Я не гей!

Солнце заливало комнату Конхо, превращая пылинки в золотую крошку, но атмосфера внутри в секунду стала максимально странной. Конхо сидел за столом, когда дверь без стука распахнулась. — Слышь, Конхо. А давай вместе порно посмотрим? — Мартин выдал это так обыденно, будто спрашивал, не хочет ли брат заказать пиццу. Конхо в этот момент как раз сделал большой глоток колы. Горло мгновенно перехватило, газировка пошла не в то горло, и он зашелся в жутком кашле, едва не выронив жестянку. — Ты... ты че, совсем придурок?! — прохрипел он, вытирая слезы на глазах. — Я чуть копыта не отбросил! У тебя вообще тормозов нет такие вещи в лоб спрашивать? Мартин, совершенно не смутившись, прошел вглубь комнаты и с размаху плюхнулся на кровать брата. Они делили эту квартиру уже месяца три, с самого начала учебного года. Родители рассудили здраво: оба в одном городе, оба студенты — пусть живут вместе, присматривают друг за другом. Мартин был старше всего на год, но иногда казался либо слишком мудрым, либо абсолютно лишенным чувства такта. Его поступление на дизайн вообще стало шоком для семьи — все были уверены, что парень, который не выпускает из рук гитару и живет музыкой, выберет консерваторию. Конхо смотрел на кузена со смесью брезгливости и какого-то странного, невольного восхищения. Ну надо же иметь такую наглость! — Ну а че ты начинаешь? — Мартин подтянул к себе подушку. — Реально, давай глянем разок. Мне пацаны в универе говорили, что это нормальная тема, чисто по-мужски. Включим каких-нибудь красоток, ну... расслабимся, подрочим вместе. А? Ну че ты ломаешься? Конхо замер. В этом предложении его шокировало всё, но больше всего — акцент на «красотках». В голове сразу всплыл образ какого-то парня, про которого Мартин талдычил едва ли не с первого дня переезда. Как его там? Ом... Омпыни? Мартин буквально с пеной у рта расписывал, какой этот парень крутой, спокойный и как они не разлей вода со средней школы. Конхо был на сто процентов уверен, что его братец «того» — ну, в смысле, по парням. А тут — девушки. «Фух... — Конхо незаметно выдохнул, и на душе стало как-то спокойнее. — Значит, показалось. Все-таки в нашем роду геев не бывает, всё четко». Эта мысль была глупой, почти детской, но она вернула Конхо его привычную уверенность. — Значит, девушек, говоришь? — Конхо обернулся на стуле, закидывая ногу на ногу и возвращая себе свой фирменный саркастичный вид. — И кто же эти "друзья", которые тебе такие советы дают? Твои художники-геи? Смотри, Мартин, если мы откроем ноут, а там вместо девчонок окажется твой фем-мальчики, я тебя лично из окна выкину. Мартин фыркнул, потянувшись к ноутбуку на тумбочке. — Ой, да сдались мне они. Я то не гей. Так что, открываю? — Валяй, — усмехнулся Конхо, всё еще чувствуя привкус колы во рту. — Посмотрим, какой там у твои друзей вкус на девушек. Но чур, если мне не понравится — выключаем сразу. Мартин воодушевленно зашуршал клавишами, его пальцы летали по тачпаду с такой уверенностью, будто у него в закладках уже был отдельный список «на случай важных переговоров». Конхо, не выдержав, перебрался со стула на кровать и прилег рядом, подперев голову рукой. Его не покидало ощущение полного абсурда. — Боже, Мартин, это просто какой-то пиздец, ты в курсе? — Конхо не мог перестать улыбаться своей фирменной, немного нагловатой улыбкой. — Если тетя узнает, чем мы тут занимаемся в «образовательных целях», она нас обоих проклянет. — Цыц, мелюзга, старших не учили не перебивать? — Мартин прищурился, вглядываясь в экран. — Сейчас-сейчас... О! Нашел! Глянь, вот это должно быть топ. На экране всплыло окно плеера. Конхо ожидал увидеть типичную картинку с кучей грима и выкрученным светом, но видео оказалось на удивление «домашним». Мягкие тени, никакой лишней мишуры, всё выглядело так, будто кто-то просто оставил камеру в спальне. Конхо невольно надул губы, оценивающе кивнув. — Слушай, а у тебя вкус-то имеется, — признал он, взглянув на брата. — Я думал, ты включишь что-нибудь дикое в стиле своих фриков. — Обижаешь, — Мартин с гордым видом протянул руку. — За качество отвечаю. Конхо со смешком ответил на рукопожатие — их привычный жест «сделка заключена». Они затихли, уставившись в монитор. Тишину комнаты прорезал первый тихий стон. Девушка на видео выглядела максимально естественно: растрепанные волосы, искренние эмоции, никакой наигранности. Видео перешло к горячей части, парень начал ее подготавливать, вводя в нее пальцы и теребя одновременно клитор, и атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Шутки как-то сами собой застряли в горле. Конхо чувствовал, как по телу разливается странное тепло возбуждения. Он украдкой глянул на Мартина — тот сидел, не шевелясь, полностью сосредоточенный на экране.  