захламленного стола сигарету, медленно поднося к губам и закуривая. Эльза как завороженная смотрела на каждое его, даже незначительное, движение. То, как он крутил в руках сигарету, гипнотизировало Эльзу. Длинные, сильные пальцы, широкие ладони — она внезапно осознала ту горькую истину, озвученную Люси Хартфелией. Ей однозначно нужен мужчина, но теперь, к заключению блондинки, хочется внести важное уточнение — ей нужен Джерард Фернандес.

***

      Эльза привычно босыми ногами прогуливалась по влажному песку. Приходящие волны мочили ступни до щиколотки и уходили обратно. Мокрый песок просачивался сквозь пальцы, пачкал ноги, но вновь пришедшая волна все смывала.       Ее душила собственная слабость перед пустующим взглядом Джерара. Понять, что стало тем спусковым механизмом, из-за которого он внезапно охладел — мозг отказывался.       Однако было в этой прогулке и то, чего она так долго жаждала — ей наконец удается побыть одной. Желание, которое распространялось на всех, но не Джерара, потому как его присутствие она жаждала сильнее, чем отсутствие остальных.       Вопреки всему, в потаенной глубине души, она искала его. Надеялась, что вот сейчас, за линией пляжа покажется его силуэт в белой льняной рубашке, послышится упрекающий голос в сторону босых ног, в нос ударит привычный запах тлеющей сигареты и она испытает то необходимое ей удовлетворение. Но эти мечты таяли перед горькой реальностью, в которой сегодня она так и осталась одна, бесцельно блуждающая по песку, с висящим над головой одиночеством.

***

      Он привык быть один. Даже окружив себя компанией верных людей, многих из которых мог смело назвать друзьями — все равно был одинок.       Не было в его жизни человека, в котором можно было утопить свое одиночество до момента, пока он не встретил ее. А она даже и не подозревала, что в момент их первой встречи значила для него куда больше, чем он для нее.

Соединённые Штаты Америки.

7 лет назад.

