Температура жизни

Who We Are — Imagine Dragons

К тому моменту, как они поднялись по тропе, ведущей к деревне-санаторию, ночь уже окончательно вступила в свои права. Свет купелей мягко разливался между постройками, пар поднимался от горячих источников, окутывая всё лёгкой дымкой. Деревянные дорожки, фонари, тихие голоса — место жило, но уже в замедленном, ночном ритме. Их заметили почти сразу. Сначала — одна из девушек у входа. Потом — ещё двое. А затем к ним вышли староста и главный лекарь. Лин уже собиралась коротко объяснить ситуацию, но не успела. Потому что выражение их лиц изменилось. Сначала — удивление. Потом — почти шок. И сразу вслед за этим — резкая, мгновенная собранность. Главный лекарь сделал шаг вперёд, вглядываясь в лица прибывших. — Господин… — начал он, и в голосе впервые за всё время прозвучало не просто уважение, а что-то ближе к почтению. Лин нахмурилась. Господин? Она перевела взгляд с него на старика… потом на парня… потом обратно. Так. О чем ещё я не знаю? Но времени на размышления не дали. — Немедленно, — сказал староста, уже оборачиваясь к остальным. — Подготовьте лучшие покои. Вода. Еда. И тёплые вещи. Девушки зашевелились почти одновременно. Юй Лань оказалась рядом с Лин через секунду. — Пошли, — тихо сказала она, уже беря на себя привычный рабочий тон. — Тебе несказанно повезло. Лин кивнула, хотя внутри всё ещё не сходилось. Лучшие покои? Повезло? Серьёзно? Она ещё раз посмотрела на обоих мужчин. Они выглядели так же, как и пять минут назад: уставшие, вымотанные, почти на грани. Но теперь к ним относились так, будто перед ними стояли не просто раненые. А… кто-то гораздо важнее. Айро, казалось, не удивился. Он лишь мягко склонил голову. — Благодарю вас за столь тёплый приём, — сказал он спокойно. — Мы признательны за вашу заботу. Зуко только едва заметно повёл плечом. Усталость в нём уже перевешивала необходимость реагировать. Лин вместе с Юй Лань повела их вглубь комплекса. Они прошли мимо купелей, где всё ещё поднимался пар, мимо тихих двориков, мимо цветущих деревьев, лепестки которых медленно опускались на деревянные настилы. Дом, к которому они подошли, стоял чуть в стороне. Он был больше остальных, но не вычурный. Деревянный, с широкими раздвижными дверями, с лёгкой изогнутой крышей. Внутри — мягкий свет, низкие столы, аккуратные перегородки, и постели на полу — простые, но явно более удобные, чем в общей части. Лин отметила это автоматически. Да, это действительно «лучшие». Айро остановился на мгновение у входа, оглядываясь. — Удивительное место, — сказал он с искренним восхищением. — Спокойное. И источники… я чувствую их даже отсюда. Он вдохнул глубже, словно наслаждаясь самим воздухом. — Очень редкое сочетание — красота и польза. Юй Лань чуть смутилась, но ничего не сказала. Лин только коротко кивнула. Она уже привыкла к этим источникам. Почти. Когда они вошли внутрь, Зуко больше не стал держаться. Он дошёл до ближайшей постели и буквально рухнул на неё, даже не пытаясь сохранять видимость контроля. Лин мельком отметила: Координация сохранена. Значит, не критично. Просто крайнее истощение. Юй Лань уже разворачивалась к выходу. — Я принесу воду и еду, — сказала она быстро. — И что-нибудь горячее. — Принеси чистую воду, мягкую ткань и что-нибудь тёплое, но не горячее. Ему нужен не героизм, а нормальное восстановление. Зуко приоткрыл один глаз. — Мне ничего не нужно. Лин даже не повернула головы. — Да, это обычно говорят люди, которым потом приходится падать в обморок не вовремя. Айро тихо хмыкнул, явно сдерживая улыбку. Лин продолжила, уже обращаясь к Юй Лань: — И ещё. Если найдётся мазь — не жгучая, без лишних добавок, лучше на масле и воске, — принеси. Для сухой кожи и старых ожогов. Чтобы не трескалось и не воспалялось. Ещё хорошо бы что-нибудь вроде мягкого отвара для промывания, если будут мелкие ссадины. Юй Лань кивнула, уже запоминая. Лин чуть помедлила, потом добавила, глядя на Зуко уже совсем профессионально, как на пациента, а не на человека, который пять секунд назад собирался с ней спорить: — И если у него где-то есть свежие ожоги или натёртости от дороги, их тоже лучше сразу показать. Не потому что это красиво выглядит, а потому что потом будет хуже. Зуко резко сел чуть выше, будто от одного