Он первым перешел к делу: устроившись поудобнее, начал ритмично трогать себя прямо через ткань штанов. Конхо чувствовал, как пульс учащается, отдавая в виски. В штанах ожидаемо стало тесно — он был молодым, здоровым парнем, «в самом расцвете», как он сам любил о себе думать. У него должно было сносить крышу от одного вида такой картинки, но внутри копошилось странное, необъяснимое чувство. Что-то шло не по сценарию в его собственной голове. «Так, Конхо, не тупи, это же просто физиология», — приказал он себе и, чтобы не выглядеть странно на фоне брата, тоже запустил руку в штаны, имитируя «прелюдию». На экране тем временем градус накала достиг предела. Девушка, выгибаясь, срывалась на хриплые стоны, умоляя на английском: «Yes, right there... don't stop...» Ракурс сменился, камера крупным планом запечатлела изгиб её талии и напряженную спину. Для Мартина это стало последней каплей. Издав какой-то нечленораздельный звук, он нетерпеливо приспустил штаны вытаскивая уже кровью налитый член. Его рука задвигалась в быстром, уверенном темпе. Мартин закинул голову назад, прижимаясь затылком к стене, и прикрыл глаза, полностью растворяясь в ощущениях. Конхо замер, его рука на мгновение остановилась. Он честно пытался сфокусироваться на мониторе: на изгибе спины девушки, на ее гладкой коже, на том, как технично была снята сцена. Это было красиво. Это было то, что должно было его заводить. Но мозг сыграл с ним злую шутку. Стоило камере на видео взять ракурс чуть ниже, как перед глазами Конхо, словно в замедленной съемке, всплыла совсем другая картина. Раздевалка бассейна. Влажный воздух, запах хлора и... Сонхен. Его однокурсник по физкультуре, с которым они вместе ходили на плавание. Конхо вспомнил, как Сонхен выходил из воды: капли стекали по его широким, развернутым плечам — гордости любого пловца. Но взгляд Конхо тогда, сам того не осознавая, зацепился за контраст. У Сонхена была удивительно тонкая, почти изящная талия, которая на фоне мощного торса выглядела запредельно эстетично. Слишком правильно. Слишком... сексуально. «У него талия... лучше чем у неё. И плечи...», — пронеслось в голове, и Конхо вздрогнул, осознав, о чем именно он думает в данный момент. Его бросило в жар. Мысль о том, что тело его приятеля по универу кажется ему куда более возбуждающим, чем «идеальная» картинка на экране, ударила под дых. Это было неправильно. Это не вписывалось в его картину мира «уверенного в себе красавчика-натурала». — Да что это со мной... — едва слышно проскулил Конхо, закусив губу до боли. Его рука, уже не спрашивая разрешения у мозга, заработала быстрее, он залез в штаны и тоже вытащив член начал медленно провести по нему рукой. Он плотно сжал кулак на его члене и задал быстрый, уверенный ритм. Он пытался вернуть внимание к видео, заставить себя смотреть на девушку, но эрекция, ставшая болезненно твердой, была вызвана вовсе не стонами из колонок. В голове стоял образ Сонхена, поправляющего очки или спокойно отвечающего на очередной подкол Конхо. «Нет, нет, я не гей, это просто... просто спортивный интерес, я просто ценю эстетику тела», — повторял он себе как мантру, тяжело и хрипло дыша. Но тело не обманешь: каждый новый рывок руки отдавался в голове именно тем самым «запретным» образом спокойного и собранного парня из бассейна. Рядом Мартин, полностью погруженный в себя, издал низкий горловой звук, окончательно теряя связь с реальностью, и уже во всю дроча. Парень на экране ускорился уже трахая девушку, движения стали слишком быстрыми, и финал был уже неизбежен. Мартин, напрочь забыв о присутствии брата, полностью сосредоточился на картинке, его дыхание превратилось в прерывистые хрипы. А Конхо... Конхо уже не был здесь. Он провалился в собственную фантазию, которая накрыла его с головой, как ледяная вода в бассейне. Его рука летала, сжимая орган почти до боли. Ладонь Конхо полностью обхватывала его покрасневший член. Большим пальцем он то и дело мазком проходил по самой головке, собирая капли предсемени, а другой рукой бережно, но настойчиво потискивал яички. Он сильно зажмурился, и в этой темноте голос девушки сменился на низкий, спокойный тембр Сонхена. Конхо представлял, как