Время и пространство на одной прямой.

***

Что для вас значит семья? Для Бикрокса это слово всегда ассоциировалось с отцом, который, несмотря на свою холодность, неустанно заботился об их безопасности. Но было и нечто иное... ‎ ‎*** ‎ ‎— Хён! — маленький мальчик подлетел к нему со спины и мертвой хваткой вцепился в плечи, повиснув, словно неугомонная обезьянка. ‎Рыжие локоны были в вечном беспорядке, а карие глаза сияли ярче летнего солнца. Бикрокс поморщился и осторожно, но твердо отстранил ребенка. Молодой господин был слишком активным, слишком шумным и вечно оставлял после себя хаос. Графиня Джур нравилась Бикроксу куда больше — она, как и он сам, ценила тишину и безупречный порядок. ‎ ‎*** ‎ ‎— Хён... — маленький Кэйл вцепился в белоснежный рукав Бикрокса грязной ладошкой. Его лицо было измазано в земле, а по щекам катились горькие слезы. ‎Он только что упал с дерева, пока Бикрокс проходил мимо. Грязь, шум, кровь из разбитого колена... Это вызывало у Молана лишь глухое раздражение. Он резко вырвал руку, глядя на пятно, оставшееся на дорогой ткани. ‎— Не трогай меня! — со злостью бросил он. ‎Карие глаза, полные слез, на миг застыли. В них отразилось непонимание. ‎— Хён? — прошептал мальчик, не понимая, чем заслужил такую холодность. ‎— Отстань от меня! ‎Бикрокс развернулся и ушел, даже не оглянувшись на всхлипы за спиной. ‎ ‎*** ‎ ‎В поместье воцарилась оглушительная, мертвая тишина. Рон стоял у двери в покои покойной графини, словно не решаясь переступить порог. Бикрокс из-за его плеча смотрел на причину этой заминки. Кэйл, свернувшись калачиком, уснул прямо на холодном полу подле гроба матери. ‎Он больше не плакал и не кричал. В его взгляде во время церемонии прощания царила такая леденящая пустота, будто все эмоции в нем выгорели дотла. Бикрокс не слышал его голоса весь день. И это пугало. Кэйл всегда был подобен огню — он обжигал, но без него в поместье стало невыносимо холодно. Дом Хенитьюзов словно опустел, заполнившись лишь запахом перегара и горем графа Дерута. ‎ ‎*** ‎ ‎— Кэйл, знакомься, это Виолан и её сын Басен. Теперь это наша семья. ‎Моланы замерли в дверях кабинета. Бикрокс хотел просить о переводе на кухню, а отец пришел помочь ему с документами, но они услышали то, что не предназначалось для их ушей. Бикрокс взглянул на молодого господина и содрогнулся. Впервые за долгое время на лице Кэйла отразились эмоции — странная смесь боли, предательства и горького осознания. ‎— Понял, — просто бросил он и, развернувшись, бросился наутёк, едва не сбив Моланов с ног. ‎ ‎* ‎ ‎Бикрокс брезгливо поморщился. От Кэйла несло дешевым алкоголем и едкой гарью. Красноволосый юноша что-то бессвязно бубнил себе под нос, развалившись на траве в позе звезды. Одежда была измята, волосы свалялись, а одна туфля сиротливо валялась в стороне. ‎— Донсэн, — Бикрокс присел на корточки рядом с ним, — тебе еще слишком рано так много пить. ‎Кэйл долго смотрел на него мутным взглядом, а затем разразился хохотом. Громким, надрывным, лишенным всякого веселья. У Бикрокса по спине пробежали мурашки от этого отчаянного звука. ‎— Отстань от меня, — Кэйл резко поднялся и, пошатываясь, ушел в сторону города. Его походка была подозрительно твердой для того, кто выпил так много. ‎ ‎*** ‎ ‎Бикрокс приоткрыл дверь, озираясь по сторонам. В комнате в лихорадочном бреду лежал Кэйл. Его тело было покрыто ужасающими ранами, нанесенными темноволосым пришельцем, Чхве Ханом. Рон велел собирать вещи — они уходили вслед за мастером меча. Но на душе у Бикрокса скребли кошки. Словно этот сломленный, «испорченный» юноша всё еще что-то для него значил. ‎ ‎*** ‎ ‎Одним мощным ударом меча Бикрокс сразил очередного адепта организации «Рука». Он вытер пот со лба. Скоро