Знаток ядов из Сычуаньского клана Тан

Девочка очнулась тихо. Без криков, без резких движений – просто медленно открыла глаза и несколько мгновений смотрела в потолок, словно пыталась понять, где находится. Затем её взгляд дрогнул и остановился на старосте. – Дедушка…? Голос был слабым, хриплым, но живым. Настоящим. Староста будто окаменел. Он боялся дышать, боялся шевельнуться, словно любое неловкое движение могло снова утащить её в беспамятство. А потом резко наклонился и сжал её ладони, не скрывая дрожи. – Мэйцзин… Ты очнулась… Ты слышишь меня? Она моргнула и едва заметно кивнула. – Голова… кружится… – Ничего, ничего, – торопливо заговорил он, срываясь. – Это пройдёт. Ты в порядке. Ты обязательно поправишься. Тан Чхоль Сан подошёл ближе и спокойно взял девочку за запястье. Его пальцы задержались дольше обычного. Он проверял пульс внимательно, сосредоточенно, не упуская ни единого удара. Наконец он медленно кивнул. – Дыхание ровное. Сердце стабилизировалось. Самое опасное позади. Для старосты этих слов было достаточно. Он низко поклонился, почти касаясь пола лбом. – Благодарю… Если бы не вы… Я уже попрощался с ней… – Благодарить стоит не меня, – ответил Тан Чхоль Сан спокойно. – Причину болезни нашёл этот юноша. В комнате стало тихо. Все взгляды обратились ко мне. Я почувствовал неловкость и машинально отвёл глаза. – Я лишь понял, что происходит, – сказал я. – Лекарство было не моим. – Но без тебя мы бы так и лечили последствия, не понимая причины, – возразил Тан Чхоль Сан. – А значит, деревня продолжала бы умирать. Он говорил без нажима, без высоких слов. Просто как факт. Мэйцзин повернула голову в мою сторону. Её движения всё ещё были медленными, но взгляд – уже ясным. – Ты… помог мне? Я замялся. – Мы все помогли друг другу. Она несколько секунд смотрела на меня, а потом слабо улыбнулась. – Спасибо… Улыбка была крошечной, почти незаметной, но почему-то от неё внутри стало тепло. В прошлой жизни я имел дело с ядами, с опасными существами, с тем, от чего люди обычно держатся подальше. Но вот такая благодарность – живая, простая – ощущалась совсем иначе. Тан Чхоль Сан тем временем уже говорил со старостой: – Причина болезни устранена. Но тем, чьё сердце пострадало сильнее, потребуется время. Им придётся жить осторожно. – Мы будем беречься, – поспешно ответил староста. – Лишь бы они жили. – Жить будут, – кивнул Тан Чхоль Сан. – Но это ещё не конец. Он перевёл взгляд на меня. – Насекомые. Я понял сразу. – Если ничего не сделать, болезнь вернётся. – Верно. Лекарство не даёт постоянной защиты. Нужно уничтожить источник. Староста побледнел. – Вы… вы поможете нам? – Поможем, – ответил Тан Чхоль Сан. – Но действовать придётся всем вместе. Деревня зашевелилась. Люди бегали от дома к дому, кипятили отвары, обрабатывали стены, крыши, щели. В воздухе повис терпкий запах корицы и сычуаньского перца, от которого першило в горле. Но вместе с этим возвращалась жизнь. Голоса. Суета. Смех. К вечеру стало ясно – насекомых стало заметно меньше. А ночью никто не потерял сознание. *** Когда всё немного успокоилось, Тан Чхоль Сан подозвал меня. – Юноша, – сказал он негромко. – Ты понимаешь, что сегодня сделал? Я пожал плечами. – Помог деревне. Он усмехнулся. – Ты сделал больше. Ты увидел причину там, где другие видели лишь болезнь. В мире мурима это ценнее, чем умение владеть мечом. Он помолчал, затем добавил: – Моё предложение остаётся в силе. Главная ветвь клана Тан. Я не ответил сразу. Перед глазами всё ещё стояла слабая, но искренняя улыбка Мэйцзин. – Я подумаю, – сказал я наконец. Тан Чхоль Сан кивнул. – Подумай. Но знай – такие способности не должны пропадать в одиночестве. Я остался стоять, глядя в потемневшее небо над деревней. И впервые задумался не о том, могу ли я связать свою жизнь с миром мурима, а о том, имею ли право остаться в стороне.