      Расположенный в Тихом Океане искусственный остров, был со всех сторон окружен многочисленными милями воды. Он был создан с одной единственной целью — расположить на себе военный полигон. Несмотря на его маленькие размеры (остров можно было спокойно обойти по кругу), он был до нельзя напичкан самым высокотехнологичным оружием. Служащие здесь люди были настоящими сливками армии — молодые, перспективные, каждый из них стоил десятка обычных солдат.       В узких кругах, со временем эту базу начали величать «райской твердыней», а специализированный отряд «ангелами».       «Ангелы» — были элитой среди элит. Они не только были обучены множеству боевых стилей, но и знали как их грамотно применять на практике в рукопашном бою.       Каждый их день начинался с изнуряющей тренировки: пробежка, полоса препятствий, спарринги, стрельба и так по кругу. Физические упражнения сменялись изучением языков, работой над акцентами, изучением иерархического строя разных стран, внешней и внутренней экономики. Из них лепили настоящих цепных псов государства. Людьми, которые не будут задавать вопросов, а просто сделают по команде — такими их хотели видеть.       — Кажется, сегодня солнце печет сильнее обычного. Мне бы так хотелось стать рыбой, плавать в холодном океане. — На скамье для отдыха сидели двое молодых мужчин. Оба были крепко сложенными, с рельефным мышечным скелетом, но один выделялся куда сильнее, он был выше, тяжелее и объемнее. Его кожа была смуглой на фоне белокожего синеволосого парня, сидящего рядом.       — Симон, если бы ты и правда мог превратиться в рыбу, то стал жареной или приготовленной на пару. — Оба мужчин были одинаково типично одеты — широкие армейские штаны зеленого цвета и белая борцовая майка, открывающая плечи, на шее каждого весел именной жетончик. В руках синеволосый держал короткое белое полотенце, стирая им с лица пот, рядом стояли многоразовые бутылки с питьевой водой.       — Опять вы прохлаждаетесь? — В разговор вмешивается девушка. Длинноволосая брюнетка, чья внешность сохранила в себе черты своих китайских предков.       — Уртир, а тебе то что не отдыхается? У нас перерыв. — Симон проходится взглядом по спортивному телу девушки, что несмотря на хорошую физическую подготовку, не растеряла своей грациозности.       — Ищу партнера на следующий спарринг. Джерар, может быть ты? — Девушка откидывает длинный хвост волос за спину, обращая на себя внимания Фернандеса. Тот, услышав ее предложение театрально скривился, мозг начал неистово работать, думая как обойти ее вызов и не ударить в грязь лицом перед остальными.       — Давай, капитан. Раз девушка просит, ты не имеешь право отказать! — Рука Симона легла на белое плечо Джерара, призывая того принять неизбежный вызов.       — А может, это лучше сделать тебе? Ты куда крупнее меня, думаю, Уртир будет полезно посоперничать с крупным оппонентом. — Джерар глупо улыбнулся, но по взгляду понял — уйти от спарринга с девушкой ему никак не удастся. Ведь именно сейчас, они невольно привлекли внимание старшего по званию.       — Кто тут отказывается от спарринга? — Стоило мужчине в форме подойти к скамье с отдыхающими солдатами, все трое вытянулись вперед, выпрямив спины. — Не слышу ответа. — Грозно повторил свой вопрос черноволосый мужчина. От него за метр несло сигаретами и пивом, но куда сильнее по носу ударял запах пота, пропитавший плотную ткань его формы.       — Это был я! — Джерар говорил громко, четко. Каждое его слово было подобно выстрелу в воздух.       — Почему ты отказался? Боишься ударить девушку? — Мужчина прошелся ближе к Уртир, касаясь жесткой ладонью ее лица. От его прикосновений внутри холодело от ужаса, но ни одна эмоция не проскользнула на ее лице. — Думаешь, если тебе назначали капитаном отряда, то можешь делать что вздумается? Или у вас какие-то личные отношения?       — Нет, сэр! — Джерар смотрел вперед, стараясь игнорировать то, как старший по званию майор прикасается к лицу Уртир. Он проглотил все эмоции, оставил внутри себя пустое выжженное поле.       — Ты всего лишь такой же солдат, как и все они. — Мужчина очертил рукой невидимую линию, охватывая ей тренирующихся и отдыхающих солдат. — Тебя назначили капитаном ни за какие-то заслуги, Фернандес. Просто ты оказался чуть умнее, но это не значит, что ты лучше кого-то и можешь отлынивать.       — Да, сэр. — Джерар стоял как натянутая струна в ожидании своего наказания. Командир ни за что не спустит с рук такое своеволие.       — Фернандес, Милкович, на доянг!       — Есть, сэр! — Джерар и Уртир ответили синхронно, в ту же секунду занимая положенные места.       — Уртир ты нападаешь, Фернандес ты на защите. — Командир встал посредине, пристально наблюдая за каждым их действием. От его взгляда становилось не по себе даже простым наблюдателем.       — Это тебе не понадобится! — Майор дождался, когда Фернандес взял в руки подушку для отработки ударов и приказал выкинуть ее. — Разве при выполнении задания у тебя будет с собой подушка? — Джерар послушно выпустил из рук спортивный атрибут, вставая в защитную стойку, прикрывая голову выставленными вперед руками с сжатыми кулаками.       — Бей! — По команде Уртир нанесла удар, вкладывая в него примерно семьдесят процентов своей силы. Удар правой ногой пришелся Джерару в предплечье. Его немного занесло в сторону, но он выдержал. — Бей еще! Сильнее! — Командир кричал громко и строго, для всех присутствующих стало очевидным кого он поддерживает в данном спаринге. — Он считает тебя слабачкой недостойной спарринговаться с ним! Если ты не будешь бить со всей силы, он не изменит своего мнения. — Уртир покорно вкладывала в свои удары ногой столько силы, сколько имела. Она уже давно перестала сдерживаться и под вопль наносила удары то правой, то левой ногой, но Фернандес продолжал стоять. На его руках начали проклевываться красные пятна, которые в последствии станут фиолетовыми. — Что ж, неплохо. — Командир положил свою ладонь на плечо Уртир, останавливая ее. Милкович послушно отстранилась, слушая дальнейшие указания. — Как бы грустно это не было говорить, но женщины всегда будут уступать мужчинам в силе. Ваше главное оружие — красота и коварство. Как ты поступишь, если противник окажется крупнее тебя и сильнее? — Командир нашептывал в уши Уртир свои сладострастные речи голосом похотливого старика. Он не стеснялся прикасаться к ней у всех на виду, невзначай задевать интимные места.       — Я постараюсь выиграть своей маневренностью. Буду наносить удары по болевым точкам.       — И куда бы ты ударила такого, как Фернандес? — Командир неспроста задавал Уртир такие наводящие вопросы. Только сейчас она начинала понимать к чему тот клонит.       — Я бы ударила в висок, это самая тонкая часть черепа, сэр. Или я бы ударила в горло.       — Отлично, ударь его по виску. — Среди наблюдающих солдат повисла бетонная тишина. Ужас обрушивался на каждого, когда в голову приходило осознание, что на месте их капитана мог оказаться любой. Уртир встала в боевую стойку, в ее движениях просачивалась неуверенность. Она уже сотню раз пожалела о том, что подошла сегодня к Джерару. Как бы ей хотелось, чтобы на его месте оказался кто угодно другой, даже она сама.       — Я нападаю. — Она предупредительно оповестила командира, но тот понял, что на самом деле это был знак для Фернандеса.       — Отпусти руки! Я запрещаю тебе защищаться! — Джерар послушно вытянулся вперед, опуская руки.       