BACCARAT

Тэхен проснулся от шумной суеты – тяжёлого топота ботинок по мраморному полу и приглушённых команд. Он распахнул глаза и увидел нескольких охранников, которые суетились в центре комнаты. Чонгук сидел на одном из кресел.  Лицо его было пугающе бледным, лоб блестел от испарины, а правая рука безвольно свисала с подлокотника. Кто-то грубо схватил Тэхена за плечо и рывком вытянул из-под одеяла. – Вставай. Двое охранников подхватили его под руки, заставляя босые ноги коснуться холодного пола. Полуголый, в одних трусах, Тэхен едва успел вдохнуть, как его поволокли к двери. Его тащили, как ненужную вещь. Он лишь раз сумел обернуться через плечо. Чонгук сидел с полуприкрытыми глазами, тяжело дыша. В груди Тэхена что-то неприятно сжалось – не жалость, нет, что-то колючее, неудобное и совершенно нежеланное. Охрана молча отволокла парня по длинному коридору обратно в его комнату. Дверь захлопнулась с тяжёлым, щелчком и Тэхен остался один. Он стоял посреди помещения, всё ещё чувствуя на коже грубые пальцы охранников, и пялился в закрытую дверь, не понимая ровным счётом ничего. Время тянулось вязко, как старый мёд. Минуты складывались в часы. В конце концов, всё, что ему оставалось – сесть на край кровати и ждать, когда кто-нибудь снова войдёт в эту проклятую дверь. Это произошло лишь поздним вечером, когда солнце уже садилось, окрашивая стены комнаты в тяжёлый кроваво-оранжевый оттенок. Вошёл Стив с привычным подносом в руках. Охранник поставил поднос на тумбочку и уже разворачивался к выходу, когда Тэхен окликнул его: – Что случилось утром? Почему меня так резко вышвырнули? Стив остановился, не оборачиваясь. – Это тебя не касается. Тэхен встал, хмурясь. – Ещё как касается, – он подошёл ближе. –Меня выволокли в одних трусах, как собаку. Что с твоим боссом? Он болен? Стив медленно обернулся. – Ты всего лишь пленник, – сухо ответил он. – Не забывайся. Он вышел, закрыв дверь за собой с тихим щелчком. Тэхен подпёр спиной холодную поверхность двери и устало закрыл глаза. Мысли сразу же полезли в голову. Что произошло? Какие таблетки глотал Чонгук той ночью? Связано ли это с дрожью в руке? Тэхен пытался выбросить мысли из головы, но безуспешно. Внутренний голос отчаянно твердил, что сейчас это – последнее, о чём ему стоило бы переживать в его положении. И всё же Тэхен продолжал думать о Чонгуке, упрямо убеждая себя, что дело лишь в личной выгоде. В собственной свободе и безопасности. Ведь если Чонгук внезапно умрёт, он может навсегда остаться запертым в этом особняке. Или ему просто пустят пулю в голову, не утруждая лишними объяснениями.

