Содержанка

Белые сандали тонут в песках, что массируют своим солнечным теплом и контрастной прохладой ниже. Льняная рубашка и шорты свободного кроя, словно на размеры больше и без того худого омеги, вновь пшеничные волосы после смывки одноразового эффекта цветного шампуня и простой комплект из колье и серьги с ракушками, подобный браслет на руках, звон пояса и браслетов на лодыжках при каждом шаге, ни грамма косметики. Весь этот ангельский облик сопровождался лисьими глазами и совершенным спокойствием на лице, почти холодом волн. Тэхен чувствовал себя как нельзя лучше. Прекраснее. Словно вот оно – счастье. Давно застрявшая в голове картина – пляж, ангельский облик и жаркое солнце. Кожа загорела равномерно, вода тянула к себе, но купаться в открытом месте один он ещё не осмелился. Возможно, в одном из своих «хочу» завтра. Утром нашел куртку, забивший весь номер запах альфы, учтиво закрытые шторы и не раздетое, но прикрытое тело в мягкой постели. Всё так ожидаемо. Своим сном прямо в машине в купе со всем до этого он другого и не ожидал. Наверняка пожалел, принял за школьника или студента, брошенного родителями на произвол судьбы и уже занял позицию старшего брата. Пляж находился слишком близко к их отелю, про соседний номер догадаться стало не сложно, когда шагая к двери, он уронил карту и подняв, торопливо выключил свет, не замечая горящих и вовсе не спящих глаз. Три. Два. Один. – Как себя чувствуешь? – низкий голос кажется бодрее, чем он ожидал. Не метался в мыслях перед сном? – Благодарю, уже лучше, – холода смыть даже не пытается. – Не виделись меньше суток, а у тебя уже белые волосы, – подметил альфа, приближаясь и загоняя младшего к воде, заставляя вилять и сохранять расстояние в несколько метров. – Они и были такие, – шепчет, что мужчине приходится прислушиваться. Взгляд отводит, на горизонт смотрит, спину не открывает. Чонгук не хитер, но подмечает важное. – Вы работали в органах? Адвокат или следователь? – С чего ты решил? – изумлённо брови поднимает, явно заинтересованный в нем. – Вы занимались такими делами часто, да? – смотрит из-под лба и почти прожигая что-то глубже в душе. – Часто приходилось встречаться с людьми в законе? – после минутного замешательства ответил мужчина вопросом на вопрос, как и сам юноша. – Родители кем работают? Адвокаты? Судьи? – Мимо, простые офисные работники, – в голосе настороженность, взгляд только глаза в глаза. Собеседник даже не догадывается какой анализ проводят, проникая глубже рентгена. – Чего же сын у простых работников без присмотра гуляет по ночам в чужой стране? – это походило на игру, они словно враги кружили и Чонгук явно чувствовал своё превосходство. – Потому что сыну давно за двадцать. Усмехается теперь парень, видя недоумение на лице напротив. У Чонгука что-то в сердце колит, совсем близко. Кадык дергается от глотка. Вспоминает прошлую ночь и цепочка строится намного быстрее, острее, ассоциируя омегу с кем-то намного ближе, намного дороже. Тэхен отмечает очередную галочку в голове, получая чистое наслаждение от этой игры. Не было ещё героев в его списке. Не было тех, кто просто спасал, просто подходил, не думая о деньгах. Не думая купить его. Кто-то с громким визгом обводит воду кольцом совсем близко, брызгая и вызывая сильные волны. Плечи испуганно дергаются, Ким обнимает себя, добавляя больше хрупкости. Он зажмурил глаза, губы поджал, а стоило прохладной воде коснуться стоп, как мелко задрожал. Чонгук подошел быстрым шагом, тут же обнимая за плечи и помогая выйти из воды. Когда песок стал липнуть к открытым ранам и, высушенные под камушками, те снова начали кровоточить, без раздумий на руки поднял. – Вы опять! – возмущался, поднимая