Outcasts

Онай торопилась. Дыхание девушки в её руках окончательно сбилось — стало прерывистым и свистящим, словно каждый вдох продирался сквозь что-то сломанное глубоко внутри. В сознание раненая не приходила ни разу за весь долгий путь; лицо её страшно оплывало от внутренних отёков, буквально на глазах превращаясь в сплошную неразличимую маску из запёкшейся крови. Капитан шла по длинному каменному коридору крепости, сжимая израненное тело, закутанное в походный плащ. — Где Эдже? — выкрикнула Онай, проносясь мимо двух молодых солдат, застывших у входов в лазарет. — Вы разминулись, капитан, — торопливо отозвалась одна из них, с ужасом вглядываясь в окровавленную и неподвижную ношу в руках командира. — Эдже только что побежала вниз, надеясь встретить ваш отряд у главных ворот. — Пошли за ней! — скомандовала Онай, не замедляя шага. — У меня здесь умирающая. Живо! Солдаты кивнули и бросились вниз по крутой каменной лестнице, перепрыгивая через ступени. Онай тяжёлым ударом ноги распахнула дверь лазарета и вошла внутрь. Застоявшийся запах горьких лекарств, сушёных трав, спиртовых настоек и едких мазей ударил в нос — это был привычный, почти родной запах. Все стены были заставлены полками со склянками и глиняными горшками, там же аккуратными стопками лежала чистая перевязочная ткань, хирургические инструменты были строго разложены по размерам и назначению, а под самым потолком развешанными пучками сохли травы. Онай прошла к столу в самом центре комнаты, с осторожностью опустила девушку на холодную деревянную поверхность и первым делом перерезала верёвки, стягивавшие её запястья. Казалось, девушка выглядела хуже с каждой минутой — вдох давался с надрывным всхлипом, идущим откуда-то из глубины истерзанной грудной клетки. — Не вздумай сдохнуть, северянка, — произнесла Онай тихо, вглядываясь в изуродованное лицо девушки. Капитан быстрыми движениями начала срезать ножом остатки одежды. Окровавленная рубаха, превратившаяся в грязные лохмотья, полетела на пол; следом отправились тяжёлые сапоги, пропитанные кровью портянки и форменные штаны. Онай внимательно осмотрела обнажённое тело. Грудь северянки была совсем небольшой, только начинающей оформляться — хрупкая стадия, когда девичье тело лишь вступает в пору зрелости. Узкие бёдра переходили в крепкие ноги; рельефные мышцы проступали чётко, выдавая долгие часы изнурительных тренировок и бесконечных походов. Руки худые, и всё же привычные к тяжести меча, натренированные и крепкие. Было очевидно, что девушка недоедала — рёбра болезненно выпирали под бледной кожей, ключицы торчали острее, чем у здорового человека. При всей этой хрупкости тело оставалось телом закалённого воина. Она была пугающе молода для такой жестокой службы и слишком юна для таких страшных ран. Вид этих повреждений заставил даже бывалую Онай поморщиться. Чудовищные кровоподтёки расползлись по всей коже — багровые, чёрные, фиолетовые пятна, переходящие одно в другое. На животе распухал страшный отёк — след тяжёлого сапога, который явно бил сюда снова и снова. На рёбрах с левой стороны проступала припухлость. Онай взяла безжизненную руку девушки и осмотрела пальцы. Два из них — средний и безымянный — вывернуты в стороны под жутким углом; кожа на суставах натянулась до предела и побагровела. «Сломаны или вывихнуты», — угрюмо подумала капитан, разглядывая деформированные фаланги. Лицо, которое она успела мельком разглядеть ещё на дороге, теперь окончательно исчезло под отёками, губы распухли, а один глаз полностью заплыл. — Вот твари, — процедила Онай сквозь плотно сжатые зубы, глядя на следы избиения, оставленные соплеменницами этой девушки. — Свою же, почти ребёнка… так искалечить… Дверь с шумом распахнулась, и на пороге появилась статная женщина лет пятидесяти с седыми прядями в густых тёмных волосах, убранных в тугой узел на затылке. Эдже — главный лекарь крепости — мгновенно оценила обстановку, окинув быстрым профессиональным взглядом капитана и распростёртое окровавленное тело. — Вы звали меня, капитан? — Спасите её, — Онай кивнула на девушку и поспешно отступила в сторону, давая лекарю полный доступ к раненой. — Северянка? Враг? — Эдже подошла и прищурилась, рассматривая изувеченное тело. — Девушка, нуждающаяся в помощи, — твёрдо отрезала Онай. — А уж потом, когда заговорит, разберёмся, кто она такая. Эдже склонилась над раненой, и лицо её стало предельно сосредоточенным и профессиональnie спокойным. Опытные руки легли на грудь девушки, осторожно прощупывая рёбра, затем переместились ниже, на живот, надавливая в разных точках. — Очень сильные внутренние повреждения, — тихо произнесла лекарь, вслушиваясь в каждый тяжёлый вздох. — С дыханием серьёзные проблемы. Скопление жидкости в лёгких — грудная клетка сильно сдавлена. Слышите этот свист? Онай кивнула, не сводя взгляда с девушки. — Помогите мне, капитан. Нужно немедленно выпустить давление, иначе она задохнётся прямо здесь. — Что именно нужно