Спаси того, кто не просил

      — Ты сорвал слишком молодой корень, — произнесла женщина, забирая из рук мальчишки корень плакун-травы.       Мальчик заметно огорчился, опустив нос. Его кудрявые русые волосы упали на лоб, прикрывая погрустневшие глаза.        Женщина всё же приняла корень и спрятала в большую деревянную шкатулку с остальными травами.        — Ничего, пригодится для лечебного зелья, — улыбнулась она, потрепав мальчишку по волосам.        В избе было жарко, пахло травами, воздух трещал от огня, на котором булькал котелок. Женщина сдула по лба непослушную кудрявую прядь и стала помешивать бурлящую жижу.        — Ян, подай мне эту склянку, — попросила она, и мальчишка выполнил её просьбу.        — Мам, когда вернется папа?        Женщина взглянула в окно. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в красные оттенки.        — Скоро, — мягко ответила она и тут же принялась разливать жидкость по склянкам. Ян с интересом наблюдал за ней, стараясь не мешаться под ногами.        За окном послышался грохот.        Ян подскочил на кровати.        Он оглянулся. Солнце начинало подниматься из-за горизонта, петух за окном раздирал горло, оповещая деревню о приближении нового дня.       Ян потянулся на кровати, пытаясь понять, что его разбудило. Снова ему снилось прошлое.        Он недолго посидел на краю кровати, пытаясь отойти ото сна и по привычке взглянул на деревянную стену избы, на которой он чертил палочки, отсчитывая дни до его совершеннолетия. Сегодня.       Сегодня ему исполняется 18 лет.       Именно с этого возраста берут в отряды охотников.        Ян вскочил с кровати и стал судорожно собирать вещи, даже не умывшись после сна. Зелья, пустые склянки, травы, коренья – все летело на дно старой сумки.        За окном снова послышался грохот. Ян осторожно выглянул за дверь, на всякий случай сжимая в руке метательный нож.       В деревне было спокойно. Люди только начали просыпаться, и потому улицы были пусты. Кузнец, словно и не спавший всю ночь, стучал по наковальне. Ян понял, что именно этот звук разбудил его. Он с облегчением вздохнул.        — Доброе утро! Чего вы так рано шумите? — спросил Ян без капли злости.        — Доброе-доброе! Солнце уже встало! Наковальня не спит!        Ян улыбнулся, и кузнец вернулся к своей работе. Парень прижался виском к дверному костяку, ощущая тепло дерева.       Он боялся того, что его ждало впереди. Покидать деревню, знакомых людей, которые стали ему почти как родными, и отправляться в самое логово врага – только сумасшедший вытворил бы такое.       Но Ян понимал, что другого выхода нет. Люди в деревне приняли его, не смотря на то, что он был магом, но защитить они его не смогут, а подвергать опасности ни в чем неповинных людей Ян не мог.        Поэтому он закончил сборы и сел на край кровати, нервно теребя пальцами край льняной рубахи.              Уходить он собирался тайно, под покровом ночи, чтоб у жителей деревни не возникло вопросов, но сейчас солнце только всходило, и до ночи было ещё далеко.        Но Ян был уже готов. Он не мог думать ни о чём другом. Сколько лет он ждал этого момента, а теперь сидел и дрожал как лист на ветру, боясь даже пошевелиться. Все его мысли были забиты охотниками. Этими опасными, страшными людьми, так безжалостно убивавшими невиновных.        Взгляд Яна упал на мешочек, который он хранил после смерти матери. Брать его с собой не было смысла. Вряд ли он понадобится ему. Но и оставлять было неудобно, это ведь единственное оставшееся напоминание о матери, помимо снов с ней, которые снятся Яну каждую ночь.        Ян подушечками пальцев аккуратно разгладил ткань. Под ней перекатывались камни с приглушенным стуком. Он сжал мешочек в руке.        — Нет, все-таки возьму, — произнес Ян самому себе. Была у него глупая привычка разговаривать с самим собой. Друзей или родственников у него не было, а с соседями поговорить было особо не о чем, поэтому он часто замечал за собой, что все свои мысли озвучивает вслух и даже не замечает этого.        До так называемого побега оставался целый день, но Ян не мог усидеть на месте. Он не мог думать ни о чем другом, не мог заняться чем-то, чтоб отвлечься, ведь все мысли снова возвращались к охотникам.       — Я тоже стану охотником, — буркнул он себе под нос, перебирая камни в руках. Это были обычные камни, речная галька, но для Яна они многое значили. Его мама любила собирать красивые камни у реки. Папа всегда ворчал, что эти булыжники занимают много места, но не выбрасывал их, будто знал, что эти камни будут единственным напоминанием Яну о маме.        Бегая взглядом по небольшой избушке, Ян искал, чем занять себя.       Он позавтракал жареными кореньями, оставшимися ещё со вчерашнего ужина, поохотился за мухой, на меткость стреляя в неё сухими крошками хлеба, но ни одного раза не попал.        Он маялся, то и дело выглядывая в окно, в надежде, что солнце уже село.       Но яркий обжигающий круг насмешливо смотрел на него и не спешил садиться. Даже более того, подниматься тоже он не спешил – едва выглянул из-за гор, ослепляя своими лучами всю деревню.        Выходить наружу он не решался. Боялся, что по его взгляду все станет понятно.       «Сегодня ночью я ухожу на верную смерть!» — говорили его глаза.       Папа всегда говорил, что нужно быть сильным, что мужчина должны сдерживать свои чувства и эмоции, но Ян был похож на маму – по одному его выражению лица было понятно все, о чем думал Ян. И идти с таким лицом прямо в руки врагов – это безумие!        Но деревню надо было защитить. От охотников и от себя.        Ян часто думал о том, что можно не прибегать к таким радикальным методам, а просто спрятаться где-нибудь далеко, где никто не найдет, где не будет никого, кому Ян будет представлять опасность. Но охотники всегда находили магов. Всегда знали, где они прячутся.        А главное правило, которому учил его отец – охотники тупые. Если среди них будет маг, они даже не задумаются о том, что что-то не так, даже без скрытия магии.        — Охотники тупые, — повторил Ян, вспоминая слова отца. Тупые? Как тогда они убили вас?        Ян едва сдержал слёз. Находиться в этом помещении, в четыре стенах, где всё напоминает о родителях и о том, что он скоро покинет его, было невыносимо.       Ян аккуратно спрятал сумку с вещами под кровать и умылся. Ему надо было проветриться, привести мысли в порядок. Он потер лицо жесткой тряпкой и взглянул на свое отражение в воде. Оно плыло от недавних действий, но было отчетливо видно лицо юноши – кудрявые русые волосы, глаза непонятного серо-болотного цвета, вздернутый нос с родинками, светлые прямые брови.              Обычный подросток, на мага не похож. Так казалось на первый взгляд.        Но специальные камни, которые носили охотники, сразу вычислят среди толпы мага. Поэтому Ян всю жизнь готовился, собирал ингредиенты для блокирующего зелья, но сейчас, смотря на свое отражение, боялся, что это не спасет его.       Ян выпрямился и решительно вышел из избы. Чтоб не сидеть просто так, он решил заняться чем-то полезным, а именно – пополнить запас трав. Чтоб охотники не обнаружили его по специфическому запаху зелья, мама учила добавлять в него чайную траву, полевые цветы и сушеные ягоды.        По пути к реке Ян здоровался с прохожими, стараясь не смотреть им глаза, чтоб не выдать свое волнение.       Он прошел через лес, по пути набрав ягод, и оказался у реки. От неё веяло прохладой и тиной, мелкие рыбки тыкались в гальку, совсем не пугаясь приближения человека.        Ян опустил руку в мутную воду. Водоросли щекотали его пальцы, мальки, сытые прикормкой зачастивших рыбаков, лениво огибали пальцы, совсем не интересуясь ими.        Он засмотрелся на воду и услышал, как сзади зашуршал куст.        Ян резко обернулся, рефлекторно хватаясь за пояс, туда, где блестели три метательных ножа.       Воспользоваться ими он не успел – перед ним сидел заяц. Буро-серый, с длинными ушами, улавливающими любой звук. Ян облегченно вздохнул, убирая руку с пояса. Заяц продолжал смотреть на Яна, словно ожидая от него чего-то.        Парень отвернулся обратно к реке, но продолжал чувствовать взгляд зайца спиной. Это напрягло его. Зайцы –  пугливые животные, они никогда бы не вышли к реке и уже тем более не сверлили человека таким взглядом.        Ян дернулся в сторону зайца, пытаясь спугнуть его, но тот лишь едва заметно напрягся.        — Что тебе нужно? — спросил Ян, и его голос дрогнул. Он боится зайца? Дожили.        