Завод. Должен. Расти... "Даже если в вас кидаются огнем"

Рубить деревья вручную — это унизительно. Нет, серьезно. Я покорил четыре планеты. Я приручил абсолютный ноль на Аквило и заставил потоки лавы на Вулканусе работать на мою металлургию. У меня в инвентаре (который, к слову, является подпространственным карманом, искривляющим гравитацию) валяются чертежи квантовых процессоров и остатки термоядерных реакторов. А я стою по колено в грязи, тяжело дышу сломанными ребрами, которые только что сшил скобами рой медицинских дронов, и махаю куском ржавого железа на палке. Тук. Тук. Тук. Дерево, какая-то местная гигантская вариация дуба с подозрительно фиолетовыми прожилками на листьях, поддалось только на двадцатом ударе. Оно с треском рухнуло, чудом не придавив мне ногу (хотя, если бы придавило, костюм снова вколол бы мне биофлюс, и я бы регенерировал, вопя от боли). Я быстро распилил ствол, и бревна привычно исчезли в инвентаре с тихим электронным писком. — Сорок единиц древесины, — прохрипел я, вытирая пот со лба тыльной стороной бронированной перчатки. Сажа размазалась по лицу, смешавшись с кровью. — Добро пожаловать в каменный век, Макс. Снова. Пик... «Внимание. Заряд аккумуляторов экзоскелета: 4%. Рекомендуется найти источник энергии». — Да знаю я, кусок ты кремниевого идиота! — огрызнулся я на ИИ своего костюма. — Где я тебе тут розетку найду? На дереве? Мне нужно было железо. И уголь. Базовая, примитивная углеводородная экономика — основа любого выживания. Я активировал сканер ресурсов в шлеме. Визор мигнул, покрылся помехами из-за поврежденной оптики, но выдал тактическую сетку. О, хвала рандому генерации миров! В метрах трехстах от места крушения (где все еще догорал, радостно загрязняя атмосферу токсичным дымом, мой гипердвигатель) сканер подсветил залежи. Небольшое пятно угольно-черной породы и россыпь синевато-серого камня. Железо. Кровь будущей фабрики. Я похромал туда, продираясь сквозь густые заросли. Лес здесь был... неправильным. На Наувисе деревья были сухими, скрюченными, они словно ждали, когда я их спилю или сожгу. А здесь природа дышала. Она была влажной, яркой, переполненной жизнью. В кустах что-то шуршало. Надо мной пролетали стайки птиц. Одна из них — гибрид тукана и, кажется, обезьяны (что за больная фантазия у местного эволюционного процесса?) — уселась на ветку и с любопытством уставилась на меня. Я инстинктивно потянулся к кобуре с пистолетом-пулеметом. Моя паранойя, отточенная годами войны с кусаками, вопила: «Убить! Оно сейчас плюнет кислотой! Оно позовет рой!» Но птице-обезьяна просто ухнула и улетела. Я выдохнул, чувствуя, как дрожат руки. — Спокойно, Макс. Это просто местная фауна. Они не знают вкуса урановых пуль. Пока что. Добравшись до залежей, я скинул с плеч свой Базовый Фабрикатор. Он выглядел жалко — помятый металлический куб с манипуляторами, покрытый копотью. Но это был мой Бог. Мой алтарь индустриализации. Я закинул в него нарубленные бревна, пару кусков камня, которые подобрал по дороге, и чудом уцелевшие железные шестеренки с разбитого корабля. — Давай, родной, не подведи, — прошептал я. Фабрикатор заурчал, засветился изнутри красным светом печи, манипуляторы задвигались с размытой скоростью. Спустя пять секунд из лотка с характерным металлическим лязгом выпал он. Твердотопливный бур Огромная, уродливая, коптящая машина, состоящая из бурового сверла, примитивного двигателя внутреннего сгорания и выхлопной трубы. Я подхватил эту трехсоткилограммовую дуру (спасибо экзоскелету, даже на 4% заряда он делал меня сильнее штангиста) и с размаху воткнул прямо в центр угольного пятна. Следом Фабрикатор выплюнул каменную печь. Я установил ее рядом с залежами железа. Теперь самое важное. Первый запуск. Я закинул в бур остатки древесины и дернул пусковой трос. Двигатель чихнул, закашлялся черным