слова «показать» его оскорбили лично. — Я в превосходной форме. Лин спокойно посмотрела на него. — В превосходной форме у тебя только способность спорить. Айро не выдержал и тихо рассмеялся в ладонь. Она посмотрела на Зуко. Несколько секунд. Потом шагнула ближе. — Мне нужно тебя осмотреть, — сказала она спокойно. Он даже не повернул головы. — Я в порядке. — Нет, — сказала Лин. — У тебя было кровотечение. На боку кровь. Уверена, там можно найти много интересного. Возможно, сильные ушибы и вывихи. Он резко открыл глаза и посмотрел на неё. — Я. В. Порядке. Лин выдержала взгляд. Без эмоций. Без давления. Просто факт против факта. Потом пожала плечами. — Отлично, — сказала она. — Тогда на этом мои полномочия закончены. Пауза. — Если ты решишь потерять сознание, постарайся сделать это не на полу. Это создаёт лишнюю работу. Дальше за вами будет присматривать Юй Лань. У меня есть более вредные пациенты. Юй Лань тихо фыркнула, уже у двери. Зуко, кажется, хотел что-то ответить. Но не ответил. И именно в этот момент Айро заговорил. — Если позволите, — сказал он мягко, глядя на Лин, — я бы предпочёл, чтобы именно вы присматривали за нами. Лин замерла. На секунду. Юй Лань подскочила к ней и крепко дернула за край рукава. Это, что, знак? Это было… неожиданно. Она посмотрела на него внимательнее. Не просто как на пациента. А как на человека, который делает выбор. — Почему? — спросила она прямо. Айро улыбнулся. Усталой, но очень живой улыбкой. — Потому что вы не боитесь говорить правду, — сказал он. — И потому что вы уже помогли нам больше, чем обязаны. Пауза. — Это редкое качество. Лин на секунду отвела взгляд. Не от смущения. Скорее от того, что не привыкла к таким формулировкам. Потом коротко кивнула. — Хорошо, — сказала она. — Тогда я буду рядом. Она развернулась к выходу. — Отдыхайте. И, уже на пороге, добавила: — Доброй ночи. Айро тихо ответил тем же. Зуко ничего не сказал. Но не выглядел так, будто собирается вставать. Лин вышла наружу вместе с Юй Лань. — Поговорим потом? — тихо попросила она, и Юй Лань кивнула, уйдя за всем необходимым. Воздух снова был прохладным, влажным, наполненным запахом воды и дерева. Она остановилась у входа, не уходя далеко. Юй Лань скоро вернётся. А ей… было о чём подумать. Она посмотрела в сторону дома, где остались двое. Лучшие покои. Почтение. «Господин». Лин медленно выдохнула. — Это не должно меня волновать, — тихо сказала она. Она помолчала, поглядев на небо. Время было уже позднее. Она понимала, что завтра придется тяжко. — Я всё равно вернусь домой. Это всё не реально. Да. Так думать правильнее. Она скрестила руки, прислонившись к деревянной колонне. И осталась ждать.

***

Юй Лань вышла из дома почти сразу после того, как внутрь занесли всё необходимое. Лин подождала снаружи, пока дверь снова не сдвинулась, пока за ней стихли голоса, шорох одеял и осторожные шаги. Ночь стояла тихая, влажная, и от источников тянуло тёплым паром, будто сама земля дышала где-то под деревянными настилами. Юй Лань выскользнула наружу, поправляя рукава. — Ну всё, — сказала она. — Теперь они хотя бы не рухнут здесь прямо на пороге. Лин кивнула. — Это уже почти успех. Юй Лань фыркнула, и они пошли вдоль мостовой — узкой, деревянной, немного скользкой от ночной влаги. Под ногами тихо поскрипывали доски. Справа внизу в темноте угадывались горячие бассейны, слева темнели силуэты домов, а над ними висел яркий лунный месяц. Некоторое время они шли молча. Потом Юй Лань вдруг сказала: — Тебе вообще крупно повезло. Лин чуть повернула голову. — В чём именно? Юй Лань посмотрела на неё так, будто та только что спросила, зачем вообще нужны глаза. — В том, что именно тебе достались эти гости. Лин нахмурилась. — И чем они такие особенные? Юй Лань остановилась прямо посреди мостовой, резко повернулась к ней и уставилась широко раскрытыми глазами. — Ты серьёзно? Лин моргнула. — Что? — Я сначала подумала, что ты просто дурочка, раз смеешь так с ними разговаривать, — сказала Юй Лань с убийственной прямотой. — Но теперь понимаю, что ты вообще не знаешь, кто они. Лин молчала. Юй Лань наклонилась ближе, понизила голос и почти шепнула: — Это принц Народа Огня. И его дядя. Бывший генерал армии. Лин медленно моргнула. Потом ещё раз. И только после этого спросила: — Почему они тогда вообще здесь? Без охраны, без солдат, без всего этого? Юй Лань резко оглянулась по сторонам, словно проверяя, не подслушивает ли её сама ночь. Потом снова посмотрела на Лин и зашипела: — Ты что, совсем? Об этом не стоит шептаться на каждом углу. Но да — он изгнанный принц. И легонько хлопнула Лин по плечу, почти с досадой. — Глупая ты, если не знаешь историю нашего народа. Все слышали об изгнанном принце Огня. Лин скривилась. — Я не люблю политику. — А политика тебя, похоже, любит, — пробормотала Юй Лань. — Просто взаимно без твоего согласия. Лин устало провела пальцами по лбу. — И что, он теперь какой-нибудь великий заговорщик, беглец и прочая драма? Юй Лань, похоже, очень хотела дать ей подзатыльник, но сдержалась. — Он долгое время путешествовал, — сказала она уже тише, по-прежнему идя рядом. — Охотился за Аватаром. След за ним поймал. А теперь… похоже, потерпел поражение. Лин на секунду замолчала. Аватар. Северный полюс. Победа или поражение. Усталость, обезвоживание, изнеможение, почти полное выгорание. Всё складывалось в неприятно цельную картину. — Да, — тихо сказала она. — Это объясняет, почему они выглядят так, будто неделями не спали. Но как они вообще пересекли море? Юй Лань пожала плечами. — Не знаю. И, честно, не хочу знать подробности. Но, судя по их виду, путь был не из коротких. Лин хмыкнула. — Это мягко сказано. Они прошли ещё несколько шагов по мостовой, и Лин вдруг снова спросила: — И всё же… почему мне «повезло»? Юй Лань бросила на неё быстрый взгляд. — Потому что они всё ещё королевской крови. Лин замедлила шаг. Юй Лань, заметив это, продолжила уже спокойнее: — Хозяин Огня может передумать насчёт наследника. Зуко — последний мужчина в их династии, если не считать старого дядю. Если с ним что-то случится, это будет уже не просто проблема одного изгнанника. Лин нахмурилась ещё сильнее. — И ты называешь это везением? — Для нас — да, — без колебаний ответила Юй Лань. — Такие люди обычно получают лучший уход. И если они останутся довольны, это полезно для деревни. А если нет… — она пожала плечами. — Лучше даже не думать. Лин коротко усмехнулась, но без радости. — Замечательно. Значит, я, сама того не зная, приняла в санатории двух человек, из-за которых можно устроить международный переполох. — Примерно так, — сухо сказала Юй Лань. Лин остановилась, посмотрела на тёмную воду внизу, потом на дома, на источники, на лунный свет, который мягко ложился на деревянные перила, и вдруг почувствовала себя очень, очень маленькой. Симуляция. Слово, которое раньше удерживало её на плаву. Теперь оно начинало расползаться по швам. Потому что какая, к чёрту, симуляция делает такие сложные политические конструкции? Изгнанный принц. Бывший генерал. Осада. Северный полюс. Море. Слишком много уровней. Слишком много мира. Слишком много реальности. Лин не сразу заметила, что Юй Лань уже смотрит на неё внимательнее. — Ты побледнела, — сказала та. — Я просто… — Лин запнулась и раздражённо выдохнула. — Я не ожидала, что всё настолько крупное. Юй Лань нахмурилась. — Крупное? Лин махнула рукой куда-то в темноту, будто могла этим жестом обозначить весь абсурд происходящего. — Ну, знаешь. Мир. История. Политика. Принцы. Аватары. Всё. Юй Лань посмотрела на неё как на очень странную, но уже почти привычную вещь. — Ты правда иногда говоришь так, будто пришла не отсюда. Лин замерла на долю секунды. Вот это было уже опасно. Но Юй Лань, кажется, не собиралась развивать тему. Она только вздохнула и покачала головой. — Идём. Поздно уже. Они разошлись у поворота. Юй Лань ушла к жилым домам, Лин — к своей комнате, но сон к ней в ту ночь не пришёл вообще. Она лежала на крохотном кане, глядя в тёмный потолок, и думала только об одном: симуляция не должна была быть такой огромной. Такой подробной. Такой живой. Не должна была раскидывать ей по пути изгнанных принцев, войну, поражения на Северном полюсе и людей, которые смотрят на неё так, будто знают её уже много лет. И самое неприятное — она не понимала, как подать сигнал, что с неё хватит. Куда стучать? Кому кричать? Как вообще выключают то, что похоже на целый мир? Если её действительно закинуло сюда по-настоящему… Тогда она может застрять здесь навсегда. И от этого стало по-настоящему плохо.

