Behind the Lens./За кадром.

Будильник зазвонил в шесть утра. Вернее, зазвонил он у Кевина — какая-то бодрая мелодия, от которой Аарону хотелось выбросить телефон в окно пятьдесят седьмого этажа. Он застонал и уткнулся лицом в подушку, натягивая одеяло выше. Рядом зашевелился Кевин — тёплый, сонный, пахнущий вчерашним сексом и своим вечным гелем для душа с каким-то хвойным ароматом. Его рука вслепую нашарила телефон, выключила будильник и тут же вернулась на место — на голую спину Аарона, медленно оглаживая позвоночник. — Вставай, — голос Кевина был хриплым спросонья. — У тебя съёмка в девять. — У меня съёмка в десять, — пробубнил Аарон в подушку. — И я ненавижу тебя. — Врёшь. Кевин придвинулся ближе. Аарон почувствовал жар его тела прежде, чем тот прижался грудью к его спине. Твёрдые мышцы, рельефный пресс, который знала вся страна по рекламе спортивного белья, сейчас впечатывался в его кожу. Губы Кевина коснулись плеча — сначала легко, почти невесомо, затем прошлись влажной дорожкой вверх, к шее, и сомкнулись на чувствительном месте за ухом. Лёгкий прикус, потом язык, успокаивающий укушенную кожу. Аарон вздрогнул всем телом. По позвоночнику пробежала горячая волна, оседая внизу живота тяжёлым теплом. — Кевин. Шесть утра. — И что? Рука Кевина скользнула по боку Аарона — медленно, изучающе, хотя они знали тела друг друга наизусть. Пальцы прошлись по рёбрам, обвели талию, легли на бедро и сжали. Сильно, собственнически. Аарон почувствовал, как Кевин прижимается к его ягодицам — уже твёрдый, горячий даже через ткань боксеров. — Я встаю через сорок минут на тренировку. У меня матч вечером. Ты не увидишь меня до полуночи. — И что же ты предлагаешь? Вместо ответа Кевин перевернул его на спину — одним плавным, уверенным движением. Аарон оказался прижатым к матрасу тяжестью мужского тела, и на секунду у него перехватило дыхание — не от веса, а от вида сверху. Кевин нависал над ним, опираясь на локти по обе стороны от его головы. Чёрные волосы в полном беспорядке. Ярко-зелёные глаза смотрят прямо, не мигая, и в них плещется голод — тот самый, который Аарон видел только здесь, в их спальне, когда Кевин позволял себе забыть о камерах, репутации, образе национального героя. Бледное лицо, которое на билбордах выглядело как античная статуя, сейчас было живым, раскрасневшимся, его. — Ты невыносим, — выдохнул Аарон, но уже обхватил ногами его бёдра, притягивая ближе. — Лучший нападающий сборной, а ведёшь себя как подросток, который дорвался до порножурнала. — Лучший нападающий сборной, — Кевин наклонился, прихватывая губами мочку его уха, — знает, когда надо атаковать. — Господи, ты сейчас правда использовал спортивную метафору в постели? — Заткнись, Миньярд. Кевин заткнул его поцелуем. Он целовал так, будто хотел съесть, поглотить, присвоить. Аарон застонал ему в рот, запуская пальцы в чёрные волосы, сжимая их у корней, оттягивая. Кевин рыкнул в ответ — низко, утробно — и прикусил его нижнюю губу, тут же зализав место укуса. Их бёдра двигались вместе, вжимаясь друг в друга через тонкую ткань. Аарон чувствовал, как твердеет сам, как влажно становится в паху. Четыре года вместе, а тело всё ещё реагировало на Кевина как в первый раз — мгновенно, остро, до дрожи в коленях. Кевин оторвался от его губ и переместился ниже. Губы прошлись по подбородку, по шее, задержались на кадыке — Аарон сглотнул, и Кевин проследил это движение языком. Ниже, к ключицам. Он прикусил выступающую косточку, затем засосал кожу — там, где не будет видно под одеждой. — Не смей оставлять следы, — выдохнул Аарон, хотя пальцы сами вжимали голову Кевина ближе. — У меня съёмка в белье. — Знаю, — Кевин поднял голову, и в его глазах блеснуло что-то тёмное, собственническое. — Я видел райдер. Прозрачное кружево, да? — Ты лазил в мой телефон. — Ты сам оставил его на тумбочке. И да, я посмотрел. И да, я представлял это всю ночь. Он снова припал губами к груди Аарона — на этот раз к соску. Язык обвёл тугой узелок, сделал его влажным, затем губы сомкнулись и втянули. Аарон выгнулся на кровати, вжимаясь в этот жаркий рот, чувствуя, как электрические разряды бегут от груди прямо в пах. Кевин не останавливался — он сосал, прикусывал, снова успокаивал языком, пока Аарон не начал сбивчиво дышать, вцепляясь в простыни. — Кевин... блять… Кевин переключился на второй сосок, проделывая то же самое — тщательно, методично, с той же убийственной сосредоточенностью, с какой он отрабатывал броски на тренировках. Аарон чувствовал, как намокают его боксеры, как головка трётся о влажную ткань при каждом движении. Ладонь Кевина легла на его живот — на рельефный пресс, который Аарон поддерживал не менее фанатично, чем сам Кевин. Пальцы прошлись по каждой мышце, обвели пупок, спустились ниже, к резинке боксеров. — Можно? — спросил Кевин, и это «можно» после четырёх лет вместе, после всего, что они делали друг с другом, заставило сердце Аарона сжаться. — Всегда можно, идиот, — выдохнул он. — Снимай. Кевин стянул с него боксеры одним движением. Аарон остался полностью обнажённым — белые волосы разметались по