Снова и снова

      — Именно так. Какого-либо суда или даже допроса не было. Сразу после смерти Волдеморта было введено военное положение, и ради так называемого «скорого правосудия» детали его ареста технично замяли. Но мы отвлеклись от главного. Гораздо важнее то, что произошло в ту роковую ночь, когда Волдеморт явился в Годрикову впадину.       При звуке этого имени Северус непроизвольно вздрогнул, лицо его исказила гримаса, но он промолчал, не желая прерывать рассказ.       — Поттеры оказались совершенно не готовы, — продолжил мальчик тоном, лишённым детских интонаций. — Они свято верили в свою неуязвимость под защитой Фиделиуса. Когда Волдеморт ворвался в дом, Лили схватила ребёнка и бросилась наверх, а Джеймс развернулся, чтобы кинуться за палочкой. Но он был недостаточно расторопен и в следующее же мгновение пал, сражённый заклятием Тёмного Лорда.       — Затем убийца неспешно поднялся по лестнице. Лили Поттер, безоружная, стояла в детской, заслоняя собой кроватку, куда успела опустить сына. Волдеморт велел ей отойти. Он сказал, что ей нет нужды умирать. Трижды он приказывал ей отступить, и трижды она отказывалась, отчаянно умоляя пощадить ребёнка: «Убей меня, только не Гарри! Пожалуйста, убей лучше меня!».       — И тогда Тёмный Лорд вскинул палочку, нацелил её ей в грудь и бросил: «Ну хорошо». В эту самую секунду древняя магия Непреложного обета зафиксировала изменение условий. Вместо того чтобы сохранить жизнь Лили Поттер, Тёмный Лорд — согласно заключённому им же договору — теперь был обязан сохранить жизнь её сыну. Поэтому, когда он направил палочку на ребёнка в кроватке и выпустил Убивающее проклятие, он обрёк себя на десятилетия мучений. При обычных обстоятельствах он бы просто умер на месте, пав жертвой нарушения собственного Непреложного обета, но Тёмный Лорд оставил слишком много объектов, гарантирующих защиту от смерти, чтобы погибнуть так легко. Поэтому магия уничтожила лишь его физическую оболочку, оставив его не более чем бесформенным духом.       — И именно так, дорогой профессор, Вы оказались тем самым человеком, благодаря которому я сейчас жив и сижу перед вами.       Северус оцепенел. Он сидел, безмолвно хватая ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Это звучало как полнейший бред, но в то же время было самым обоснованным, самым логичным объяснением из всех возможных. Пожалуй, это было единственным подлинным объяснением произошедшего.       Поттер только что дал ему разрешение пересказать эту историю кому угодно, но сейчас Северус был абсолютно уверен: эта тайна уйдёт с ним в могилу. И меньше всего на свете он хотел бы, чтобы о ней прознал Тёмный Лорд, поскольку наверняка убил бы Северуса без малейшего сомнения.       Малейшего намёка на то, что Снейп — пусть и косвенно — стал причиной его падения, хватило бы для мучительной казни. Как отреагирует на это Дамблдор, Северус не знал, но делиться откровением с директором ему тоже совершенно не хотелось. В конце концов, какое это теперь имеет значение? Дела давно минувших дней.       Северус наконец закрыл рот, мысленно проклиная себя за то, что так долго просидел с отвисшей челюстью. Сглотнув подступивший к горлу ком липкого ужаса, он прикрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь унять бешеный стук сердца в груди.       — Откуда... откуда тебе всё это известно? — хрипло выдавил Северус.       Вместо ответа Поттер подался вперёд и, многозначительно глядя на зельевара, постучал пальцем по лежащему на чайном столике контракту.       Подавив глухое рычание, полное отчаяния и гнева, Северус выхватил перо и размашисто подписал проклятый пергамент.       — Ну что, теперь ты доволен? — злобно бросил он.       Поттер лишь широко, торжествующе усмехнулся. Взяв перо, он поставил рядом собственную подпись. Свиток на мгновение окутало мягким золотистым светом. Затем свечение втянулось обратно в пергамент, и документ исчез с негромким хлопком.       — Копия договора будет храниться в Министерстве, а оригинал — в юридической конторе «Дож Э. и Дож Э.Р», — деловито сообщил Поттер, откидываясь на спинку кресла с донельзя самодовольным видом.       Северус сверкнул чёрными глазами.       — Ответь на мой вопрос, — потребовал Северус, нахмурившись.       Гарри медленно кивнул, словно взвешивая что-то в уме, и тяжело вздохнул.       — Да, пожалуй, теперь можно. Извольте. Я проклят.       — Проклят? Каким образом? И какое это отношение имеет ко всему?       — Строго говоря, я не могу умереть и не имею понятия, почему.       — Но ты только что сказал, что выжил после Убивающего проклятия Тёмного Лорда из-за...       — Я не об этом, — устало перебил Поттер, закатив глаза. — Я имею в виду, что даже когда я проживаю целую, чёрт возьми, жизнь, спустя много лет после смерти Волдеморта и прочей чепухи... как только я умираю, я мгновенно возвращаюсь в день своего рождения. Снова и снова. Я рождался уже двенадцать раз. Двенадцать раз я проживал свою жизнь от начала до конца, с разными исходами, лишь для того, чтобы умереть и очнуться в самом начале, обречённый повторять весь этот цикл заново.       Северус вжался в кресло, не отрывая потрясенного взгляда от сидящего перед ним мальчишки и пытаясь осмыслить то, что тот ему рассказал.       — Ты, должно быть, издеваешься.       — Я абсолютно серьезен, сэр. Причина, по которой я знаю столь много всего, в том, что я прожил множество жизней, в течение которых различные люди рассказывали мне различные вещи. Я не прорицатель и никаких секретных источников информации у меня нет. Никакого третьего ока или любой другой ахинеи, о которой люди могут подумать. И я не какой-то там гений или самородок — я не настолько исключителен в магии. Я в целом слегка лучше среднестатистического хорошо обученного и древнего как мир волшебника. Фишка в том, что мне всего двенадцать, и никто не ожидает от двенадцатилетнего ребенка магических способностей как у хорошо подготовленного взрослого волшебника, прожившего несколько веков, и обладающего огромным опытом. Поэтому, видя меня, люди думают «гений».       — Мерлинова борода… ты и вправду серьёзен, — прошептал Северус в шоке.       — В своей первой жизни я исполнил пророчество, победил Волдеморта, женился на своей школьной подруге, обзавелся кучей детей и внуков, и прожил очень долгую, в целом счастливую жизнь, — продолжил Гарри. — Затем я умер от старости... и вдруг снова обнаружил себя новорождённым младенцем. Не имея ни малейшего представления, что, черт побери, произошло или почему это случилось. Но я подумал: возможно, это шанс всё исправить? Сделать всё лучше. Исполнить пророчество быстрее. Спасти больше людей. Предотвратить войну. И я сделал это. Конечно, было несколько отклонений от изначального плана, и я должен сказать, что сильно волновался, будучи снова беспомощным ребенком в течение многих лет. Но я сделал вещи «лучше», как мне казалось, и снова прожил долгую и довольно полноценную жизнь, хотя в этот раз и остался холостяком, но усыновил несколько детей-волшебников из приютов.       — Но когда я, дожив до глубокой старости, снова умер — то вновь обнаружил, что стал младенцем. Я пришел в замешательство. Все опять начиналось сначала. Я не мог понять, почему это происходит и, честно говоря, не хотел повторять все снова.       — В тот раз я во всём признался Альбусу. Я рассказал ему всё, и мы годами работали вместе, пытаясь выяснить, что со мной не так. Но так ни к чему и не пришли. Я снова довольно рано победил Волдеморта, так что ни войны, ни лишних смертей не было. Я смиренно прожил свою жизнь снова, пытаясь сделать какие-либо вещи «лучше», в надежде, что это точно будет последний раз, и я, наконец, лишусь жизни.       — Но этого не произошло.       — Снова и снова я проживал свою жизнь. Пробовал разные пути в надежде просто не проснуться после очередной смерти. Я был гриффиндорцем, пуффендуйцем, когтевранцем... Однажды я просто сдался и покончил с собой ещё до поступления в Хогвартс. Честно говоря, я перепробовал множество способов самоубийства. Даже позволил дементору поцеловать себя, рассудив, что если у меня не будет души, то и цикл наконец-то прервётся.       — Но и это не сработало. Я просыпался от крика своего собственного первого дыхания, в очередной раз видя изможденное лицо своей милой матери, со слезами улыбающейся мне, — Поттер сделал паузу, издал долгий вздох и мрачно уставился в дальнюю стену. — Если честно, меня до тошноты от всего этого воротит. Я пытался предотвратить гибель родителей, но это никогда по-настоящему не работало. Пытался спасти Сириуса от Азкабана, но и из этого ничего путного не выходило — хотя в большинстве жизней мне удавалось вытащить его оттуда гораздо раньше. В этот раз я даже не стал заморачиваться... просто потому, что мне уже всё равно. Я просто устал.       Он откинул голову на спинку кресла и уставился в потолок. Мальчик и вправду выглядел невыносимо уставшим. Это было чистой правдой.       — Вы хоть представляете, насколько это чудовищно удручает — проживать каждый день, зная, что всё это впустую? — тихо спросил Поттер. — Зная, что всё бессмысленно? Что в конце концов ты умрёшь, всё сделанное тобой исчезнет в мгновение ока, и тебе придётся начинать сначала?       