дымом и... затарахтел. Сверло с визгом вгрызлось в местную почву, выбрасывая комья грязи и блестящие куски угля. Я жадно схватил первый уголь, забросил его в каменную печь и добавил железную руду, которую наковырял киркой. В печи вспыхнул огонь. Из выхлопной трубы бура в кристально чистое, девственное небо этого мира поднялся первый, жирный, черный столб едкого дыма. Я вдохнул этот запах. Запах горящего угля, плавящегося металла и серы. Для местных, наверное, это была бы вонь. Для меня — это был аромат дома. Запах безопасности. — Вот так-то лучше, — маниакально усмехнулся я, глядя на то, как первая раскаленная железная плита выпадает из печи. Я взял ее в руки. Она обжигала перчатку, но это было прекрасное чувство. Железо. Из него я сделаю конвейер. Из конвейера — завод. Из завода — пушки. А из пушек — мир и покой. Я присел на поваленное дерево рядом с печью, греясь в ее жаре. Мой организм, наконец, осознал, что экстренная опасность миновала, и решил выкатить мне счет за все пережитое. Голова раскалывалась. В груди пульсировала тупая боль от титановых скоб, стягивающих ребра. Во рту до сих пор стоял мерзкий химический привкус биофлюса, из-за которого меня периодически тошнило. — Компьютер, отчет по состоянию. «Носитель: жив. Физический урон: критический, стабилизирован. Уровень стресса: 112%. Заряд энергощита: 0%. Мощность реактора: 15% (повреждение системы охлаждения). Батареи заряжаются от солнечных панелей на броне: скорость зарядки 0.01% в минуту из-за облачности и грязи на панелях». — Значит, если меня сейчас кто-то решит сожрать, я даже щит не смогу включить, — констатировал я факт. — Придется полагаться на старый добрый свинец. Я вытащил свой пистолет-пулемет. Стандартная модель, потертая рукоятка. Магазин на сотню патронов. Бронебойные пули со стальным сердечником. У меня в инвентаре оставалось около четырех тысяч таких патронов. На небольшую армию кусак хватит. Пока я проверял затвор, лес вокруг внезапно стих. Птицы-туканы перестали петь. Мелкая живность шмыгнула по норам. Единственным звуком осталось монотонное, ритмичное тарахтение моего твердотопливного бура. Моя паранойя, взращенная годами эволюции на Наувисе, немедленно ударила по тормозам расслабления. Мой мозг переключился в режим "КРАСНАЯ УГРОЗА". Я вскочил на ноги, игнорируя вспышку боли в груди. Снял пистолет-пулемет с предохранителя. Кто-то шел. И их было несколько. Шаги были тяжелыми, уверенными, подминающими под себя кусты. Не звери. Звери не ломают ветки так ритмично. Гуманоиды. Я спрятался за своей каменной печью, используя ее как хреновое, но все же укрытие. Из зарослей, на поляну, которую я уже успел немного очистить и задымить углем, вышли люди. Их было пятеро. Я моргнул, думая, что у меня галлюцинации от биофлюса. Это что, косплееры? На них была броня. Но какая! Никакого кевлара, никакого композитного пластика. Какие-то красные кожаные и металлические пластины, заостренные наплечники и шлемы, похожие на жуткие маски с забралом в виде черепа. В руках они держали копья! Копья, мать вашу! А у двоих на поясе висели палаши. Они выглядели так, будто сбежали со съемок исторического фильма про очень агрессивную азиатскую империю. Один из них, видимо командир (у него на шлеме торчал какой-то дурацкий красный гребень), остановился и в шоке уставился на мой бур. Бур в этот момент как раз смачно плюнул облаком черной сажи прямо в сторону пришельцев. Командир закашлялся, замахал руками перед лицом и заорал на гортанном, резком языке. «Внимание. Анализ лингвистических паттернов... Переводчик калибруется... 30%... 70%... Готово» — пискнул интерфейс в моем ухе. Слова пришельца внезапно обрели смысл. — ...