блестящие глаза и встревоженное лицо. Словно змею увидел, а не воды коснулся. – Не дергайся, ты раны не обработал, – снова крепче жмет, топя младшего в собственном запахе. Та успокаивает нервы, дает расслабить мышцы и Тэхен поддается своим желаниям вновь, устраиваясь удобнее на плечах. – Голова болит? – тихо, совсем близко, что жаром обдает мигом краснеющие щеки. – Да, пить хочу, – так же шепчет, почти интимно. Прекрасно знает, какие импульсы ударили в чужую голову, чувствует, как крепче стали объятия и прожигающие спину взгляды молодых сотрудниц говорили о многом. Они вновь зашли в его номер, устроились на кресло ближе к коридору, а аптечка нашлась в шкафу у дверей. Быстрый массаж, легкие прикосновения, что Тэхен губы кусал и пару раз не сдержанно стонал. Сжимал ладони, краснел и шипел, желая оттолкнуть в некоторые моменты. Но крепкие руки держали без капли возможностей. Мужчина внимательно глядел, словно ноги из золота были. Поднять взгляд выше не решался. – Мне больно, – привлек тот внимание, всё же взгляд на блестящие глаза и красное личико поднял. Мальчишка почти хныкал. – Подуть? – хмыкнул, намекая на детское поведение, но новый знакомый вовсе не растерялся. – Подуйте, – так серьезно, без смешка, словно от этого зависело благополучие всего человечества. Идти против милых щек мужчина не мог, снова возвращаясь на двадцать лет назад и дул на раненные коленки младшей. Улыбнулся, чуть приподняв уголки губ и подумал, аккуратно, чтобы точно не болело. Затем несдержанно поцеловал чуть ниже коленей, смотря снизу верх. Тэхен вскрикнул, закрывая лицо руками и быстро задергался, поднимая ноги на мягкую поверхность, обняв покрепче. Чонгук лишь придвинул тапочки и ушел, попрощавшись и оставляя юношу краснее рака у дверей его же номера. Стоило закрыться номеру и вновь тишина окутала. Ноги опустились на пол, игнорируя заботливо предложенную обувь и босиком прошли к кровати, падая. Телефон рядом запищал, английский без напряжения и сложных перестроек в голове поддавался легко и обед был заказан в виде неизвестного блюда и огромного количества фруктов. Пройдя дальше, он снял длинные шорты, сменил их на короткие, выходя на балкон, загорая и греясь на солнышке с такой высоты. Смотрел на недалекий пляж, незаметные сейчас, но яркие ночью бары и клубы по всему берегу, на знакомую зону отдыха чуть дальше, где встретил этот особенный экземпляр. Случайно задетая кнопка в попытках разобраться с кондиционером, яркие выражения злости, искусанные губы. – Да что с тобой?! – не сдерживал себя омега, щедро делясь с соседом эмоциями. – К черту! – ударил размашисто ладонью, умело задевая нужный отсек и совсем не замечал двигающуюся перегородку из стекла. В номере заиграла громкая музыка с испанским мотивом, под которые только бедрами крутить. Более широкий силуэт подчеркивал бедра, разрешая надеть пояс из громких монет под восточный стиль. И пока громкий звон, музыка били из балкона, нарушая тишину изолированного номера, Чонгук лишь усмехался, сменяя одежду на майку и свободные брюки из натуральных тканей. Внезапно из номера рядом пропала музыка, что-то громко хлопало, а шагов стало больше. Мужчину напрягало возможное, но врываться, пускай в открытую дверь, он не имел права. Не должен иметь желания, и мысли о молодом парне. Успокаивая себя после аромата вкусной еды, чертыхнулся и всё же вышел с сигаретой к солнышку. Омега не заставил себя долго ждать. Чуть раздавленные фрукты лежали вовсе неаккуратно в стеклянной тарелочке, а вилка назначалась явно не им. Хмуро проследив, тот заметил сорванную неаккуратно часть цепочки пояса, что прилипла к карману, расстёгнутая рубашка, на которой блестящих пуговиц