Везунчик Чон Чонгук

Остров Чеджу с высоты был открыткой: лазурное море, изумрудные мандариновые плантации и черные базальтовые скалы. Но когда самолет приземлился, а их под вспышки камер довезли до виллы «Белая Цапля», иллюзия рая разбилась о суровую реальность реалити-шоу.      Их не просто поселили на вилле. Их заточили в роскоши. Чонгука и Тэхёна провели в просторный номер с панорамным видом на океан. В комнате стояли две большие кровати с ортопедическими матрасами и белоснежным бельем, мягкий ковер, мини-кухня и — главное — просторная лоджия с плетеными креслами и низким столиком. Идеальное место, чтобы пить чай и смотреть на закат.     — Ну хоть это сносное, — процедил Тэхён, оценивая лоджию.     — Да, красиво, — неуверенно согласился Чонгук, ставя свой рюкзак так осторожно, будто внутри была бомба замедленного действия.     Именно тогда Тэхён заметил камеры. Они были везде: в рамке картины с океаном, в светильниках на потолке, в дверном глазке и даже в декоративном кашпо с орхидеей на лоджии. Легкий красный огонек в полутьме комнаты был как зловещий глаз Саурона.      Сияющий Мистер Ли появился на пороге с планшетом в руках.     — Нравится номер? Вид — божественный! А теперь, ребята, важная техническая информация! — Он понизил голос до конспираторского шепота. — Конфиденциальность! Мы ее ценим. Поэтому камеры в номере… отключаются каждый день с 4 до 6 утра! Два часа абсолютной приватности!     В комнате повисла ледяная тишина.     — Два часа, — мертвым голосом повторил Тэхён. — Из двадцати четырех.     — Именно! Для естественного отдыха! — Ли улыбнулся и засиял,как начищенная лампа.     — Мистер Ли, — Тэхён сделал шаг вперед, и его голос стал тихим, острым и опасным. — Либо эти камеры отключаются с полуночи до семи утра. Либо первым же прямым эфиром я расскажу всей стране, как вы шантажируете участников, нарушаете базовые права на приватность под видом «естественности». Я уверен, мои родители-юристы с интересом изучат наш с Чонгуком контракт.      Лицо Мистера Ли покрылось мелкими капельками пота.     — Но… но график съемок… зрители ждут…     — Зрители будут счастливы узнать, что их любимые участники высыпаются и не имеют нервных срывов из-за тотальной слежки, — парировал Тэхён. — Семь часов. Это не обсуждается.     Продюсер открыл рот, чтобы возразить, но встретил взгляд Тэхёна — холодный, непреклонный и обещающий настоящую войну. Он сглотнул.     — Хорошо… семь часов. С полуночи… до семи утра. Но днем — полный режим!     Мистер Ли, побледнев, ретировался. Чонгук смотрел на Тэхёна с новым, почтительным изумлением.     — Ты… ты только что выбил нам семь часов сна без камер.     — Нет, — поправил Тэхён, подходя к лоджии и с наслаждением вдыхая соленый воздух. — Я выбил нам островок здравого смысла в этом безумии. Теперь у нас есть семь часов, когда можно просто быть людьми, а не экспонатами.     Помимо них, на вилле обитали еще четыре пары участников: гламурные инфлюенсеры, пара спортсменов-экстремалов и пара молодых актеров из популярной дорамы.     На утреннем брифинге Мистер Ли, все еще нервно поглядывавший на Тэхёна, объявил о «командном сближающем квесте».

Первое испытание: «Тропа доверия»

    Полоса препятствий пролегала от пляжа через грот с приливными лужами и вверх по каменистому склону. Пары должны были проходить ее вместе, помогая друг другу. « — Итак, план, — сказал Тэхён, когда они стояли у стартовой черты. — Я просчитываю траекторию, ты физически помогаешь там, где нужно. Минимум слов. Максимум эффективности. — Понял, — кивнул Чонгук. Первое препятствие — скользкие валуны в мелкой воде. Тэхён, стараясь сохранить баланс, пошатнулся. Чонгук инстинктивно схватил его за локоть, чтобы поддержать.     Тэхён резко дернулся, как от удара током. — Руки! Я не падаю! — Но ты поскользнулся! — Это был контролируемый поиск точки опоры! Отпусти!      Чонгук отпустил, почувствовав странный укол обиды. Они двинулись дальше в напряженном молчании.      Следующее препятствие — узкий проход в скале, где нужно было подняться по мокрой веревочной сетке. Тэхён, цепляясь, не удержался и начал съезжать вниз. — Держись! — Чонгук, уже стоявший сверху, схватил его за запястье, чтобы остановить падение.      Тэхён снова вздрогнул, но на этот раз его реакция была слабее. Он скорее замер, чувствуя сильную, уверенную хватку.     — Тяни, если уж взялся, — сквозь зуба процедил он, но уже без прежней резкости.      Чонгук подтянул его, их руки оставались соединенными на секунду дольше необходимого, прежде чем Тэхён отстранился.     Кульминацией стал крутой глинистый склон после дождя. Чонгук, обладая лучшей физической подготовкой, легко забрался наверх и, развернувшись, протянул руку Тэхёну. — Давай. Тэхён посмотрел на протянутую руку, потом на грязный склон перед собой. В его глазах мелькнула внутренняя борьба между гордостью и прагматизмом. Прагматизм победил. Он схватил руку Чонгука. На этот раз он не дернулся. Его пальцы просто сомкнулись вокруг запястья Чонгука, сильные и цепкие. Чонгук легко втянул его наверх. Они стояли рядом, тяжело дыша, их руки все еще были соединены. Тэхён первым заметил это и разжал пальцы, отведя взгляд.       — Спасибо, — пробормотал он, отряхивая грязь с джинсов. — Это было… эффективно.       — Всегда пожалуйста, — ответил Чонгук, и в его голосе прозвучала сдержанная улыбка.      Несмотря на это неожиданное перемирие, их постоянные пререкания и изначальная неловкость отняли кучу времени. К финишу они пришли предпоследними, опередив только актеров, которые на каждом препятствии искали лучший свет для воображаемой драматической сцены.

