you are mine forever

Тэхен осторожно поднялся из-за стола, крепко прижимая к себе уснувшего Чонгука. Он чувствовал, как мерно вздымается широкая грудь альфы, и как доверчиво тот уткнулся носом в его шею. Тэхен не понес его обратно в ту комнату, где стояла кроватка . Сегодня он решил оставить его у себя, в своей огромной спальне, пропахшей терпким парфюмом и спокойствием. Он аккуратно уложил Чонгука на центр широкой кровати, накрыв его мягким пледом, и сел рядом, перебирая пальцами темные кудри. Чонгук шевельнулся и медленно открыл глаза, затуманенные недавним сном и слезами. Увидев над собой лицо Тэхена, он попытался инстинктивно отстраниться, вспомнив боль от ремня и унижение в углу, но сил бороться не было. Тэхен мягко прижал ладонь к его щеке, заставляя смотреть на себя. — Тише, маленький, — негромко произнес Тэхен, и в его голосе не осталось той ледяной стужи, что была у ворот. — Ты дома. Больше не бегай от меня, Чонгук-и. Ты же знаешь, что я всё равно тебя найду. Чонгук всхлипнул, его голос сорвался на шепот, полный обиды и горечи: — Почему ты так со мной... Я не игрушка, Тэхен. Я глава мафии, я должен был... — Ты был им, — перебил его Тэхен, наклоняясь ниже и целуя его в лоб. — А теперь ты мой. Ты принадлежишь мне весь, до каждого вздоха. Я строг с тобой, потому что ты непослушный и дикий. Но посмотри, как тебе сейчас спокойно. Разве нет? Чонгук отвел взгляд, чувствуя, как краснеют уши. Он ненавидел признавать это, но тепло рук Тэхена и это ощущение защищенности, которое давал ему омега, пугающе затягивали. Он снова почувствовал себя маленьким и слабым, но в этом не было прежней ярости — только усталость. — Ты ненавидишь меня? — спросил Тэхен, внимательно вглядываясь в его глаза. — Ответь честно. — Я... я должен тебя ненавидеть, — пробормотал Чонгук, шмыгнув носом. — Но мне так страшно, когда ты злишься. Пожалуйста, не наказывай меня больше так сильно. Тэхен едва заметно улыбнулся и притянул его к себе, позволяя Чонгуку спрятать лицо на его груди. — Если будешь папочку слушаться, то наказаний не будет. Только забота и молоко. А теперь спи. Завтра я никуда тебя не отпущу, будешь весь день со мной. Чонгук ничего не ответил, лишь крепче вцепился пальцами в шелковую пижаму Тэхена. Под мерный стук сердца омеги он снова начал проваливаться в сон, осознавая, что его воля окончательно сломлена этой странной, властной любовью. ... Солнечный свет залил спальню, когда Чонгук проснулся от мягкого поглаживания по волосам. Тэхен уже был на ногах, одетый в безупречный домашний халат, и выглядел пугающе собранным. Чонгук, чувствуя на себе привычную тяжесть подгузника, неловко сел в кровати и посмотрел на омегу с надеждой. — Тэхен, пожалуйста, — начал он тихим, охрипшим голосом. — Я понимаю, я провинился. Но позволь мне хотя бы вести дела своего клана отсюда, из дома. Мне нужно отдавать распоряжения, мои люди потеряют контроль. Я буду сидеть тихо, клянусь. Тэхен на мгновение замер, его взгляд стал жестким и серьезным. Он подошел вплотную и приподнял лицо Чонгука за подбородок, заставляя смотреть прямо в глаза. — Никаких дел, Чонгук-и. Ты вчера доказал, что тебе нельзя доверять даже собственные мысли, не то что мафию. Пока ты здесь, ты — просто мой маленький мальчик. И точка. Тэхен не дал ему вставить ни слова. Он поднял Чонгука на руки, игнорируя его слабые попытки возразить, и понес в ванную. Там он тщательно умыл его, почистил ему зубы и сменил подгузник на свежий, делая это с такой будничной нежностью, от которой у Чонгука пылали щеки. Когда наступило время завтрака, Тэхен усадил его за небольшой столик. Перед Чонгуком появилась тарелка с аккуратной яичницей, свежими овощами и большой порцией ярко-зеленого брокколи. Рядом стоял стакан холодного апельсинового сока. Чонгук поморщился, едва завидев капусту. — Я съем всё, правда, — Чонгук отодвинул тарелку подальше от себя. — Я съем яичницу, выпью сок, даже огурцы съем. Но только не брокколи. Тэхен, я его ненавижу, меня от него тошнит. Тэхен молча сел напротив и взял в руки вилку. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах промелькнула та самая строгая искра, которая заставляла подчиненных дрожать. — Малыш, мы это уже обсуждали. Тебе нужны витамины, чтобы ты рос послушным и здоровым. Я не спрашивал, что ты хочешь. Я сказал, что ты будешь есть. — Пожалуйста, не надо... — прошептал Чонгук, видя, как Тэхен накалывает соцветие капусты на вилку. — Открывай ротик, Чонгук-и. Не заставляй меня злиться с самого утра. Ты же не хочешь снова стоять в углу? Чонгук посмотрел на серьезное лицо омеги и понял, что спорить бесполезно. Тэхен не шутил. Он покорно приоткрыл рот, и Тэхен отправил туда кусочек брокколи. Чонгук жевал с явным отвращением, его глаза наполнились слезами от обиды и специфического вкуса, но он сглатывал под пристальным, контролирующим взглядом своего хозяина. Тэхен продолжал кормить его с рук, чередуя ненавистную капусту с нежной яичницей, и каждый раз, когда Чонгук послушно глотал, омега ласково гладил его по щеке. — Вот так, умница, — приглушенно произнес Тэхен, поднося к его губам стакан с соком. — Видишь, как всё просто, когда ты не споришь с папочкой.