***

Поздней ночью, когда полная луна висела высоко и ярко, Тэхен стоял у окна и смотрел на неё через решётку. Замок в двери резко щёлкнул. Он обернулся, удивлённо вскинув брови – впервые к нему приходили так поздно. На пороге стоял Стив с уже привычным набором одежды и средств гигиены. Тэхен на секунду помедлил, потом подошёл и взял вещи из рук охранника. – Ночная игра? – растерянно спросил он. Стив ничего не ответил, просто молча кивнул в сторону выхода. Тэхен проследовал в ванную, принял горячий душ, смывая с кожи грязь и липкость. Он с подозрением посмотрел на лёгкий льняной костюм цвета хаки, висевший перед ним. Ткань оказалась неожиданно мягкой, дышащей. Обычно ему выдавали простую рубашку и брюки. Что изменилось? Он быстро переоделся и вышел. Они со Стивом спустились на первый этаж. Тэхен по привычке свернул в сторону подвала, но за спиной раздался голос охранника: – Не туда. Тэхен обернулся, глядя на Стива с недоумением. Тот молча указал в другую сторону и пошёл дальше. Когда впереди показались большие тяжёлые двери – главный выход из поместья – у Тэхена перехватило дыхание. Неужели решили отпустить? Вот так просто? Нет, так не бывает. Это не диснеевская сказка с глупыми песнями. Стив открыл дверь. Тэхен шагнул следом. И остановился на пороге, не веря своим глазам. Он был вне особняка. Ночной воздух ударил в лицо – свежий, сухой, пропитанный запахом пустыни, нагретой солнцем за день. Тэхен жадно вдохнул полной грудью, будто впервые. Лёгкие наполнились ночью, и на мгновение голова закружилась от этой простой, почти забытой свободы. Он всё ещё находился на территории особняка, но это уже было другое: небо над головой без решётки. Луна висела яркая, серебристая, не разделённая на половинки металлическими прутьями. Тэхен сделал несколько шагов вперёд. Пальцы коснулись листьев ближайшего куста. Текстура была живой, чуть шероховатой, и прохладной от ночной росы. Он провёл ладонью по стеблю, чувствуя каждую жилку. Даже обычный камень под ногой показался сейчас чем-то особенным. Запахи обострились до боли: сухая пыль пустыни, едва уловимый аромат табака откуда-то издалека и сладковатое, цветочное дыхание оазиса. Все чувства работали на пределе. Тело, привыкшее к спёртому воздуху комнат и запаху страха, теперь дрожало от переизбытка жизни. Шок смешался с неверием и странной, щемящей радостью. Он провёл ладонью по лицу, словно проверяя, не сон ли это. Как же сильно он соскучился по простому ощущению ветра на коже, по настоящему небу. – Луна и правда прекрасна, верно? – раздался спокойный голос за спиной. Тэхен резко обернулся. Перед ним стоял Чонгук. Впервые без строгого костюма – в широкой белой рубашке и светлых брюках, которые вместе образовывали лёгкий летний комплект. Волосы его были слегка растрёпаны ночным ветерком. Он выглядел почти обычным парнем своего возраста. Чонгук медленно осмотрел Тэхена с ног до головы. – Костюм на тебе смотрится хорошо. Мне цвет не подошёл, а на тебе – отлично. Он повернулся к Стиву: – Ты свободен. Стив хотел возразить, но Чонгук, не повышая голоса, повторил: – Ты свободен. Охранник кивнул и ушёл. Тэхен огляделся – ни одного охранника по периметру не наблюдалось. Чонгук заметил его взгляд. – Иногда хочется просто побыть одному. Но, увы, это непозволительная роскошь, когда ты богат, – он кивнул в сторону тропинки. – Пройдёмся? Тэхен кивнул. Они пошли вдоль узкой дорожки. Вокруг расстилался настоящий оазис в пустыне: аккуратные кусты роз и жасмина, невысокие пальмы, цветы, которые тихо шептали под лёгким ночным ветром. Воздух был тёплым, но свежим. Они подошли к двум удобным стульям и маленькому столику. На нём стояла бутылка красного вина и несколько тарелок – свежие фрукты, сыры, тонко нарезанные мясные деликатесы. Чонгук жестом пригласил Тэхена присесть. Тот сел, всё ещё чувствуя лёгкую дрожь в руках от недавнего выхода на воздух. Несколько секунд они молчали. – Зачем мы тут? – в конце концов осмелился спросить Тэхен. Чонгук не спешил отвечать. Он откупорил бутылку, разлил тёмно-красное вино по бокалам. Жидкость плеснула, мягко отразив лунный свет. – Просто? – наконец сказал он. – Что значит «просто»? –приподнял бровь Тэхен. – Считай это моей маленькой прихотью, – Чонгук пожал плечами, протягивая ему бокал. Тэхен принял бокал, посмотрел на отражение луны в вине, и перевёл взгляд на Чонгука. Тот смотрел куда-то вперёд. Мысли его явно витали очень далеко. – Как… как ты себя чувствуешь? – тихо спросил Тэхен. Чонгук улыбнулся уголком рта. – С чего такой интерес? Ждёшь, когда я откинусь? Тэхен закатил глаза, цокнув языком. – А что, нельзя? – У меня нет рака, Паркинсона или деменции, если ты об этом подумал, –усмехнулся Чонгук. –Так что сдохну я не скоро. – Жаль, – бросил Тэхен и отхлебнул вина. Терпкий вкус приятно разлился по языку. Они сидели в тишине, глядя на огромную луну и тёмные силуэты пустыни за границей оазиса. Ветер шелестел листьями. Казалось, нет места прекраснее на земле, чем этот сад в этот миг. Чонгук вдруг спросил: – Кем ты хотел стать в детстве? Тэхен пожал плечами. Вопрос был неожиданным и странным в своей простоте. – Врачом или полицейским. – До чего же банально. Тэхен усмехнулся. – Ну да, признаю. А ты? Чонгук помолчал, словно обдумывая. – Всегда хотел быть богатым. Потому что если ты богат – ты можешь быть кем угодно. Тэхен хмыкнул. – Ты мог стать кем угодно, а вырос козлом. Чонгук показал ему средний палец. Такой ребяческий жест вызвал на лице Тэхена улыбку. – Тот, кто сказал, что счастье за деньги не купишь – всех наебал, – сказал Чонгук негромко. – Я смог купить счастье. Потому что всё в мире продаётся и покупается. Жизнь – это как казино. В ней есть разные автоматы, разные возможности. Деньги – это фишки. Без них нечего делать. Тэхен покачал головой. – Ты можешь говорить это кому угодно, но мы с тобой прекрасно знаем, что есть вещь, которую за деньги не купить, – он постучал пальцем по голове, потом приложил ладонь к груди. – Тишину вот тут… и вот тут. Чонгук с интересом посмотрел на собеседника. – С деньгами я действительно стал чувствовать себя лучше, – продолжил Тэхен. – Смог позволить себе то, о чём в детстве даже мечтать не смел. Но я не счастлив. Потому что спокойствие в душе я так и не смог получить. Каждый день просыпался с дырой в сердце. Чонгук молчал, потягивая вино из бокала. – Почему ты решил стать шулером? – вдруг спросил он. Тэхен нервно дёрнул плечом. Непрошенные воспоминания тут же начали всплывать в голове, показывая картинки прошлого. Тэхен не хотел говорить об этом. Не тут, не сейчас, не с ним. И все же он начал говорить. Тут. Сейчас. С ним. – Я рос в Тэгу. Кроме меня в семье ещё двое младших. – Так ты старший брат. – Чонгук слегка приподнял бровь. Тэхен коротко кивнул и продолжил, глядя в бокал. – В детстве я не понимал, что такое бедность. Но сейчас могу сказать точно, что рос я именно в ней. Родители работали много, а зарабатывали мало. Мы их почти не видели. Чонгук поднёс сигарету к губам, щёлкнул зажигалкой и перебил, выдыхая дым в сторону: – Это, как я понимаю, душещипательная история из разряда «я не для себя – я для семьи»?  