делать? — На полке, слева от окна — тонкий стилет и полая трубка камыша. Живее! Онай бросилась к указанной полке, нашла нужные инструменты и подала лекарю. Эдже к этому времени уже плотно прижала пальцы к левому боку раненой, нащупывая узкий промежуток между рёбрами. — Держите её, капитан. Сейчас ей будет невыносимо больно — даже в беспамятстве тело почувствует эту боль. Онай прижала девушку к столу. Эдже точно нащупала промежуток между пятым и шестым ребром, там, где под кожей вздулась багровая гематома; приставив острие стилета к межреберью, она одним коротким сильным толчком пробила плоть, а затем вставила камыш. Раздался свист — из грудной клетки под давлением вырвался скопившийся воздух. Следом толчками пошла ярко-алая пенистая кровь, стекая по бледной коже на тёмную деревянную поверхность стола. Тело девушки выгнулось дугой от вспышки боли, а из горла вырвался рваный хрип. Давление внутри груди стало спадать. Свист прекратился, грудная клетка северянки начала подниматься ровнее и глубже. Синева, проступившая пугающим ореолом вокруг губ, начала бледнеть. Эдже не стала вынимать камыш — ловким едва заметным движением вставила полую трубку и надёжно закрепила её чистым льняным бинтом, плотно примотанным к телу. — Теперь лицо и руки, — Эдже выпрямилась. — Капитан, принесите таз с водой и чистую ветошь. Онай вышла в соседнее помещение и вернулась с тяжёлым тазом, наполненным водой, в которой ещё плавали кусочки льда. Эдже принялась промывать кровоподтёки на лице раненой, с предельной осторожностью счищая запёкшуюся корку мягкой тканью, смоченной в холодной воде. Лекарь осторожно прикладывала холодную ткань к гематомам, стараясь сбить внутренний жар и остановить кровоизлияние под измученной кожей. — Теперь займёмся руками, — Эдже осторожно взяла кисть девушки и осмотрела вывернутые пальцы. — Средний и безымянный вывихнуты, суставы сильно смещены. Если не вправить прямо сейчас, она станет калекой. Онай подошла к столу. — Что мне нужно делать? — Подержите запястье. Крепко, и будьте готовы удержать её, если дёрнется от боли. Онай обхватила тонкую руку своими крепкими ладонями. Эдже точными движениями дёрнула и выпрямила сначала один палец, затем сразу второй. В тяжёлой тишине лазарета отчётливо и сухо хрустнули суставы, вставая на свои места. Северянка даже в глубоком беспамятстве глухо и протяжно застонала, тело выгнулось, но Онай удержала её, не давая сорвать дренажную трубку в боку. Эдже осмотрела вправленные пальцы: теперь они лежали ровно, хотя кожа вокруг суставов мгновенно начала наливаться свежим отёком. — Хорошо, — тяжело выдохнула лекарь. — Теперь нужно жёстко зафиксировать их. Она достала с полки заранее заготовленные ровные куски дерева и начала плотно приматывать их чистыми льняными полосками к повреждённым пальцам, создавая неподвижный каркас. — Если кости срастутся криво, она больше никогда не сможет взять в руки даже ложку, не то что боевой меч, — негромко пробормотала Эдже, затягивая последний узел. — Но мы сделали всё, что было в наших силах. Лекарь отложила испачканные инструменты и ещё раз окинула внимательным взглядом распростёртое тело. — Теперь главное — согреть её. Капитан, у очага лежат крупные плоские камни. Оберните их в старое плотное сукно и принесите сюда. Онай быстро выгребла из горячего очага несколько булыжников, завернула в толстую мешковину и аккуратно обложила ими ноги и бока девушки. Сверху накрыли тяжёлым шерстяным одеялом — единственным по-настоящему тёплым, что нашлось в лазарете. — Теперь остаётся только ждать, — Эдже тщательно вытерла окровавленные руки об обрывок льна и тяжело опустилась на табурет рядом со столом. — Если переживёт эту ночь — будет жить. Тело молодое, должно справиться. Следить нужно постоянно, не смыкая глаз. Особенно за трубкой в груди. Онай не сводила напряжённого взгляда с избитого неузнаваемого лица. Капитан сама, предельно осторожно, сменила влажную ткань на пылающем лбу девушки. Раненая больше не билась в ознобе — тепло камней и тяжесть одеяла наконец сделали своё дело. Она лежала неподвижно; дыхание всё ещё оставалось хриплым и тяжёлым, и всё же стало заметно ровнее. — Идите поспите, капитан, — тихо сказала Эдже. — Я посижу здесь до утра. Если начнёт метаться в жару или бредить — разбужу немедленно. Онай кивнула, бросив последний долгий взгляд на изуродованное лицо юной северянки. — Хорошо. Я отойду ненадолго — приведу себя в порядок и проверю отряд Саи. Позовите, как только понадоблюсь. Эдже молча кивнула и снова склонилась над раненой, осторожно поправляя холодную ткань на её лице. Онай вышла в коридор и прикрыла за собой тяжёлую дверь. В голове у капитана всё ещё стоял тот жуткий свист из пробитой груди и хриплое дыхание на самой грани смерти. Что-то давило в грудине — тупо и упрямо, как давит чужая боль, принятая на себя. Крепость жила своей ночной жизнью: где-то далеко перекликались часовые и потрескивали факелы в железных кольцах на стенах.