Мое солнышко

Глава 6. Контраст

Полина достала телефон, чтобы глянуть время, и Дима замер. Надтреснутый экран, царапины, скотч на углу, корпус болтается, еле держится — эта рухлядь ещё умудрялась включаться. Контраст резанул по глазам: у него в кармане лежал последний айфон, шестнадцатый, а она держала в ладошке кусок пластика, который стыдно даже кнопочным назвать. — Это что за хрень? — он аккуратно забрал телефон из её пальцев, повертел. Экран мигнул и потух. — Поля, он мёртвый. Вообще. — Ну… работает же, — пробормотала она, потянувшись за ним обратно. — Иногда. Барс молча поднялся, сунул её «звонилку» в свой карман и потянул Полину за руку. — Вставай. Пошли. — Куда?! — В магазин электроники, чёрт возьми. Вон, светится. — Дима, нет! Я не возьму! Он дорогой, я видела цены, ты что! — она заупрямилась, упираясь пятками в пол, но он просто подхватил её за талию и повёл, как ведут упирающегося котёнка. В магазине пахло пластиком и новизной. Витрины сияли глянцевыми экранами. Консультант — парень лет двадцати в фирменной футболке — оценивающе скользнул взглядом по странной паре: заплаканная блондинка в старой толстовке и высоченный брюнет с татуировками, от которого за версту несло деньгами и опасностью. — Чем могу? — начал было консультант. Дима вытащил свой айфон, показал экран: — Такой же модели. Девушке. — Дима, я сказала — нет! — Полина почти пищала, дёргая его за рукав. — Это бешеные деньги! У меня скоро день рождения, может, тогда… или я сама заработаю… Барс наклонился к самому её уху. Консультант тактично отвернулся, сделав вид, что перебирает коробки. Горячее дыхание обожгло мочку, губы почти касались кожи, и голос — низкий, с бархатной хрипотцой — прошептал то, от чего у Полины внутри всё рухнуло и взлетело одновременно: — Помнишь, как ты подо мной в моей кровати пищала точно так же? А потом всё равно делала, что я скажу. Потому что знала — я ради тебя сдохну, но сделаю как лучше. Не упрямься, солнце. Два года ты без меня. Теперь я буду тебя баловать. Привыкай. Она вспыхнула — щёки, шея, даже кончики ушей залились краской. Перед глазами пронеслись те самые воспоминания: его спальня, дождь за окном, его шёпот и руки, от которых она теряла всякую волю. И сейчас — то же самое. Он ни капли не изменился. Пошлый, нежный, невыносимый. — Х-хорошо, — выдохнула она, опуская глаза. — Пусть будет телефон. Консультант просиял, но Барс опередил его вопрос: — Дизайн она выберет сама. Полина подошла к стойке с образцами. Руки ещё дрожали, но взгляд уже загорелся. Она перебирала цвета: чёрный? нет, мрачно. Белый? скучно. А потом увидела его — бирюзовый. Цвет неба в тот редкий ясный день, когда она впервые стояла на крыше с его камерой и снимала самолёты. Цвет моря, которое она видела только на фотографиях. Яркий, чистый, как обещание новой жизни. — Этот, — тихо сказала она, показав на бирюзовый корпус. — И… можно чехол? Она долго рылась в каталоге, пока не нашла то, от чего её губы дрогнули в робкой улыбке. Чехол с облаками. Белыми, пушистыми, нарисованными акварелью, плывущими по светло-голубому фону — будто кусочек неба в ладони. Дима глянул на её выбор и кивнул. Без комментариев. Просто положил на стойку свою чёрную карту и обнял её сзади, положив подбородок на макушку. Через десять минут Полина вышла из магазина, судорожно прижимая к груди коробку с новеньким айфоном. Глаза блестели, губы подрагивали — она всё ещё не могла поверить, что это реально. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, солнышко. Я тебе два года должен. Телефон — это ерунда. Я тебе ещё весь мир куплю, если захочешь. А пока… Он взглянул на часы. Вечер. — К девяти в детдом? Я тебя отвезу. И завтра приеду опять. И послезавтра. Каждый день, пока тебе не стукнет восемнадцать. А потом ты свалишь оттуда навсегда. Поняла? Полина кивнула и встала на носочки, чмокнув его в уголок губ. — Поняла, Барс. Он дёрнул уголком рта, пряча улыбку, и, приобняв её за плечи, повёл на парковку. Бирюзовый телефон в коробке она несла в оуках, и на экране блокировки уже красовались облака. А плюшевый медведь, зажатый под мышкой, свисал лапами в такт шагам, будто тоже был счастлив.