Красота, огражденная силой.

Такемичи очнулся от гулких шагов по полу. Краем мысли подумалось, что это мама заходит в комнату, чтобы разбудить его в школу. Но когда в нос ударил землистый запах свежести после дождя принадлежащий Майки, он понял, что это был не сон. — Эй, – чужой палец ткнул юношу в щеку. — Мне тебя спящего домой принести? Омега моргает, пытаясь прояснить тревожные мысли в голове, и медленно садится. Между ног неприятно саднит и ощущается липкость, и Такемичи поспешно сводит колени и скрещивает руки на груди. Недовольно при этом хмурится, поскольку поясница адски ноет. Майки насмешливо фыркает. — Дурачок, – он небрежно накидывает юноше на плечи мятую рубашку. — Встать можешь? Ханагаки молчит, дрожа на холодном полу. Краем плаща, на котором он сидит, Майки вытирает омегу между ног. В поле зрения попадает его рюкзак, и Такемичи тянется к нему, пока Сано не перехватывает его руку. — Там двадцать четыре пропущенных от твоей мамы, – темный взгляд обсидиановых глаз впивается в юношу так, словно тот был в чем-то виноват. — Хочешь расстроить ее еще больше? Облизнув пересохшие губы, Такемичи отрицательно мотает головой. — Вот и умница, – Майки улыбнулся, поцеловав юношу в макушку. — Давай-ка теперь приведем тебя в порядок. Апатичность омеги, кажется, нисколько его не смущала. Он уже был одет, не считая плаща, безнадежно испорченного под Такемичи. В рюкзаке юноши нашлись запасные шорты для физкультуры и бутылка воды. Манджиро поддерживал Такемичи за затылок, как тяжелобольного, и поил с рук. Отряхнув плащ от пыли, он завернул омегу в него, и тот чуть не разревелся от удушающе навязчивого запаха. Майки не оставил на нем метки, в этом просто не было смысла — запечатлеться на омеге можно было только во время течки — но Такемичи был уверен, что произошедшее сегодня вечером очень скоро станет известно всем, кто решит принюхаться к нему. Обсидиановые глаза Майки довольно блестят, когда он смотрит на Ханагаки, и юноша запоздало понимает, что дело в эмблеме его банды на нем. — Пойдем, – говорит альфа, приобняв Такемичи и выводя из кабинета. Их неспешные шаги эхом разносятся по пустующим коридорам школы. Такемичи смотрит на ноги, периодически хмурясь от пронзающей поясницу боли, и не веря, что они принадлежат ему. Майки весело напевает себе под нос, помогая юноше спуститься с лестницы. Темнеющий в полумраке паркет сменяется светлой плиткой, бетонными ступеньками, а затем короткой колючей травой. Неподвижный взгляд голубых глаз упирается в хромированные детали байка. — Не стесняйся, – Майки подхватывает Такемичи под бедра и усаживает на кожаное сиденье. Омега не успевает запаниковать и только прижимает рюкзак к груди так, словно он может его спасти. Сано перекидывает свою короткую ногу и садится перед юношей, сцепляя его руки на своем животе. — Если будет слишком быстро, ущипнешь меня, хорошо? Такемичи кивнул. — Держись крепко. Такемичи снова кивнул, безучастно рассматривая складки на его белой футболке. Майки поднял его лицо за подбородок. — Я знаю, что ты у нас молчун, но со мной будь поразговорчивее. Подняв на Сано потухший взгляд, Такемичи разлепил пересохшие губы. — Я постараюсь. Манджиро усмехнулся, чмокнув юношу в губы и отвернувшись к рулю. Взревел мотор, и Такемичи был вынужден прижаться к парню теснее. От того, как быстро мир проносился мимо, желудок падал куда-то вниз. Ноги дрожали, а к горлу подступала тошнота. Такемичи хотелось исчезнуть, убежать, раствориться в воздухе. Майки притормозил на светофоре, рассеянно накрывая руку юноши своей. Ханагаки содрогнулся от того, как ловко он перемещался от холодного пренебрежения к трепетной заботе. Светофор замигал, и омега, стараясь не думать о том, что творит, выдернул свою руку из-под чужой и вскочил с байка. За спиной раздался недоумевающий крик, но Такемичи успел перепрыгнуть бордюр и уйти с дороги, когда машины двинулись на зеленый сигнал. Торопливо, пусть и хромая, перебирая ногами, юноша нырнул в ближайшие дворы. Легкие горели, но Такемичи продолжал упрямо бежать, и кроме бешеного стука собственного сердца не слышал ничего. Мысли проносились в голове, словно кометы. Майки знает, где юноша живет. Он учится с ним в одном классе с начальной школы. Он возглавляет одну из самых многочисленных банд города. Он ни за что не оставит Такемичи в покое. Осознание этого ударило словно обухом по голове, чуть не сбив Такемичи с пути. Однако желание убежать и оказаться как можно дальше от Манджиро Сано было непреодолимым. Такемичи нужно было время. Необходимо было пространство. Подавляющее присутствие Майки рядом убивало его, словно бетонная стена, нависшая над нежным цветком. Такемичи ускорился. Ощущение свободы опьяняло, и даже мерзкий плащ, большой настолько, что рукава закрывали середину ладоней, больше его не смущал. Весь в холодном поту, омега остановился у двери жилого комплекса. Полоска света из-под двери говорила о том, что мама еще не спала. Такемичи суматошно полез в рюкзак и достал телефон. Полночь. Сорвав с себя чертов плащ, юноша запихал его в рюкзак. Задыхаясь, сунул ключи в замочную скважину. Дверь распахнулась раньше, чем юноша успел ее толкнуть. Под встревоженное кудахтанье мамы, Такемичи прошел в квартиру, выдавая наспех сочиненную историю про то, что уснул в автобусе. Проглотив остывший ужин и выпив два полных стакана воды, юноша ушел в свою комнату, когда услышал вибрацию мобильника. Упав на колени, Такемичи дрожащими руками достал из рюкзака плащ. Книги и тетради посыпались следом, огрызки карандашей разлетелись по ковру. Телефон тяжело приземлился прямо ему в руки. «Решетка, серединка», – повторял Такемичи в голове, словно молитву. Тысячу раз до этого набранная разблокировка не срабатывала из-за нервного мандража пальцев. Белое поле уведомления развернулось на весь экран, и Такемичи подавился воздухом от испуга. Горячие слезы с новой силой хлынули из глаз, омега забежал в туалет и распрощался с остатками ужина. «Ангелочек, я верну свой плащ в понедельник».