этот всегда собранный, «непробиваемый» парень теряет контроль. Как он зовет его по имени, как его губы, обычно искривленные в едва заметной усмешке, приоткрываются в стоне... — Черт... — выругался Конхо сквозь зубы, пытаясь вынырнуть из этого наваждения. Он резко открыл глаза, надеясь, что вид монитора вернет его в реальность «правильного парня». Но это стало роковой ошибкой. Мозг, уже разогнанный до предела, мгновенно произвел замену. На экране, на месте подтянутой блондинки, он вдруг отчетливо «увидел» Сонхена. Тот же ракурс, та же поза — на четвереньках, прогнув ту самую узкую талию. Конхо буквально почувствовал кожей, насколько рельефнее и красивее смотрелась бы спина пловца в этом свете. Представил, как он бы взял его сзади, прямо как на видео, слыша громкие стоны Сонхена, где он кричал бы "Еще! К-конхо!" — Блять! — в отчаянии выкрикнул Конхо. Он выгнулся дугой, мертвой хваткой вцепившись в диван, чувствуя, как по позвоночнику прошиб мощный разряд тока, и затем… он кончил представляя Сонхена измазанным в сперме.  В его если быть точнее. "Ебать..." — пронеслась в голове парня. В этот же момент Мартин издал громкий, финальный стон. Разрядка накрыла обоих одновременно. Конхо содрогнулся всем телом, чувствуя, как волна удовольствия смывает остатки мыслей, но вместе с ней пришло и жгучее, острое чувство осознания. Он кончил не от порно. Он кончил от мысли о парне, который завтра снова будет спокойно сидеть рядом с ним на лекции. В комнате воцарилась тяжелая, липкая тишина. Только вентилятор ноутбука продолжал монотонно гудеть, пока на экране шли титры какого-то дешевого ролика. Мартин, тяжело дыша, откинулся на спину, вытирая лоб рукой. — Охренеть... — выдохнул он, всё еще глядя в потолок. — Ну что, Конхо... скажи же, что это было... познавательно? Конхо лежал неподвижно, уставившись в выключившийся экран монитора. Его рука всё еще дрожала, а в голове набатом стучало одно имя. Он понимал, что теперь, после "такого", он никогда не сможет смотреть на Сонхена просто как на друга по бассейну. — Познавательнее некуда, — прохрипел Конхо, пытаясь придать голосу привычную саркастичную нотку, но голос предательски дрогнул. — С тебя кола, Мартин. У меня в горле пересохло. Мартин, совершенно не подозревая о той катастрофе, что только что произошла в голове кузена, весело фыркнул. Он по-свойски протянул Конхо пачку салфеток, насвистывая какой-то мотивчик, который, видимо, крутился у него в голове еще со времен утренней репетиции. — Ну ты и выдал, конечно, — хохотнул Мартин, натягивая штаны. — Аж крикнул. Видать, реально стоящее видео попалось. Ладно, пойду за колой, раз обещал. Тебе чипсы взять? Или еще чего? — Нет... — хрипло отозвался Конхо, не открывая глаз. Ему казалось, что если он сейчас посмотрит на Мартина, тот увидит всё его позорище прямо на лице. Как только дверь за братом захлопнулась, и в квартире воцарилась тишина, Конхо внезапно сглотнул, и его лицо исказилось в гримасе, будто от острой физической боли. — Идиот! — прошипел он сам себе и со всей силы ударил себя ладонью по лбу. Он резко схватил подушку, прижал её к лицу и издал в неё долгий, приглушенный крик отчаяния. Весь его образ «уверенного красавчика», который знает о жизни всё, рассыпался как карточный домик. Он бил подушку кулаками, словно она была виновата в его мыслях, а потом просто затих, уткнувшись в неё носом. Его лицо горело так, что, казалось, об него можно обжечься. Когда он всё же отстранился, его глаза были влажными и растерянными, как у побитого щенка. — Да не может этого быть... — прошептал он в пустоту комнаты, запуская пальцы в свои темные волосы и беспощадно их взъерошивая. — Я не гей. Ну не гей же! Я люблю девушек... длинные ноги, сиськт, платья... Он зажмурился, но перед глазами снова, как назло, возник отчетливый образ: Сонхен стоит у края бассейна, поправляет шапочку, и свет ламп подчеркивает каждый изгиб его узкой талии. Конхо застонал от собственного бессилия. — Бля-я-я-я... — он снова свалился на спину, глядя в потолок. Самое страшное было не в том, что ему понравился парень. Самое страшное было в том, что Конхо — мастер сарказма и человек, который всегда «видит людей насквозь» — прямо сейчас понимал: он врет самому себе. И эта ложь была такой топорной, что даже он сам в неё не верил. А завтра была тренировка. Завтра снова был бассейн. И как теперь смотреть Сонхену в глаза, когда ты знаешь, "как именно" он выглядел в твоих фантазиях всего пять минут назад?