стало заметно меньше, а волосы растрепались сильнее должного. Весь потрепанный вид парня напрягал, пока он незаметно подобрался ближе и заметил бардак в номере. Слишком неестественно, ведь нормальный человек даже случайно задев, не перевернет весь поднос с едой. Не скрывая своего присутствия, тот тихо подошёл к задумчивому соседу и зарылся в мягких волосах, заставляя задрожать, и снова смотреть снизу вверх. Как в первую встречу. – Ой, – шепнул он, откусывая ананас. – Ой, – неторопливо повторил, разглядывая внимательно тело и всё больше хмурясь от непонятных красных линий и мелких царапин. – Что произошло? – А вы как тут, – завис, не в силах закончить от удивления. – У тебя балкон открыт, если не заметил. Музыка громкая. Почему так шумно без согласия, м? Нарушаете чужой покой? – тот котенком глаза опускает, смотрит в даль города и заставляет вновь присесть на корточки старшего. – Что произошло, кот? – Тэхен. Меня зовут Тэхен, – выдал он чуть резко, собирая брови к переносице. – Хорошо. Что произошло, Тэхен? – Я танцевал, извините, – пробубнил, вновь заставляя двигаться ближе. – А если правду? Прости, терпением не обладаю при признаний, – улыбнулся, погладил колено и видел перед собой не Тэхена, а девочку, что в начальной школе приходила жаловаться. Внезапно глаза снова заблестели, покраснели, а фрукты оказались где-то на краю стандартного столика рядом с креслом, руки обвили его шею. Омега не скрыто вдыхал чужой запах, зарывался в волосы, в изгибы, пока мужская рука поглаживала хрупкую спину. Тяжесть осела рядом с сердцем, явно давя на артерию, блокируя кровь. Иначе внезапный холод внутри не объяснить. Мальчишка крепче прижимался, плакал, громко всхлипывал и ни слова не говорил. Чонгук терпеливо гладил, стараясь стереть красноту с невинной кожи. – Мне страшно, – на грани слышимости, что пришлось прижать крепче. Он молча забрал в свой номер через тот же балкон, поместил на мягкую постель и прижимал к груди, расслабляя спину. Что-то шептал, в лоб целовал, в макушку. Словно совсем родные, совсем близкие. Неизвестно, сколько прошло времени, но младший уснул и разрешил Чону выйти, дабы разобраться. Пару звонков, на пороге верный друг и партнер – Юнги, что не отказал в помощи. В номер подошли с доставкой еды, пока парень танцевал. Тот вышел встречать персонал, как его внезапно толкают глубже, громче делает музыку второй, а первый лапает юное тело, не способное сопротивляться из-за разницы в силе. Пару шагов к кровати, задетая посуда, перевернутая еда, крепко закрытые ладонями губы. Слезы омеги, ухмылка второго и тьма. Камеру отключили. В следующую секунду видно, как парень медленно поднимается с пола и тяжело дыша, движется к углу. Оседает между тумбой и кроватью в сгорбленном положении. Долго не задерживается, хватает уцелевший остаток фруктов и подходит к балкону. Чонгук здорово благодарит друга, сам садится рядом с парнем и пепельные волосы поправляет. Кажется, тот вовсе не двигался, проспав среди свежих одеял и его запаха несколько часов. Он выдыхал тяжело каждую минуту, не зная, что сказать, когда тот проснется. Вновь крутил перед глазами родное лицо, большие, черные глаза как у него, густые волосы как у него, даже стиль в одежде как у него. Признавался, что соскучился. Девочка, дочь, такая родная, маленькая. Тэхен всё больше напоминал её, вызывая сложные импульсы внутри. Правильно или нет? Стоит ли оставить парня? Требуется забота? Но думать много не пришлось – ночь опустилась, а парень продолжал спать. Не выдержав, мужчина выполнил привычки – часы рядом, контрастный душ и приятные штаны. Лег, прижавшись со спины, даже не подозревая, почему на самом деле камеры оказались отключены.