что за черная магия?! Кто оскверняет этот лес во имя нечистых духов?! — кричал командир, тыча копьем в мой бур. Затем его взгляд переместился на меня. Я стоял в своей броне Мк2. Потертый, покрытый сажей и запекшейся кровью, обвешанный сервомоторами и торчащими из спины лазерными турелями ближней защиты (к сожалению, разряженными). Я, должно быть, выглядел для них как железный голем из их ночных кошмаров. — Ты! Демон металла! — командир сделал шаг вперед. Остальные четверо выстроились полукругом, перехватив копья. — Именем Хозяина Огня Озая, сдавайся! Ты находишься на территории, подконтрольной Народу Огня! Сложи свое странное оружие и пади ниц! Я медленно опустил пистолет-пулемет дулом вниз. Не потому что собирался сдаваться. Просто я искренне "завис". — Хозяин Огня? Народ Огня? — мой голос из-за поврежденных связок звучал как скрежет металла по стеклу. Динамик шлема перевел это на их язык, добавив жутких механических басов. — Вы серьезно? Вы бегаете по лесу с копьями и называете себя народом огня? Ребят, вы хотя бы порох изобрели, или вы все еще камнями друг в друга кидаетесь? Солдаты переглянулись. Мой наглый, совершенно лишенный почтения тон явно не вписывался в их скрипты поведения. — Нечестивец! — взревел командир. — Взять его! Если будет сопротивляться — сожгите его заживо! "Сожгите заживо?" — я удивленно поднял бровь (ту, что не обгорела при крушении). Я ожидал, что они бросятся на меня с копьями. У меня даже был план прострелить им колени, чтобы не тратить много патронов — я ведь гуманитарий, я за гуманизм, если это экономит ресурсы. Но то, что произошло дальше, заставило мой инженерный мозг словить синий экран смерти. Двое солдат отбросили копья в сторону. Они приняли странную, широкую стойку, сделали резкий взмах руками, словно били невидимого врага, и... Из их кулаков вырвалась струя ревущего пламени. Настоящего огня. Прямо из голых рук. Струя пламени ударила мне в грудь. Инстинкты взвыли. Мозг ожидал боли, расплавленного пластика, аварийной сирены. Но... ничего. Пламя лизало мою броню Мк2, огибая ее. Экран интерфейса лениво выдал сообщение: «Внешняя температура: 600 градусов по Цельсию. Повреждений нет. Термоизоляция в норме. Напомнить носителю: броня рассчитана на погружение в базальтовую лаву (1200 градусов) на планете Вулканус на время до 15 минут». Я стоял в потоке огня и смотрел на двух идиотов, которые махали руками, пытаясь меня сжечь. Мне было даже не жарко. Мне было... комфортно. Немного согрелись отмерзшие на Аквило пальцы ног. Пламя иссякло. Солдаты тяжело дышали, уверенные, что сейчас от меня останется только кучка пепла. Дым рассеялся. Я стоял на том же месте. Даже не почесавшись. Только сажа с грудной пластины немного обгорела. Глаза командира стали размером с шестеренки моего бура. Один из "огнеметчиков" попятился назад, дрожащим голосом пробормотав: — Дух... Это злой дух! Огонь Агни его не берет! Я медленно поднял руку и постучал костяшкой бронированной перчатки по своему шлему. — Так, стоп, — мой голос был до жути спокоен, но внутри меня закипала ярость человека, чью картину мира только что изнасиловали. — Давайте проясним один момент. Вы только что выпустили воспламененный газ... из своих рук? — О-он разговаривает... — пискнул второй солдат. — Я спрашиваю, откуда топливо?! — рявкнул я так, что динамики шлема выдали оглушительный визг обратной связи. Птицы в радиусе километра сорвались с деревьев. — Где ваши баллоны?! Где насосы?! Как вы соблюдаете стехиометрическое соотношение кислорода и горючего?! Это нарушение всех законов гребаной термодинамики! Вы нарушаете закон сохранения массы! Они не поняли ни единого слова из моего крика души. Для них я был разгневанным демоном, выкрикивающим проклятия на языке преисподней. — Убить его! Рубите ему голову! — в панике закричал командир, выхватывая свой палаш и бросаясь на меня. — Магия? Вы серьезно думаете, что ваша магия остановит индустриализацию?! — я истерически рассмеялся. ПТСР, адреналин и абсурдность