Второе испытание: «Хе: Искусство и хаос»

     Следующее испытание было кулинарным. Задание — приготовить хе (회) из местной рыбы. Один режет, другой составляет гарнир и соус.      Увидев профессиональные ножи и свежую рыбу, Чонгук преобразился. Его обычная настороженность сменилась спокойной сосредоточенностью. Он взял нож, и его движения стали быстрыми, точными, почти изящными. Ломтики рыбы сходили с лезвия тонкие, почти прозрачные.      Тэхён, наблюдая за ним, забыл о своем задании. Он видел уверенность в каждом движении, легкую улыбку на лице Чонгука, сосредоточенный блеск в его глазах. Это был не тот человек, что ронял стулья и устраивал потопы. Это был мастер.     — Тэхён-щи, огурец, — позвал Чонгук, не отрываясь от работы. — Очень тонкой соломкой, дайон.     — Соломкой. Просто нарежь как можно тоньше.      Тэхён взял нож. Его попытки были плачевны. Чонгук, закончив с рыбой, взглянул через его плечо и тихо рассмеялся.     — Что? — буркнул Тэхён, чувствуя, как от досады краснеют уши.     — Да ничего. Просто… это больше похоже на современный арт-объект «Деконструкция огурца». Дай-ка сюда.     Он встал сзади, обхватив руку Тэхёна с ножом своими руками. Тэхён замер. Он чувствовал тепло спины Чонгука, касающейся его плеча, его дыхание у виска. Это прикосновение уже не было неожиданным или раздражающим. Оно было… уверенным. Направляющим.      — Вот так, — тихо сказал Чонгук, ведя его руку плавным движением. — Не дави, просто веди лезвие.    На этот раз получилось почти идеально. Тэхён даже позволил себе короткую улыбку, которую тут же спрятал.     На этот раз их командная работа привела их к победе .     После кулинарного испытания пара спортсменов-экстремалов, Джинсу и Хан, решили «протестировать» скалу для будущего влога. Результат: растяжение связок у одного и подозрение на трещину в запястье у другого. Медики увезли их.     Мистер Ли был в панике: «Пустые койки в эфире! Нам нужна новая пара, и желательно с быстрей!»     Именно тогда Чонгук и Тэхён, почти не сговариваясь, предложили своих друзей.     — Чимин, — сказал Чонгук. — Пак Чимин. Он… энергия в чистом виде. С ним невозможно скучать.     — Юнги, — добавил Тэхён. — Мин Юнги. Он… уравновешивает. Наводит порядок в хаосе мыслей.      Для Чонгука Чимин был лучшим другом, братом по духу, человеком, который всегда тянул его в самые безумные авантюры и вытаскивал из любой хандры. Для Тэхёна Юнги был редким собеседником, с которым можно было молчать или говорить часами о сложном, не чувствуя напряжения.      Судьба усадила Пак Чимина и Мин Юнги в соседние кресла на самолете до Чеджу. И если Юнги планировал провести полет в тишине за книгой о дзен-буддизме, то Чимин с первых минут воспринял его как вызов.     — Эй, я тебя где-то видел! Ты не учился в… — начал Чимин, повернувшись к своему молчаливому соседу.     Юнги медленно опустил книгу и посмотрел на него через очки. Его взгляд был безоценочным, но глубоким, как озеро в горах.    — Маловероятно, — тихо ответил он.    — Нет, точно! Ты друг Тэхёна! Мы однажды пересекались на выставке. Ты стоял в углу и выглядел самым спокойным человеком в радиусе десяти километров! — Чимин сиял от своего открытия. — Я Пак Чимин! А ты? — Мин Юнги, да? Тэхён тебя упоминал. Говорил, ты единственный, кто понимает его… как это он сказал… «экзистенциальный ужас перед линейностью времени»?     Уголок рта Юнги дрогнул почти неуловимо.     — Он всегда был склонен к драматизации. Приятно познакомиться, Чимин-щи.      Этого было достаточно. Чимин, как солнечная батарея, начал заряжать тишину вокруг себя. Он рассказывал о Чонгуке, о везении-невезении, о пролитом соке, о внезапной поездке на остров. Юнги слушал, изредка вставляя лаконичные, но точные реплики, которые заставляли Чимина смеяться или спорить с удвоенным энтузиазмом. К концу полета Юнги уже не читал. Он наблюдал за тем, как жестикулирует Чимин, как светятся его глаза, и в его обычно невозмутимых глазах появилась тень заинтересованности.    