Тэхен медленно поднял на него взгляд. В глазах не было ни капли жалости к самому себе. – Отнюдь, – он сделал короткую паузу и продолжил. – Мы с братом и сестрой часто оставались под присмотром соседа. Тогда ему было где-то около сорока. Жена ушла от него, забрав дочь. Он был рад посидеть с нами и развлекал, пока родителей не было. Именно он и научил меня играть в карты. Начал с «дурака», а потом постепенно повышал сложность. Брату и сестре карты быстро наскучили – они предпочитали гонять мяч во дворе. А я… я проявил интерес. Он научил меня всему, чему мог. В том числе и как обманывать. Тэхен на секунду замолчал. – Я любил его как родного отца, – добавил он едва слышно: Чонгук затянулся сигаретой глубже, выпустил дым через нос и спросил с лёгкой ухмылкой: – Где-то тут должна быть драма. Он умер, этот сосед? Убили за карточный долг? Тэхен невесело ухмыльнулся в ответ. – Да нет, всё куда паскуднее, – он сделал паузу, словно собираясь с силами. – Просто один раз он перестал обнимать меня по-детски… и полез мне в трусы. Я думал, это ошибка. Но он сделал это снова. И снова. И снова. Чонгук медленно повернул голову. На этот раз в его глазах мелькнуло лёгкое обескураженное удивление. – Так он тебя, что…? Тэхен ничего не ответил сразу. Просто посмотрел Чонгуку прямо в глаза тяжёлым, пустым взглядом. – Это продолжалось до моих четырнадцати лет. В какой-то момент я просто перестал ему быть интересен. Наверное, потому что вырос. И тогда его взгляд упал на моего младшего брата. Я не мог позволить этому случиться. Пошёл в полицию, рассказал всё. Понятное дело, что тогда узнали и родители. И блять, какой же пиздец начался… Соседа в итоге посадили, но знаешь… на меня больше никто не смотрел как раньше. Никто. Я стал для них сломанным. Потерянным. Хотя сам себя таким не ощущал. Тэхен горько усмехнулся. – Знаешь, я желаю тому ублюдку сдохнуть в тюрьме. Но именно его навык помог мне выбраться из той дыры. Благодаря картам я смог скопить денег на переезд. Сначала поехал в Сеул, даже поступил в университет. Попробовал работать как все нормальные люди. Потом понял, что на учёбу мне насрать, а вкалывать сутками, как родители, я не хочу. И снова карты помогли. Тэхен откинулся чуть назад, глядя на красавицу-луну. – Я приехал в Вегас. Снял какую-то убогую квартирку и стал думать, чем заняться. И понял, что я идиот: в своей стране не мог найти себе места, а в чужой вдруг решил, что смогу. И я пошёл туда, где чувствовал себя в своей тарелке – за покерный стол. Помню, тогда прилично выиграл. И подумал: а что если сделать это центром своей жизни? Что если забить на всё и просто делать то, что я умею лучше всего? – он замолчал на несколько секунд. – И я сделал. За семь лет смог неплохо подняться. Чонгук смотрел на него сквозь дым сигареты. Уголок его губ дрогнул. – Пока не обосрался. – Пока не обосрался. – Тэхен тяжело вздохнул, опустив глаза. – А что насчёт тебя? На какую-то долю секунды Тэхену показалось, что Чонгук даст ответ: он открыл рот, сделав вдох…но тут же его закрыл. Секундная искренность и желание быть услышанным испарились так же быстро, как и возникли. – Спасибо за компанию. Чонгук встал и быстро пошёл обратно в дом, оставив Тэхена одного под луной.