***

Лин так и не уснула. Она честно пыталась. Легла на кан, накрылась одеялом, уставилась в потолок и даже пару раз закрывала глаза с таким видом, будто это само по себе должно было отключить мозг. Не отключило. Мозг, наоборот, включился на полную мощность и принялся в подробностях разбирать всё, что произошло за день, начиная с  незнакомцев на пляже и заканчивая тем мерзким ощущением, что мир вокруг неё слишком большой, слишком живой и слишком плохо вписывается в понятие «симуляция». В какой-то момент она села, посмотрела в темноту и очень тихо сказала: — Ну прекрасно. Либо у меня бессонница, либо мой мозг устраивает забастовку. После этого она встала, добралась до лечебного крыла, зажгла маленькую лампу на общем столе со ступками и прочим, и занялась делом. Потому что если не спишь — работай. Это правило у неё, кажется, оставалось с прежней жизни. Сначала она занялась тем, что было совсем простым и почти успокаивающим: перебрала травы, которые принесла из леса, разложила их по отдельности и ещё раз проверила, не перепутала ли что-то. Подорожник она отложила отдельно — свежие листья хорошо годились для влажных компрессов на мелкие ссадины и раздражения кожи, но только если их чисто промыть и не лепить на грязную рану, как любили делать все, кому не хватало терпения.  Тысячелистник — в другой мешочек: для промываний и как мягкое средство, когда нужно помочь с небольшим поверхностным кровотечением. Ромашку — для отвара, успокаивающего кожу и слизистые, и ещё потому, что она просто слишком полезна, чтобы не лежать в отдельной банке. Кору ивы Лин растолкла осторожно и убрала в бумажный свёрток: она знала, что в ней есть салицилаты, и если из неё сделать отвар правильно и не слишком крепко, можно получить мягкое обезболивающее и жаропонижающее средство. Не чудо, не лекарство от всего, а нормальную, честную штуку, которая помогает телу пережить плохой день. Она работала почти машинально, с той профессиональной сосредоточенностью, которая у неё всегда включалась, когда руки были заняты, а голова — нет. Вода кипела в маленьком котелке, травы пахли сухо, горьковато и очень по-настоящему. Отдельно она приготовила слабый настой ромашки и тысячелистника для промываний, а ещё мягкую мазь на основе воска и масла, которую можно было использовать для сухой, потрескавшейся кожи и раздражений вокруг старых ожогов. Ничего вычурного. Просто смесь, которая не щиплет до слёз и не делает вид, что умеет больше, чем умеет. И только потом она занялась волосами. Лин подозрительно долго смотрела на свои тёмные пряди и в конце концов тяжело вздохнула. — Ты, между прочим, тоже живёшь в этом теле, — пробормотала она, обращаясь, скорее всего, к прежней хозяйке, где бы та ни была. — И то, что ты два года делала вид, будто расчёска — это опасный культовый предмет, не делает тебе чести. Волосы действительно были жёсткие, суховатые, с той неприятной текстурой, которая появляется, когда за ними не особенно ухаживают, а жизнь не располагает к нежности. Лин это не удивляло: в полевой работе, в постоянной спешке и с тем количеством грязи и пара, в котором тут приходилось жить, уход за собой очень быстро превращался в роскошь. Но ей всё равно хотелось хотя бы немного смягчить их, потому что если уж она застряла в чужом мире, то быть при этом с вороньим гнездом на голове совсем не обязательно. Из того, что было под рукой, она собрала довольно простую маску: слизистый настой из семян льна, который после варки становился густым и скользким, плюс немного масла — не слишком много, чтобы не утяжелить волосы, но достаточно, чтобы уменьшить сухость и ломкость. Она знала, что такое средство не «вылечит» структуру волос навсегда, не сотворит чудо и не перепишет генетику, но временно сделает пряди мягче, снизит трение при расчёсывании и поможет пережить хотя бы несколько дней без ощущения, что по голове водили соломой. Для этого уже было достаточно. Она смешала всё медленно, как если бы готовила не маску, а лекарство, потом отставила в сторону и посмотрела на маленький набор банок и свёртков перед собой. — Отлично, — сказала она в пустоту. — Полночи на то, чтобы выглядеть как человек и не отравить никого по ошибке. Продуктивно. Сон так и не пришёл. Вместо него пришёл рассвет. Утром Лин выглядела так, словно ночь провела не в постели, а в глубоком конфликте с собственным организмом. Она успела промыть лицо холодной водой, заплести волосы и даже смазать их той самой маской, но это не помогло обмануть реальность.  