На катере до виллы они стояли у борта, и Чимин, раскинув руки, кричал что-то о свежем воздухе и свободе. Ветер трепал его светлые волосы.     — Здесь и правда энергия другая! — воскликнул он, обернувшись к Юнги. — Чувствуешь?      Юнги, прислонившись к поручню, смотрел не на океан, а на него. На каплю морской воды, скатившуюся по его щеке к уголку улыбающегося рта.      — Чувствую, — тихо согласился он, и это было правдой. Рядом с Чимином пространство будто вибрировало иным, более ярким образом.      Когда катер причалил, и они увидели на причале Чонгука и Тэхёна, Чимин взорвался действием. — ЧОНГУК-ИИИ! — Он, не дожидаясь сходней, прыгнул на пирс и бросился обнимать друга, едва не сбив того с ног.     Чонгук, смеясь, похлопал его по спине, но его взгляд тут же переметнулся к Тэхёну, будто ища в его реакции какую-то опору. Тэхён стоял в стороне, руки в карманах, с привычной маской безразличия на лице.       Юнги сошел на берег с достоинством кота, исследующего новую территорию. Он кивнул Тэхёну.     — Тэхён. Похоже, ты попал в эпицентр более масштабного явления, чем твои предыдущие перформансы.     — Юнги. Рад, что ты здесь. Хотя бы один адекватный человек, — ответил Тэхён, но его глаза были прикованы к картине рядом: Чимин, болтающий без умолку, вися на Чонгуке, а Чонгук, улыбаясь, пытается его осторожно отцепить.      И тут Юнги почувствовал это. Острую, короткую, как укол иглой, колику где-то глубоко в груди. Это было странно и необъяснимо. Он наблюдал, как Чимин, этот маленький, сияющий человечек, которого он только начал с любопытством изучать, без тени сомнения бросился в объятия к другому. К его лучшему другу. И это было естественно, логично. Но почему-то вид этой непринужденной, радостной близости вызвал в Юнги смутное, неприятное чувство, похожее на… досаду? На чувство, будто что-то яркое, что только привлекло его внимание, уже имеет четкую, давнюю метку «собственности».        Он не подал виду. Его лицо осталось таким же спокойным и непроницаемым. Лишь слегка сузил глаза, наблюдая за парой друзей, а затем перевел взгляд на Тэхёна. И поймал на себе его пристальный, изучающий взгляд. Взгляд, в котором читалось понимание и… едва уловимая тень той же самой, странной сложности чувств. Молчаливый диалог между ними состоялся в долю секунды: «Ты тоже это видишь?» «Вижу. И это… интересно». Чимин наконец отлип от Чонгука и, сияя, развернулся ко всем.     — Так! Команда в сборе! Когда начинаем выигрывать? Я уже готов! Юнги-щи, ты с нами, да? — Он схватил Юнги за руку, чтобы притянуть его в круг. Юнги снова почувствовал это теплое, энергичное прикосновение, и на этот раз колика в сердце сменилась короткой вспышкой чего-то теплого и щекотливого. Он не отдернул руку, позволив Чимину держать ее.     — Я здесь, — просто сказал он. — Но, кажется, правила еще не объявили.      Мистер Ли, наблюдавший за этой сценой с сияющим лицом, потирал руки.      — Вот это встреча! Настоящие эмоции! Кадр просто золотой! Добро пожаловать, ребята! Заселяйтесь и отдыхайте! Завтра — новое командное испытание!      Чонгук, все еще под улыбающимся напором Чимина, встретился взглядом с Тэхёном. В этот раз в его глазах читался немой вопрос и легкая растерянность от этой новой, усиленной динамики. Тэхён в ответ лишь едва заметно приподнял бровь, как бы говоря: «Ну, ты хотел друга. Получай». Но в глубине его темных глаз не было злорадства. Была та же самая настороженная заинтересованность, что и у Юнги. Они оба наблюдали за новой, зарождающейся конфигурацией, и оба не были уверены, к чему она приведет.     А Чимин, не выпуская руку Юнги, тащил его к вилле, громко расспрашивая о полете и делясь первыми впечатлениями. И Юнги, нарушая все свои привычки, не сопротивлялся, шагая рядом и слушая этот поток слов, в котором уже угадывалась для него какая-то своя, странно притягательная музыка. Остров Чеджу готовился стать ареной не для одной, а сразу для двух непредсказуемых историй.