вернется отец, и они отправятся в столицу за подкреплением. Кровь врага грязными пятнами украсила его некогда белоснежную рубашку. ‎Вдруг на его плечо опустился почтовый голубь. Письмо от отца. ‎Молан отошел в тень деревьев и, убедившись в отсутствии слежки, развернул пергамент. ‎«Мне очень жаль. Рон Молан скончался. Отравление мертвой маной». ‎Мир вокруг Бикрокса померк. Последний из рода Моланов медленно осел на землю, сжимая в руке клочок бумаги. ‎ ‎*** ‎ ‎Вокруг были лишь руины. Имение, которое некогда сравнивали с королевским дворцом, превратилось в груду обгоревших камней и пепла. Бикрокс шел по территории, боясь увидеть среди трупов его. Кэйла. ‎Там, где раньше была самая оживленная улица территории Хенитьюз, теперь стоял удушливый запах гнилой плоти и пожарища. Немногие выжившие, похожие на тени, пытались похоронить своих близких. К одному из таких людей — старику, копавшему землю голыми руками — Бикрокс и подошел. ‎ ‎— Здравствуйте, — тихо произнес Молан. ‎Старик поднял на него взгляд, полный холодного безразличия. В этом взгляде Бикрокс увидел отражение того Кэйла, которого он когда-то оттолкнул. ‎ ‎— Ищете кого-то? — скрипучий голос старика заставил Бикрокса вздрогнуть и вырвал его из тяжелых раздумий. ‎ ‎— Вы не знаете... жив ли Кэйл Хенитьюз? — голос Молана-младшего звучал глухо. Он почти затаил дыхание, боясь услышать приговор. Сердце в груди билось неровно: он ждал и одновременно до ужаса боялся ответа. ‎ ‎— На кладбище он, — бросил старик. ‎ ‎У Бикрокса перехватило дыхание. Мир перед глазами на мгновение померк. Нет. Только не это. Неужели он опоздал? Но панику, готовую вот-вот захлестнуть его с головой, прервал тот же будничный голос: ‎ ‎— Да живой он, успокойся. Помогает тела опознавать да людей хоронить. Больше ему быть негде — он там теперь буквально живет. Каждый божий день среди крестов проводит. ‎ ‎*** ‎ ‎Бикрокс медленно, почти бесшумно шел по тропинке, пока не остановился у могилы Джур Хенитьюз. Если сравнивать её с остальными захоронениями, это место можно было назвать самым ухоженным во всем округе. Памятник с именем покойной графини ослепительно блестел в лучах заходящего солнца. ‎ ‎Позади надгробия, прямо на пожухлой траве, сидел её сын. Кэйл выглядел тенью самого себя. Его ярко-рыжие волосы, казалось, уже целую вечность не знали расчески; одежда, когда-то дорогая и изысканная, теперь была старой и потрепанной, покрытой слоем дорожной пыли и пепла. Карие глаза с болезненным, ленивым интересом уставились на пришедшего. ‎ ‎— Молодой мастер... — начал было Бикрокс, но его голос надломился. Кэйл перебил его прежде, чем он успел продолжить. ‎ ‎— Разве я теперь «молодой мастер»? — его губы дрогнули в горькой, ледяной усмешке. Он выглядел бесконечно уставшим. — Где же вы были всё это время? И... как Рон, хён? ‎ ‎Бикрокс на мгновение зажмурился. ‎— Он умер. ‎ ‎— Ясно, — коротко отозвался Кэйл. ‎ ‎Воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Кэйл смотрел куда-то сквозь памятник, судя по всему, переваривая известие о смерти старого слуги, который был ему почти вторым отцом. Бикрокс молча подошел и сел на землю рядом с ним, плечом к плечу. Это было странно и непривычно — Кэйл первым назвал его «хёном», признавая их общую потерю и незримую связь. ‎ ‎— А твои? — негромко спросил Бикрокс, не поворачивая головы. ‎— Они тоже... все умерли. ‎ ‎— Ясно. ‎ ‎Снова тишина, но на этот раз она не давила, а скорее обволакивала их обоих, даря странное утешение. Двое выживших среди бескрайнего моря могил. ‎— Донсен, — Кэйл наконец повернул голову и посмотрел Бикроксу прямо в глаза. Моллан продолжил,— Я могу... пойти за тобой? ‎ ‎— Да. ‎ ‎*** ‎ ‎Прошло время. Теперь полуразрушенная каменная башня на окраине