Уртир была не в силах ослушаться приказа. Ее ладони вспотели, хвост на голове растрепался, да и сама она выглядела неважно. Она смотрела в глаза Джерара и не видела в них и капли того страха, которым насквозь пропахла сама. Джерар как будто говорил ей: «Не бойся, делай все как он говорит». Уртир занесла ногу для удара, но в момент касания сместила точку соприкосновения на сантиметр, благодаря чему удар пришелся в более толстую часть черепа.       Даже этого удара было достаточно, чтобы оглушить Фернандеса. Звон тысячи колоколов отбивался в его черепной коробке подобно автоматной очереди. Картинка в глазах двоилась и плыла, но каким-то чудом ему удалось выстоять на своих ногах не упав при этом.       — Уртир, милая. Он все еще стоит на ногах, твоя идея с ударом в висок не сработала, противник все еще держится.       — Я сдаюсь, сэр. Он победил. — Уртир сделала шаг назад, но ее тут же дернули за руку, возвращая на доянг.       — Любой урок должен быть усвоен, иначе мое время будет потеряно впустую. Ты — женщина, не слабачка, но когда перед тобой стоит соперник превосходящий тебя физически, бей по яйцам! — Все замерли в ожидании. Оглушенный Фернандес позже всех осознал слова старшего по званию и когда понимание уложилось в голове, он впервые нервно сглотнул.       Джерару действительно стало страшно. Он был готов стерпеть любую физическую боль по переферии тела, но удар по самому уязвимому в теле мужчины — пугал до ужаса.       — Я не хочу бить его туда. — Уртир сделала несколько шагов назад, покидая доянг. Джерар испытал мимолетное облегчение, но в следующую минуту, когда ладонь майора обожгла щеку Милкович, он прикусил губу, терзая себя за свои мысли.       — Это неповиновение? Сделаю вид, что ничего не слышал. Повторяю свой приказ — ударь Фернандеса по яйцам. Или я отправлю в лазарет не его, а тебя.       — Все нормально, Ур. — Колыбельный голос Джерара был спокоен словно легкий ветер, гуляющий по склону гор. — Делай, что тебе говорят.       — Джерар… — От слез Уртир отделяло только стоическое терпение Джерара, которым она восхищалась и которому подражала.       — Что у вас тут происходит?! — Грозный голос старика разнесся как лавинный поток, обрушивая мороз на каждого из присутствующих.       — Командующий! — Майор вытянулся вперед, отдавая прибывшему начальнику честь.       — Доложить о произошедшем! — Майор было открыл рот в попытке донести о случившемся со своей стороны, как командующий тут же его прервал, махом руки приказывая заткнуться. — Я спрашиваю не тебя. Миказучи. — Старик обратился к солдату, стоящему в первых рядах. — Докладывай ты! — Симон открыл рот, начиная пересказывать произошедшее начиная с момента, когда к Джерару подошла Уртир и заканчивая там, где майор приказал ударить по яйцам Фернандеса.       Джерар провел в лазарете два дня в полном одиночестве. Серьезных повреждений не было, но тот последний удар, что едва его не нокаутировал, оставил после себя сотрясение третей степени тяжести. Вечная головная боль купировалась приемом обезболивающих препаратов, но самым главным на пути к скорому восстановлению — был покой.       Стоило Симону и Уртир получить разрешение на посещение Фернандеса, спокойные тихие денечки в палате, ему пришлось с грустью забыть, встречая их шумные голоса.       — А это еще что? — Джерар поднял с пола маленькую фотографию во время своей короткой прогулки по палате. Стоило ему нагнуться к полу в голове тут же отразилась боль, заполняя всю лобную долю.       Выпрямившись, Джерар развернул фотографию к себе, внимательно изучая запечатленную на ней девушку. Ее алые волосы лежали поверх белого медицинского халата, а в руках она держала заветный диплом. Ее улыбка была неподдельной. Через нее Джерар почувствовал как многое для этой девушки значат эти корочки и как много усилий она приложила, чтобы заполучить его.       — Ой, наверное это я выронил. — Симон пошарил по карманам, убеждаясь в пропаже. Джерар продолжал смотреть на фотографию как зачарованный. — Это моя невеста, ее зовут Эльза.

