Мое солнышко

Глава 26. Сборы к бабушке

Они лежали в постели, переплетясь ногами, когда Дима вдруг приподнялся на локте и сказал: — К бабушке. Сегодня. Полина, до этого лениво рисовавшая узоры на его татуированной руке, замерла. Потом перевернулась и уставилась на него огромными неверящими глазами: — Сегодня? — Я обещал, — он пожал плечами, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — Мы разобрались с Даной и Андреем. Ты свободна. У меня отгулы на два дня. Бабушка в трёх часах езды. Что тебе ещё нужно? — Мне… — она закусила губу, и на глаза навернулись слёзы, но тут же исчезли, сменяясь решимостью. — Хорошо. Сегодня. Только дай мне… собраться. Она попыталась встать с кровати, и это оказалось задачей посложнее, чем она думала. Едва ноги коснулись пола, она охнула и схватилась за поясницу. Мышцы ныли, между ног саднило, бёдра дрожали. После такой-то ночи. И утра. — О Господи, — пробормотала она, хватаясь за спинку кровати. Барс, растянувшийся на простынях как сытый кот, наблюдал за ней с нескрываемым удовольствием. Его ухмылка становилась всё шире с каждым её неуверенным шагом. — Больно ходить, солнышко? — Заткнись, — буркнула она, держась за стену. — Это я виноват, да? — он перекатился на бок, подперев голову рукой. — Прости, маленькая. Я был слишком… тщательным. — Ты был слишком всем! — Полина обернулась и ткнула в него пальцем. — Сначала жадно, потом грубо, потом нежно, потом снова жадно! Я думала, у меня таз треснет! — Но не треснул же, — резонно заметил он. — И тебе понравилось. Ты сама просила не останавливаться. — Я не знала, что ты буквально не остановишься! — Зато теперь знаешь, — он лениво потянулся, демонстрируя рельеф мышц на животе и татуировки на рёбрах. — Иди в душ, милая. Тёплая вода помогает. Проверено. — Откуда ты знаешь? — она прищурилась. — У меня после гонок тоже всё болит. Мышцы забиваются. Горячий душ — лучшее средство. Ну, после секса с тобой, конечно. Но душ на втором месте. — Ты невыносим, — бросила она, скрываясь в ванной. — Я твой невыносимый! — крикнул он вдогонку, усмехаясь. Через полчаса из ванной вышла уже не та измученная, едва передвигающаяся Полина, а свежая, порозовевшая, завёрнутая в его махровый халат. Волосы она закрутила в пучок, с лица исчезли следы усталости. Правда, на шее красовался внушительный засос, но с этим она уже смирилась. — Теперь ты, — скомандовала она, указывая на дверь ванной. — Я пока приготовлю завтрак. Что-то мне подсказывает, что перед дорогой надо поесть. — Слушаюсь, — он шутливо отдал честь и скрылся в ванной. Полина отправилась на кухню. Лорд немедленно увязался за ней, надеясь на внеочередную порцию чего-нибудь вкусного. Она открыла холодильник, оглядела его запасы — яйца, бекон, помидоры черри, сыр, масло — и принялась за дело. Через пятнадцать минут на сковороде шипела яичница с беконом и помидорами, на соседней конфорке грелся тостовый хлеб, а на разделочной доске уже лежала нарезанная на кубики брынза и зелень. Запах стоял такой, что даже Лорд облизнулся. Когда завтрак был готов, она накрыла его крышкой и пошла к шкафу. Достала гладильную доску, утюг и принялась за вещи. Сначала — своё платье. Лёгкое, небесно-голубое, с нежным цветочным принтом и тонкими бретелями. То самое, которое они купили с девочками на шопинге. Она водила утюгом по ткани, и та послушно разглаживалась, становясь воздушной, почти невесомой. Потом взялась за его футболку — простую чёрную, которая ему так шла, и джинсы. Она как раз заканчивала с футболкой, когда две руки легли на её талию сзади, а горячие губы прижались к обнажённому плечу. — Ты гладишь мои вещи, — пробормотал Барс ей в кожу. — Стоишь на моей спальне, в моём халате, босая, и гладишь мою футболку. Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — Как? — она чуть повернула голову. — Как жена. Моя. — Я не жена, — она слабо улыбнулась. — Пока. Она замерла с утюгом в руке. Потом фыркнула: — Ты что, делаешь мне предложение, пока я глажу твою футболку? — Нет, — он поцеловал её в изгиб плеча, задержался там губами. — Просто констатирую факт. Ты — моя. А кольцо будет потом. Когда ты будешь готова. И когда я куплю нормальное, а не из автомата с жвачкой. — Ты невыносим, — повторила она свою коронную фразу, чувствуя, как сердце колотится. — Ага. Зато я твой, — он сжал её крепче, прижимаясь сзади всем телом, и она ощутила, что он, кажется, уже не такой сонный. — Может, ну её, эту бабушку? Полежим ещё часик? Или два. — Дима! — она вывернулась из его объятий, сжимая в руке его отглаженную футболку. — Ты обещал! Кроме того, я приготовила завтрак. Еда стынет. Иди ешь. — А ты? — А я уже. Почти. — Врёшь. — Не вру. Иди. Лорд, скажи ему! Лорд гавкнул — кажется, в поддержку Полины. Барс театрально вздохнул: — Ладно. Но вечером мы продолжим разговор о том, как ты гоняешь меня есть, пока сама худее моего пса. — Лорд упитанный, так что это комплимент. Барс рассмеялся, взял протянутую футболку, натянул через голову и прошёл к столу. Полина проводила его взглядом, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она вернулась к гладильной доске, взяла платье и провела ладонью по нежной ткани. Сегодня она увидит бабушку. Ту самую, с яблоневым садом и скрипучей калиткой. И Дима будет рядом. Как и обещал. — Кстати, — донеслось с кухни, — яичница — пушка. Ты умеешь готовить. — Я два года в детдоме жила, Барс. Приходилось. — Готовь теперь мне. Пожизненно. — Посмотрим на твоё поведение, — крикнула она в ответ, улыбаясь. Через час они выехали. Полина в голубом платье, с золотым самолётиком на цепочке и волосами, которые она всё-таки распустила, сияла. Барс вёл машину одной рукой, второй сжимая её ладонь. Лорд дремал на заднем сиденье. Навигатор показывал трассу до маленького городка в трёх часах езды. И Полина смотрела в окно на проплывающие поля и перелески, а в груди у неё росло нетерпение — светлое, радостное, совсем не похожее на тревогу. — Волнуешься? — спросил он, не отрывая глаз от дороги. — Немного. Она ведь не знает, через что я прошла. — Расскажешь столько, сколько захочешь. Я буду рядом. А если устанешь — я расскажу. У меня талант излагать драматичные истории. — У тебя талант комментировать, — поправила она. — Это тоже. Она рассмеялась и прижалась щекой к его плечу. Дорога бежала под колёса. Впереди ждали яблоневый сад, старая веранда и женщина, которая любила её просто за то, что она есть. А рядом был Дима. И большего счастья Полина не могла себе представить.