королевства дарила Бикроксу долгожданный покой. Эту жилплощадь официально выделили Кэйлу как выдающемуся мастеру-артефактору. ‎ ‎Оказалось, что пока мир рушился, донсен долгое время втайне изучал эту сложную науку. С помощью своих причудливых изобретений и магических механизмов он даже смог отбить несколько атак Несокрушимого альянса, сохранив жизни немногим выжившим. ‎ ‎И пока Хенитьюз носился из угла в угол по своей мастерской, собирая разбросанные детали, чертежи и пытаясь привести мысли в порядок, Бикрокс привычно и методично чистил свой меч, сидя у камина. Глядя на спину вечно ворчащего рыжего парня, он думал о том, что семья — это не только кровное родство и не только те, кто ушел навсегда. Иногда семья — это тот, кто просто остался рядом, когда весь остальной мир превратился в пепел. ‎ ‎*** ‎ ‎Бикрокс бежал со всех ног, не обращая внимания на жгучую боль в легких. Его взгляд был прикован к Кэйлу, который каким-то немыслимым, пугающим чудом очутился в опасной близости от Белой Звезды. «Как я мог выпустить его из виду?!» — эта мысль пульсировала в голове Молана тяжелым молотом. Он слишком хорошо знал Кэйла. Тот относился к собственной смерти с пугающей легкостью, граничащей с безразличием. Ему всегда было плевать на свое здоровье, если на кону стояло благополучие тех, кого он считал «своими людьми». ‎ ‎— ...Тогда, надейся, что мои часы взорвутся, хоть отдохнёшь, — это были последние слова Кэйла, произнесенные с той самой раздражающей, спокойной полуулыбкой. ‎ ‎В следующую секунду мир перестал существовать. Перед глазами Бикрокса вспыхнул ослепительный, ядовито-фиолетовый свет, поглотивший и поле боя, и Белую Звезду, и хрупкую фигуру его молодого господина. ‎ ‎* ‎ ‎Бикрокс резко сел на кровати, заходясь в надрывном кашле. Воздух казался слишком чистым, почти непривычным. Он судорожно схватился за ворот рубашки, пытаясь унять дрожь, и внезапно замер. ‎ ‎Его пальцы ощутили не грубую ткань походной одежды, а мягкий, качественный шелк. Это была его старая комната в поместье Хенитьюз — комната, которая превратилась в пепел почти двадцать лет назад во время нападения. ‎ ‎Молан вскочил, игнорируя головокружение. Не заботясь о приличиях, прямо в ночной одежде, он выбежал в коридор и рванул к покоям Кэйла. Он ворвался внутрь без стука, готовый увидеть всё что угодно... но реальность заставила его застыть на пороге в немом шоке. ‎ ‎В широкой кровати, залитой мягким утренним светом, лежали два Кэйла Хенитьюза. ‎ ‎Один из Кэйлов (или тот, кто им притворялся) пошевелился. Он не выглядел удивленным. Мужчина бросил на ошеломленного Бикрокса короткий взгляд, в котором читалась привычная усталость, и прижал палец к губам, призывая к абсолютной тишине. Бикрокс замер, его сердце пропустило удар. Он хотел что-то спросить, потребовать объяснений, но под этим взглядом лишь беспомощно кивнул и медленно отступил назад, плотно прикрыв за собой дверь. ‎ ‎*** ‎ ‎— Хён! — на него буквально налетел Кэйл, с разбегу повиснув на нем, словно на спасательном канате. — Хён, ты пойдешь со мной и моим новым слугой в город? Мы идем покупать выпивку! ‎ Карие глаза уставились на Бикрокса с таким искренним восторгом и надеждой, как это было только в далеком, почти забытом детстве. Молан почувствовал странный комок в горле. Он поднял взгляд и увидел того самого «нового слугу», стоящего чуть в отдалении. ‎ ‎Мужчина был одет в простую, но безупречно чистую одежду прислуги. На его лице играла мягкая, едва уловимая улыбка. Почувствовав на себе взгляд Бикрокса, «слуга» чуть склонил голову набок и, скрытый от глаз Кэйла, заговорщически подмигнул Молану. В этом жесте было столько понимания и скрытой силы, что Бикрокс окончательно понял: его жизнь снова превратилась в хаос.