Заяц, словно недовольный тем, что с ним заговорили, шмыгнул в кусты. Ян смотрел ему в след и не понимал, почему пугливый зверь вышел к нему.        Когда деревня затихла, а солнце спряталось за горизонтом, Ян накинул на плечо сумку и вышел, стараясь не скрипеть дверью, хотя жители настолько уставали за день, что их невозможно было разбудить даже пушками.        Он крался по улицам, словно вор, и дергался от каждого шороха, каждого треска веток и уханья совы. Когда он вышел в лес, прислушался. В кустах пряталась мышь, шишка с тихим треском упала на поляну, летучая мышь пролетела над головой.       Он сел на пень на открытой поляне и задрал голову вверх. Яркая луна росла так же стремительно, как и напряжение Яна. Ветер подхватил листву с земли и потащил его куда-то вдаль. Ян проследил за ним взглядом. Лист летел в ту сторону, куда направлялся парень. В сторону форта.       До него предстояло идти трое суток, и потому парень не стал засиживаться. Собрался с мыслями и двинулся вперед, подталкиваемый ветром.        Первые сутки Ян прошел без проблем. Дорога проходила через лес – бескрайний, густой, но знакомый. Ян здесь часто собирал грибы и ягоды с родителями. Под конец первых суток он вышел к реке. Опустился на влажную землю и, оперевшись о ствол дерева, задремал.        За окном шумел ночной лес, в печи потрескивали дрова, в воздухе пахло сушеными грибами. Ян уже почти спал, когда мать коснулась его лба прохладной ладонью. От неё пахло травами.        — Мам, расскажи про трещину.        — Опять? — вздохнула женщина, но без злости, а скорее устало. Она присела на край кровати и, приглаживая мальчишеские кудри, начала рассказывать ту историю, которую Ян слышал уже много раз.        — Двадцать лет назад небо раскололось. В один миг небо стало красным, а воздух запел так, что у людей пошла кровь с ушей.       — Ты своими глазами видела?        — Да. Это видели все. Из трещины полился густой, тягучий свет, похожий на горный мед. Он прошел сквозь землю, камни, сквозь людей.        — А папа был в городе? — он столько раз слушал историю, что знал её наизусть, но все равно каждый раз спрашивал с таким интересом, будто слышал впервые.        — Да, зайчик. Когда свет коснулся его, он подумал, что ослеп. Но потом он понял, что видит. Видит искру, которая зажглась в нем, чувствует её.        — И потом он стал волшебником! — радостно подытожил Ян, хлопая в ладоши.        — Верно, он проснулся огненным. Не мог дотронуться до металла – тот плавился, не мог поцеловать меня – обжигал губы.        — А ты?        — Я стала лечить. Вода в моих руках становилась светом. Я прикасалась к ране, и она затягивалась, смотрела в глаза умирающему и видела, где спряталась смерть.        Она замолчала, и Ян нетерпеливо поёрзал в кровати. Где-то за стеной скрипнула половица – отец не спал. Он всегда нервничал, когда мать рассказывала эту историю.        — Люди испугались? — спросил Ян, привлекая внимание матери снова к себе.        — Сначала нет. Маги были героями. Мы спасали людей от монстров – тех, кого тоже зацепило светом, но сломало. Они лезли со всех щелей, маги жгли их, лечили раненных, отстраивали города.        Женщина взглянула в окно, в стекло которого тыкались мотыльки, привлекаемые светом.        — А потом кто-то сказал: «Они другие, опасные. Если их станет слишком много, мы станем рабами»        — Кто это сказал?       — Не знаю. Один человек. Потом второй, третий, потом толпа. А потом появились охотники.        — Папа говорит, они глупые!        — И все же очень опасные. Да, не все маги были хорошими, кто-то обезумел и совершал плохие поступки, и охотники их наказывали. Но потом охотники стали убивать тех, кто сопротивлялся, а потом всех, у кого появилась искра. Без разбора.        — Зачем? Мы же хорошие, — обидчиво надул губы мальчик. Его зеленые глаза наполнились слезами.       Женщина нежно погладила его по щеке, успокаивая.        — Потому что из мертвых магов делают артефакты. Вырезают искру из позвоночника, сушат сердца, вываривают кости.        — Шая, прекрати пугать ребенка перед сном! — послышался голос отца, и Ян дернулся, испугавшись его громкого голоса.        Он проснулся, дернувшись всем телом. Огляделся. Теплая изба, мамины руки, запах грибов – все это исчезло, оставив Яна в холодном, темном лесу, в котором каждая ветка, каждый порыв ветра словно кричали о том, что Ян одинок.        