Под глазами у неё были тени, взгляд — тяжёлый, а выражение лица — такое, будто в неё за ночь вселилась усталая библиотека. Даже обычная её сдержанность выглядела не как спокойствие, а как очень вежливое истощение. Она шла по деревянной мостовой к основному корпусу и чувствовала, как на неё уже оборачиваются. Не слишком явно. Здесь все были воспитанными. Но достаточно, чтобы заметить. И, конечно же, именно в этот момент её перехватили. Главный лекарь вышел из бокового прохода, остановился, посмотрел на неё и почти сразу прищурился. Его звали Вэй Цзянь — крепкий, сухопарый, с лицом человека, который привык замечать всё, что может пойти не так, ещё до того, как это случилось. Он начал приглядывать за Лин последние дни особенно внимательно, и её это уже не удивляло. Прежняя хозяйка тела, по всем признакам, была из той породы людей, которые вечно всё роняют, путают и приходят позже всех. На фоне такого прошлого Лин, наверное, выглядела почти подозрительно компетентной. — Лин Юэ, — сказал Вэй Цзянь, останавливая её жестом. — Подойди. Она подошла и остановилась в паре шагов, сохраняя вежливое выражение лица. — Да? Он окинул её быстрым, цепким взглядом и хмыкнул. — Ты выглядишь так, будто всю ночь сражалась с духами. Лин не моргнула. — Если бы, — сухо ответила она. — С духами хотя бы можно договориться. Вэй Цзянь, кажется, не оценил, но и не стал развивать. — Слушай внимательно, — сказал он. — Новые гости должны получить лучшее, что мы можем дать. Я уже распорядился, чтобы прачки подготовили чистые вещи, а на кухне — отдельные блюда и чай. Тебе останется следить за подачей, состоянием и тем, чтобы им ничего не недоставало. Лин кивнула, думая о том, что это звучит разумно и, в общем, ожидаемо. Но потом, уже по привычке профессионала, спросила: — Я могу при этом продолжать присматривать и за другими пациентами? Вэй Цзянь прищурился ещё сильнее. — Если тебе так неймётся, — сказал он, — делай свою работу, пока это не мешает основной. Лин чуть склонила голову. — Это не мешает. — Хорошо, — коротко отрезал он. — Но не распыляйся. Эти двое важнее, чем кажется. Лин уловила это сразу, но не стала давить. Вместо этого она осторожно спросила: — Мне могут пригодиться инструменты. Нормальные. Хотя бы отдельный набор для мелких травм, пинцет, иглы, чистые ланцеты… что-то более удобное, чем то, чем мы сейчас работаем. Вэй Цзянь посмотрел на неё так, словно она попросила его лично выковать ей новый клинок из лунного света. — Нет. Лин даже не успела удивиться. Он продолжил, уже жёстче: — И не проси об этом снова. Тебе и того, что есть, достаточно. Она прищурилась. — Для работы с солдатами и гостями мне бы… — Нет, — повторил он резко. — Ты не будешь превращать лечебницу в мастерскую. Если что-то понадобится, обращайся через меня. Поняла? От его тона у Лин внутри шевельнулось раздражение, но она только спокойно выдохнула. — Поняла. Вэй Цзянь немного смягчился, хотя голос по-прежнему оставался сухим. — Следи за собой. И за ними. И не вздумай падать где-нибудь между перевязками. Лин едва заметно подняла брови. — Это уже звучит как забота. — Это звучит как приказ, — отрезал он и, развернувшись, ушёл. Лин осталась на месте ещё на пару секунд, глядя ему вслед. Потом тихо выдохнула. — Ну конечно, — пробормотала она себе под нос. — Стоило один раз нормально поработать, и теперь меня уже держат на поводке. Но, несмотря на усталость и раздражение, в глубине души она понимала: это был не самый плохой знак. Если начальник начал к ней присматриваться, значит, она действительно перестала быть просто «той тихой девчонкой». Она уже была полезной. А в таком месте это, пожалуй, почти то же самое, что быть замеченной.