подушке, золотисто-зелёные глаза потемнели от возбуждения. Кевин смотрел на него несколько секунд — просто смотрел, впитывая, запоминая. — Ты такой красивый, — сказал он тихо, почти благоговейно. — Я до сих пор не верю, что ты выбрал меня. — Кевин... — Молчи. Дай мне. Он наклонился и взял член Аарона в рот. Аарон застонал — сдавленно, прикусывая костяшки пальцев, потому что соседи. Горячий, влажный рот Кевина обхватил его полностью, до основания, и это всегда было слишком — Кевин не признавал полумер. Аарон запустил пальцы в его волосы, не направляя, просто держась. Бёдра сами подавались навстречу, вбиваясь в этот совершенный рот. Кевин не останавливал его — наоборот, одна его рука легла на бедро Аарона, поощряя двигаться быстрее, глубже, а вторая скользнула ниже, пальцы нашли яички, нежно сжали, перекатывая. — Я сейчас... Кевин…. Кевин только усилил напор. Он вобрал член до самого горла, задержался там, сглотнул вокруг головки — и Аарона выгнуло дугой. Оргазм накрыл его волной — жаркой, ослепляющей, выбивающей воздух из лёгких. Он изливался Кевину в рот, чувствуя, как тот глотает, как его горло работает вокруг пульсирующей плоти, продлевая удовольствие до грани боли. Когда последняя судорога прошла, Аарон обмяк на простынях, тяжело дыша. Кевин выпустил его изо рта — медленно, аккуратно — и вытер губы тыльной стороной ладони. Его собственный член всё ещё упирался в боксеры, влажное пятно расползлось по ткани. — Иди сюда, — Аарон потянул его вверх, за плечи. — У меня тренировка через двадцать минут, — Кевин улыбнулся, а в глазах плескалось неприкрытое желание. — Не успеем. — Успеем. Аарон стянул с него боксеры, освобождая член. Он не стал тратить время на прелюдию — просто наклонился и вобрал в рот столько, сколько смог. Кевин зашипел сквозь зубы, его бёдра напряглись. Рука легла на затылок Аарона — не давя, просто касаясь, как якорь. Аарон работал ртом быстро, зная, что времени мало. Он сжимал губы, его язык обводил уздечку при каждом движении вверх — Кевин стонал от этого особенно громко. Одна рука Аарона легла на основание члена, сжимая и двигаясь в такт рту, вторая скользнула ниже, пальцы нашли яички Кевина, погладили, сжали. — Блять... Голос Кевина срывался, становился выше, отчаяннее. Аарон чувствовал, как член во рту твердеет ещё больше, как набухает головка, как Кевин начинает терять контроль над движениями бёдер. Аарон вобрал его до самого горла и сглотнул. Кевин кончил с глухим, сдавленным стоном, вжимаясь затылком в подушку. Горячая, солёная жидкость заполнила рот Аарона — он глотал, чувствуя, как член пульсирует на языке, как Кевин вздрагивает всем телом под ним. Когда всё закончилось, Аарон вытер губы и рухнул рядом, утыкаясь носом в плечо Кевина. Несколько минут они просто лежали, восстанавливая дыхание, переплетясь влажными от пота конечностями. — Двадцать минут до тренировки, — пробормотал Аарон. — Ты опоздаешь. — Тренер переживёт, — Кевин поцеловал его в макушку, в осветлённые волосы. — Я люблю тебя. Даже когда ты злой и хочешь выбросить мой телефон в окно. — Я люблю тебя, — отозвался Аарон. — Даже когда ты использует слово «атаковать» в значении «трахать.» Кевин фыркнул и шлёпнул его по заднице. — Всё, идём в душ, вместе. Мы опаздываем. Аарон рассмеялся и позволил утащить себя в ванную. *** Час спустя они стояли на кухне их общей квартиры — просторной, с панорамными окнами на Нью Йорк, купленной в складчину два года назад. Кевин в спортивной форме сборной пил свой протеиновый коктейль и просматривал статистику соперников на планшете. Аарон в шёлковом халате, с идеально уложенными белыми волосами, потягивал чёрный кофе и листал ленту Инстаграма. — Смотри, — Аарон развернул телефон к Кевину. На экране была фотография Нила и Эндрю с вчерашнего благотворительного вечера. Нил улыбался — редкость для публичных снимков, — а Эндрю стоял рядом с неизменным скучающим лицом, но его рука лежала на пояснице мужа. Подпись гласила: «Мистер и мистер Джостен-Миньярд на гала-вечере Фонда Экси. Год со дня свадьбы.» — Они такие открытые, — задумчиво произнёс Аарон. — Все знают. Пресса сходит с ума, но им плевать. Кевин оторвался от планшета. — Ты жалеешь? Вопрос повис в воздухе. Аарон отставил кофе и подошёл к Кевину, обхватывая его за талию со спины, прижимаясь щекой к широкой спине. — Нет. Я не жалею. Мне нравится, что это только наше. Никто не лезет. Никаких заголовков «Звезда экси Кевин Дэй и супермодель Аарон Миньярд — подробности романа.» Никаких рейтингов на наших отношениях. Кевин развернулся в его руках, глядя сверху вниз. Зелёные глаза были серьёзными. — Когда-нибудь мы расскажем. — Когда-нибудь, — согласился Аарон. — А пока... Он достал телефон и сделал селфи — их отражение в окне на фоне нью-йоркских небоскрёбов. Кевин обнимает его сзади, подбородок на плече. Оба улыбаются — по-настоящему, без камер, без фальши. — Для нас, — сказал Аарон, сохраняя фото в защищённую папку. — В коллекцию. Кевин поцеловал его в висок. — У тебя съёмка. У меня тренировка. Вечером я приду поздно, но ты дождись меня. — Всегда дожидаюсь, Дэй. — Знаю, Миньярд.