Наши дни…

      Подобно перекатыванию по козелкам кисти монетки, Джерар крутил в пальцах сигарету, играя с ней. Алый кончик горел в темноте, дым послушно покидал комнату через открытое окно.       Стук раздавшийся эхом разлетелся по комнате, заползая в каждый угол, выбивая Фернандеса из колеи. Тишина, вернувшаяся сразу после этого звука, заставила Джерара засомневаться был ли он на самом деле. Быть может, уставший мозг решил поиздеваться над своим хозяином, пуская в его голову слуховые галлюцинации и чем дольше длилась эта тишина, тем сильнее он начал верить в приходящее безумие.       Решив, что нет иного способа проверить, Джерар открыл дверь. Лунный свет едва освещал комнату, но его было достаточно, чтобы привыкшие к темноте глаза Фернандеса узнали в ночной гостье Эльзу.       Сердце девушки забилось быстрее, когда дверь перед ней открылась. Нервы напряглись. Она ждала хоть какой-то даже малозначительной реакции с его стороны — удивления, приветствия, хоть чего-то, но он лишь молчал. Его молчание весело над ней как тяжелая грозовая туча, что никак не хотела пролиться дождем.              — Так и будешь стоять или все-таки зайдешь? — Когда Эльза совершила неуверенный шаг вперед, дверь за ее спиной с тяжелым глухим звуком закрылась, а сама она попала в самую отдаленную и обособленную часть их жилища. Казалось, что заполняющая эту комнату темнота была непросто отсутствием света, а самым настоящим существом, отбирающим у находящихся внутри нее людей органы чувств.       — Наверное, мне не стоило приходить. — Былая решительность, что напалмом поселилась в ее сердце по пути от пляжа к вилле, выветривалась подобно сигаретному дыму в этой комнате.       — Не могу решить за тебя, что тебе следовало, а что нет. — Джерар обходит Эльзу со спины и садится на скрипучий деревянный стул. В темноте глаза Эльзы судорожно бегали по комнате с трудом различая скудные объекты мебели. На ее большое удивление, комната Джерара отличалась вылизанным порядком.       — Почему ты стал так холоден со мной? — Эльза набрала в легкие больше воздуха, в замен выплескивая из себя накопившуюся смелость задать беспокоящий вопрос. Как благодарна была она непроглядной темени, в которой совершенно незаметен был горящий румянец.       — Я не охладел, ты все еще нравишься мне. — Джерар продолжал сидеть на стуле, пока Эльза и ее смелое сердце сокрушались в метре от него. — Но если ты продолжаешь от меня убегать, не значит ли это с твоей стороны, что я должен оставить тебя?       — Вовсе я не убегаю. — Скарлет прошла в центр комнаты, подходя к окну. Луна здесь казалась еще ближе, а звезды, словно вышли всем своим скопом, чтобы лично посмотреть на сокрушающуюся девушку, которая впервые за долгое время проявила к мужчине интерес.       — Проблема в том, что ты до сих пор не воспринимаешь мое к тебе отношение всерьез. — Фернандес шевелится и протяжный писк старинного стула нарушает складную тишину. Джерар протягивает к губам оставленную в пепельнице сигарету, делая глубокий вдох. Алый кончик загорается и становится слышен тихий треск.                                      — Я все воспринимаю всерьез! — Эльза в порыве эмоций говорит громче, чем ей бы этого хотелось, на что Джерар слегка ухмыляется, но ничего не произносит в ответ. Его молчание повисло над Эльзой, сковывая в невидимые оковы. Она надеялась хоть на какую-то реакцию, но Фернандес все также продолжал молчать, исследуя девушку, словно он знал ее куда лучше, чем она себя.       — Я нравлюсь тебе? — Вопрос был задан неожиданно, но Эльза подготовилась к нему. Она дала себе обещание — если Джерар спросит, быть с ним честной и ответить без утайки.       — Да. Нравишься. — Совершить подобное признание оказалось куда легче, нежели увиливать от ответа.       — Так вот я не хочу тебе просто нравится. — За вновь разлившемся скрипом стула, Эльза услышала негромкие шаги, приближающиеся к ней. — Мне этого чертовски мало. Понимаешь? — Джерар кладет свою руку на ее подбородок, приподнимая на себя.       Джерар замолк и в комнате пронеслось едва различимое дыхание и шорох, который не принадлежал Эльзе. Джерар отпустил голову Скарлет и прошел к запертой двери, резко ее открывая.       — Черт! — Потеряв опору в виде двери, Хартфелия упала прямо на пол, а за ней, словно фишка домино, оказался лежачим Драгнил.       — Ну и как это понимать?! — Фернандес был вне себя от ярости. Казалось, окажись в его руке оружие, он в ту же минуту нашел для него применение.       — Бежим! — Драгнил схватил девушку за руку, помогая ей подняться и быстро скрыться из поля зрения Джерара и Эльзы.       Несмотря на яркую вспышку гнева, Джерар быстро переключил внимание с любопытной парочки на Эльзу, вновь уничтожая расстояние между ними.       — Ты уж прости меня за мое поведение. — Голос Джерара стирал тревогу и наполнял Скарлет забытой нежностью. — Я хотел, чтобы ты сама поняла свои чувства. — Скарлет вдруг внезапно осознала, что попалась в ловушку Джерара как животное в ловко расставленные тиски.       Рядом с ним было сложно даже просто дышать. Такая простая физиологическая потребность для организма нарушалась простым присутствием человека, способным дурманить разум сильнее любых опиойдов .       Эльза неуверенно тянется к нему руками, мокрыми от волнения ладонями обнимая за шею. По телу бежит мелкая дрожь, когда она чувствует его прикосновения сквозь одежду.       И хоть в каждом его движении, Скарлет чувствовала власть и нетерпение, Джерар находит силы противостоять этому скопившемуся желанию, ограничиваясь только нетерпимым поцелуем.       От переизбытка эмоций, Скарлет томно выдыхает, тут же коря себя за слишком пошлые выдохи.