***

Тэхен сидел за столом, опустив взгляд на руки крупье. Тот медленно тасовал колоду. Карты тихо шелестели, словно шептали свои секреты в полумраке комнаты. Каждый раз, когда карта ложилась на место, в воздухе мелькал лёгкий ветерок, несущий запах дорогого дерева полированного стола и лёгкий аромат табака от Чонгука, который сидел напротив. – Баккара – моя любимая игра, – тихо сказал Чонгук, когда крупье закончил тасовать и начал раздавать карты. Тэхен взял свои две карты, не торопясь переворачивать их. Края были гладкими и прохладными под пальцами. – Почему именно она? – спросил он, не поднимая глаз. Чонгук слегка улыбнулся уголком рта. – Потому что в ней меньше всего иллюзий. Ты почти ничего не контролируешь. Не важно, насколько ты умён, насколько хорошо читаешь людей или просчитываешь шансы. В итоге всё решает последняя карта. Она уже лежит где-то в колоде, и ты не можешь до неё дотянуться, – голос Чонгука зазвучал тише. – Не можешь подтасовать. Не можешь обмануть. Просто ждёшь, пока она сама решит твою судьбу. Он взял свои карты и лениво перевернул их одной рукой. Девятка и туз. Девять очков. Идеальное начало. Тэхен хмыкнул, переворачивая свои. Семёрка и четвёрка. Одиннадцать. Третья карта легла перед ним – валет. Ноль. Итого одиннадцать. Он остался при своих. – Звучит как удобное оправдание для тех, кто часто проигрывает, – заметил Тэхен, глядя, как крупье тянется за следующей картой для банка. Чонгук тихо рассмеялся, качая головой. – Может и так, но это правда. В жизни ведь то же самое. Ты можешь годами строить планы, просчитывать риски, изучать слабости других. А потом один случайный фактор – и всё летит к чертям. Последняя карта. Решает всегда она. Тэхен откинулся на стуле, глядя на оппонента, который натянул привычную маску безумия. – А я думал, ты из тех, кто считает, что может контролировать абсолютно всё. Чонгук посмотрел на него долгим взглядом. В глазах мелькнуло что-то тёмное, но без привычной жестокости. – Контролировать можно многое. Но не всё. И чем раньше это понимаешь, тем меньше разочарований. Баккара учит смирению. Или, по крайней мере, умению проигрывать достойно. Крупье продолжил раздачу. Начался следующий раунд. Тэхен получил восьмёрку и тройку. Одиннадцать снова. Чонгук – шестёрку и пятёрку. Тоже одиннадцать. – Последняя карта, да? – протянул довольно Чонгук. Они переглянулись на один краткий миг, а потом оба взяли третью карту. Прошло пол секунды – и Тэхен тихо выругался сквозь зубы. – Видишь? – Чонгук слегка наклонился вперёд. – Ты мог сколько угодно анализировать мои жесты, выражение лица, даже то, как я держу бокал. Но последняя карта всё равно решила за тебя.

***

Едва переступив порог комнаты Чонгука, Тэхен сразу начал раздеваться, стягивая рубашку через голову. Чонгук смотрел, как парень расстёгивает ремень, не подходя ни на шаг. – Не стоит, – вдруг сказал он. Тэхен моргнул несколько раз, недоумевая. – Почему? – Я не собираюсь сегодня заниматься сексом с тобой, – ответил спокойно хозяин поместья. Несколько секунд Тэхен просто переваривал услышанное. А затем маленькие пазлы в голове стали складываться. И злость, спрятанная в глубине души, начала выплёскиваться наружу. – Только не говори, что это из-за того, что я тебе рассказал, – сказал Тэхен сквозь зубы. Чонгук чуть отвёл взгляд, скрестив руки на груди. – Нет. – Не ври мне! – Тэхен повысил голос, подходя ближе. – Я знаю этот взгляд. Он такой же, как у родителей, как у тех копов. Неужели совесть проснулась? Он подошёл вплотную к Чонгуку, чуть задрав подбородок. – Трахни меня. Ну же. Чонгук смотрел тяжёлым взглядом, не шевелясь. Это лишь сильнее разозлило Тэхена и он, замахнувшись, ударил парня по лицу. Звук вышел хлёстким, звучным, и эхом разошёлся по комнате. След от ладони тут же заалел на лице