Парень потер глаза. Набрал с реки воды, там, где она была более менее чистой, и, подхватив сумку, снова двинулся в путь. Луна уже начинала прятаться за горами, но солнце не спешило просыпаться.       Лес заволокло предрассветным туманом, таким густым, что Яну пришлось идти медленнее, чтоб не споткнуться. Мошкара тыкалась в лицо, комары норовили залезть в нос, глаза, уши. Ян отмахивался от них с раздражением, но продолжал идти. Лес даже и не думал редеть.        Ян шел, ориентируясь на мох облепивший стволы деревьев и солнце, и все время думал о родителях. Он надеялся что где-то там, на небе они сейчас вместе и счастливы. Смотрят за ним и оберегают от плохого.        По пути Ян перекусывал либо попавшимися под руку ягодами, либо доставал из сумки припасы хлеба.             Вторые сутки подходили к концу, и Ян устало шлепнулся на траву под деревом. Комары, казалось, потеряли к нему интерес и отправились спать, и парень уронил голову на сумку, стараясь не раздавить стеклянные колбы внутри, звенящие при ходьбе.       Он вдруг подумал, что его не пропустят в форт с ними. Как он объяснит, для чего они ему? Варить чай в склянке из под зелья?        Ян серьезно задумался.        — Придется избавиться, — с грустью произнес Ян, доставая из сумки стекляшки. Он спрятал их под кустом крыжовника, напоследок погладив холодное стекло пальцами, и сверху закидал травой.        Травы для зелья он сложил в один холщовый мешочек, надеясь замаскировать их под чай, корни и мох затолкал туда же. Их, конечно, не желательно хранить так близко, но у Яна не было выбора.       Перед тем, как провалиться в сон, парень нарвал ягод крыжовника, пусть и неспелых, и насыпал в мешочек сверху всех трав.        Он настолько устал, что этой ночью ему ничего не снилось.        Проснулся он от того, что по нему кто-то ползал. Ян разлепил глаза, ослепленный ярким полуденным светом, и брезгливо дернулся всем телом – по нему ползла крупная ящерица размером с две его ладони.       Парень вскочил на ноги и ещё раз отряхнулся на всякий случай. Мурашки пробежали по телу от осознания, что по нему ползало это существо.        С досадой обнаружив, что проспал больше положенного, Ян снова направился к форту.       Перед тем, как выйти из леса, Ян достал из-за пазухи последнюю колбу с голубоватой, прозрачной жидкостью, и выпил залпом. Этого должно хватить на неделю.        Дрожь пробрала Яна с головы до ног, тело покрылось испариной. Нет, не от зелья. От страха. От нарастающей паники.        Стеклянную емкость он отбросил в траву, втоптал её в землю.        Прибыл он гораздо позже, чем планировалось.        Форт был врыт в отвесную скалу на краю пустоши. С одной стороны возвышалась скала, загромождающая солнечные лучи, а с другой – выжженная равнина. На ней не росла трава, а редкие сорняки были притоптаны множеством следов от сапог.         Когда Ян вышел на ровное поле, в нос ударил сильный ветер и запах чего-то жженного. Словно опалили чьи-то волосы или шерсть животного.        Ян остановился, осматривая форт. На поверхности были видны только массивные стальные ворота бывшего бункера и несколько смотровых вышек из ржавого металла.        Ворота были оплетены, словно плющом, колючей проволокой, по краям стояли одинокие пулеметные гнезда, по внешнему виду которых сразу становилось понятно, что они уже давно нерабочие.        Над воротами был выбит символ Ордена Охотников – волчья голова с оскаленной пастью.        Ян решительно сжал в руке лямку сумки и шагнул вперед. Его легкие шаги с треском сухих веток приближали его к форту, и с каждой секундой ему становилось все страшнее.       Бывшая военная база возвышалась над Яном, и по мере приближения казалась все больше и больше, и Ян словно проваливался в темноту, скрываясь в её тени.        Ян заметил шевеление в смотровой башне и остановился, не дойдя до ворот несколько метров. Они с лязгом и громким скрипом открылись, и Ян увидел мужчину в военной форме. Ян не мог разглядеть его с такого расстояния, но он казался огромным и устрашающим.        — Кто? — его грубый голос раздался казалось по всей равнине. Ян помялся.        — Я слышал, Орден набирает желающих…