ситуации сорвали мне крышу. Я вскинул пистолет-пулемет. Магия — это прекрасно. Она может быть красивой, духовной и загадочной. Но знаете, что бьет магию? Кинетическая энергия пули массой 4 грамма, летящей со скоростью 900 метров в секунду. Тр-р-р-р-р-р-р-р! Лес разорвал грохот выстрелов. Я не целился им в головы — я же не маньяк. Я зажал спусковой крючок на полсекунды, дав очередь по ногам. Восемь бронебойных пуль прошили их хваленую красную броню, как мокрую бумагу. Командир и двое солдат с воплями рухнули в грязь. Их колени превратились в кровавое месиво. Копья и мечи посыпались на землю. Оставшиеся двое (те самые, что дышали огнем) замерли. В их глазах читался абсолютный, животный ужас. Они посмотрели на меня, на мое плюющееся огнем и смертью маленькое оружие, потом на своих вопящих товарищей. — Что это за магия?! — зарыдал один из них, бросая шлем. — Это магия взрывов! Он маг искр! — Я маг свинца, твою мать! — я передернул затвор для пущего драматизма. Лязг металла заставил их вздрогнуть. — А ну, на колени, любители нарушать законы физики! Лицом в грязь, руки за голову! Они рухнули на землю так быстро, будто гравитация внезапно увеличилась втрое. Я медленно подошел к командиру, который выл, зажимая простреленную ногу. Я наступил своим тяжелым, лязгающим ботинком (весом в двадцать килограмм) ему на грудь, пригвоздив к земле. — А теперь слушай меня внимательно, "Народ Огня", — прохрипел я, наклоняясь так, чтобы мой жуткий визор был прямо перед его лицом. — Я много раз чуть ли не умирал. Я строил реакторы из палок и изоленты. Меня сбивали поезда. Меня жрали черви размером с небоскреб. Моя нервная система держится на инопланетном клее и чистой ненависти. И я ненавижу, когда кто-то нарушает законы термодинамики в моем присутствии. Командир всхлипнул, из его носа потекли кровавые сопли. — Чего... чего ты хочешь, демон? — прошептал он. — Хочу? — я оглянулся на свой твердотопливный бур, который ритмично выплевывал уголь, и на печь, в которой плавилось железо. — Я хочу построить сборочный автомат. Мне нужна медь. Мне нужна вода. Мне нужна нефть. И если ваш Хозяин Огня встанет на пути моих конвейеров... я переработаю его на твердое топливо. Я убрал ногу с его груди. — Забирайте своих подранков и проваливайте. И передайте своему боссу: в эту систему пришел новый игрок. И он не использует магию. Он использует огнестрел. Солдаты, не веря своему счастью, подхватили раненых под мышки. Они тащили их волоком, скуля и оглядываясь на меня, словно ожидая удара в спину. Я смотрел им вслед, пока они не скрылись в зарослях. Тишина вернулась. Только бур все так же: тук-тук-тук-пшшшш. Я подошел к брошенным ими копьям и мечу командира. Поднял один палаш. Сталь. Плохонькая, с примесями, но сталь. — Железо есть железо, — философски заметил я. Я подошел к каменной печи и безжалостно закинул их оружие прямо в топку. Переплавка. Никакого уважения к древним традициям. Оружие должно служить индустрии. Итак, что мы имеем? Я нахожусь в мире, где люди могут кастовать фаерболы без источника топлива. Где, судя по всему, процветает феодализм, милитаризм и какая-то азиатская эстетика. У них есть армия. И они уже считают меня злым лесным демоном. Это значило только одно. Одного бура и одной печи недостаточно. Мне нужен периметр безопасности. Мне нужны автоматические турели. Мне нужны стены из железобетона. Я открыл свой Фабрикатор. — Так, дружок. Заканчивай с шестеренками. Давай-ка соберем первый Сборочный Автомат. Нам предстоит много работы. Этот мир нужно срочно автоматизировать, пока они не решили кинуть в меня чем-то покрупнее фаербола. Дзинь. В моем инвентаре появились первые пять железных плит. Я улыбнулся. Улыбка получилась жуткой, перекошенной из-за шрамов. Завод пустил свои первые, крошечные корни в эту магическую почву. И теперь его было не остановить.