Чонгука. – Не смей проявлять ко мне жалость! – заорал Тэхен. –Это наивысшее унижение! Чонгук криво улыбнулся. – Ты, похоже, совсем с ума сошёл. Чонгук вздохнул, и медленно подошёл к шкафу. Он достал чёрный кожаный ошейник с металлическим кольцом, длинную тонкую свечу для воска и смазку. Тэхен тяжело сглотнул, чувствуя, как в брюках становится тесно. Чонгук подошёл к Тэхену и надел ошейник на шею, туго затянув. Пальцы скользнули по коже, застёгивая пряжку. Холод металла кольца коснулся ключицы. Тэхен почувствовал, как дыхание участилось. Чонгук мягко толкнул его на кровать, сев на бёдра Тэхена сверху. – К твоему сведению, – сказал он, вытягивая из кармана брюк зажигалку. – Я ни к кому не испытываю жалости. Он открыл металлическую «Zippo» и поднёс свечу, позволяя пламени ухватиться за фитиль. Понадобилось пару секунд, чтобы воск начал плавиться. Чонгук медленно преклонил свечу, и жидкий воск, собравшись на краю, упал на грудь Тэхену. В мгновение тот ощутил жгучую, острую вспышку, и выгнулся, тихо застонав. Чонгук водил свечой медленно, рисуя красные дорожки на коже живота, на бёдрах, вокруг сосков. Каждая капля вызывала новую волну – боль, которая быстро перетекала в густое, тёмное тепло, разливающееся по всему телу. Тэхен дышал чаще, пальцы вцепились в простыни, бёдра дрожали. – Подумать только, – усмехнулся Чонгук. – Ты, как оказалось, заядлый мазохист. И что же с тобой делать теперь? Чонгук наклонился и прикусил нижнюю губу Тэхена – сильно, до крови. А потом поцеловал, разделяя на двоих металлический вкус. Он проникал языком в рот Тэхена, сплетая языки в каком-то диком, понятном лишь им с Тэхеном танце. И лишь когда воздуха перестало хватать, Чонгук разорвал поцелуй. Он спустился ниже, очерчивая пальцами каждый шрам и царапину, которые сам же и оставил. Расстегнув брюки Тэхена, Чонгук взял уже твёрдый член в рот – медленно, глубоко. Тэхен застонал, и бёдра дёрнулись вверх. Чонгук работал умело, жадно, доводя его до самого края, но не позволяя кончить. Слюна текла по стволу, язык кружил вокруг головки. – Вот твоё сегодняшнее задание, Тэхен, – сказал Чонгук, вытирая слюну. – Ты не кончишь. Пока я не разрешу. Чонгук перевернул Тэхена на живот, зацепил за ошейник поводок, и слегка потянул, заставляя прогнуться. Он принялся растягивать парня, вводя палец за пальцем. Не слишком быстро – чтобы тот смог привыкнуть, но и не слишком медленно – чтобы испортить удовольствие. Тэхен выгибался, чувствуя приятное растяжение и жар внутри. Быстро раздевшись, Чонгук от всей души шлёпнул парня по заднице, оставляя на его теле такой же красный след, каким одарил его Тэхен. Когда он наконец вошёл – глубоко, одним мощным толчком – Тэхен издал длинный, мокрый стон. Движения были грубыми, быстрыми. Но всё же в них чувствовалась некая сдержанность. Чонгук потянул за кольцо ошейника, заставляя Тэхена прогибаться сильнее. менял угол, входил до самого основания. Тэхен чувствовал невероятный спектр эмоций: боль, удовольствие, унижение и странную, тёмную нежность. Член болезненно пульсировал, ожидая желанной разрядки. Но Тэхен терпел. Пот капал с тела Чонгука на него холодными каплями, добавляя ощущений, словно вишенка на торте. Тэхен впился зубами в подушку, ощущая, как волна удовольствия накатывает всё ближе и ближе. И когда он был уже на грани своих сил, прозвучали долгожданные слова. – Кончай, Тэхен. Их двоих накрыл мощный, выматывающий оргазм, заставляя все тело дрожать в экстазе. Чонгук упал на кровать рядом, тяжело дыша. Он провёл рукой по мокрым волосам и устало прикрыл глаза. Тэхен лёг ему на руку, используя её вместо подушки. Пару секунд он просто смотрел на лицо парня рядом, отчего-то пытаясь запомнить черты его лица. И лишь когда усталость сморила и его, он позволил себе закрыть глаза, уткнувшись в руку Чонгука.