Северус потерял дар речи. Вряд ли он мог даже вообразить, что за странным поведением и пугающей осведомленностью мальчишки кроется такое. С другой стороны, выдумать столь безумную историю было попросту невозможно.       Он снова медленно закрыл рот, пытаясь облечь мысли в слова. Его разум уцепился за одну-единственную деталь.       — Ты сказал, что в некоторых своих... прошлых жизнях... ты убивал Тёмного Лорда ещё до того, как он успевал возродиться. Почему... почему ты не сделал этого сейчас?       Поттер подался вперёд и, глядя на Северуса, криво усмехнулся:       — А вот тут начинается самое интересное. Каждый раз, когда я позволял событиям зайти дальше первых нескольких лет, я всегда решал попробовать что-то новое, надеясь, что именно этих перемен ждёт судьба, чтобы даровать мне покой. Но во всех моих жизнях неизменным оставалось лишь одно.       Он выдержал драматическую паузу, и Северус едва не зарычал от нетерпения.       — Я всегда убивал Волдеморта, — произнёс Поттер с той же невыносимой усмешкой. — И я подумал... а почему бы не изменить это? Может, то, что мне действительно нужно сделать иначе — это не исполнять пророчество? Я ведь этого ещё не пробовал. Почему бы не позволить Тому победить? Я дошёл до той стадии, когда мне абсолютно плевать, что случится с остальным миром. Я полностью осознаю, что веду себя как эгоистичный ублюдок, но мне просто насрать. К тому же, скорее всего, это тоже не сработает, и когда я наконец умру, мне придётся начинать всё по новой. И тогда я попробую что-нибудь ещё.       — Ты... ты, должно быть, шутишь!       — Почему? Почему бы не позволить ему победить?       — Потому что он убил твоих родителей! Потому что он сумасшедший!       — Эй, Вы ведь сами в какой-то момент подписались на его маленький крестовый поход. Вы должны признать, что часть его идеологии не так уж плоха. Особенно его политические инициативы в самом начале. Вся эта чушь с порабощением маглов появилась лишь в конце семидесятых, когда он окончательно спятил.       — В том-то и дело! Он безумен!       — Вообще-то, у меня есть теория, как это исправить.       Северус осекся.       — Исправить? — недоверчиво переспросил он.       Поттер хмыкнул и кивнул головой.       — Да. Я знаю, из-за чего он лишился рассудка, и знаю способ, который, вероятно, сможет это исправить. Вся сложность лишь в том, чтобы убедить его, что это в его собственных интересах.       — Ты собираешься убедить Тёмного Лорда исцелить себя? — презрительно засмеялся Северус.       — Я собираюсь попытаться, да, — спокойно ответил Поттер. — Если он убьёт меня, я просто начну всё сначала, так что мне терять?       — Что мне терять, — с сарказмом повторил Северус, закатив глаза.       — Чёрт возьми, да может, мне вообще суждено позволить ему убить меня. Я этого тоже ещё не пробовал, — пожал плечами Поттер.       — Ты абсолютно ненормальный!       — Нет, просто мне уже сотни лет, я невероятно озлоблен и слегка безумен. Возможно, даже больше, чем слегка... но, полагаю, адекватно оценить собственный уровень безумия довольно сложно.       Северус недоверчиво кашлянул и спрятал лицо в ладонях. Всё это выходило далеко за рамки того, к чему он был готов. Он понятия не имел, что делать с этой информацией.       — Ты действительно намерен позволить Тёмному Лорду победить? — пробормотал он, не убирая руки.       — Я тот, кто помог ему получить Философский Камень.       Северус резко вскинул голову и снова уставился на мальчишку.       А ведь в этом был смысл, не так ли? Квиррелл слишком легко преодолел все препятствия с первой же попытки. А Дамблдор, казалось, был так уверен в надёжности своей ловушки...       — То есть он знает, что ты помог ему тогда?       Поттер покачал головой:       — Нет, я послал ему анонимное письмо. Не думаю, что он уже готов узнать, что это я, к тому же я не хотел рисковать, раскрывая свои карты не тому источнику и слишком рано.       Северус снова уткнулся лицом в ладони, пытаясь осмыслить услышанное. Честно говоря, всё это было чересчур.       — Зачем ты рассказал мне всё это? — прошептал он наконец.       — Ну... во-первых, Вы сами хотели знать.       Северус поднял голову ровно настолько, чтобы бросить свирепый взгляд на мальчишку... который, как он теперь понимал, вовсе не был мальчишкой.       — Во-вторых... не знаю... наверное, Вы мне нравитесь, — с лёгким смешком пожал плечами Поттер. — К тому же, именно из-за Вас я пережил первое Убивающее проклятие. И вы любили мою мать.       Северус вздрогнул.