Until The Sun Fades

⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆｡ﾟ☁︎｡⋆｡

Последняя битва с Дикой Охотой принесла не только огромное количество потерь, но и множество сплетен, гулявших по Нашгороду. Одни рассказывали, что небо в ту злосчастную ночь окрасилось в цвет крови, и слишком много жизней, как и рыцарей так и светоносцев, было отдано для защиты Нод-края. Другие же описывали двух божеств, вставших на сторону смертных. Бога солнца и демона луны. Сплетни не рождаются беспочвенно, и Флинс прекрасно понимал, кто скрывался под ликом наречённого «бога солнца». Магистр, чья улыбка сияла ярче любой звезды, чей уверенный замах мечом мог одним движением смести с поля боя дюжину воинов бездны. Имя Варки уже было у всех на слуху, и никто не смел отрицать его силу. И всё же… он был обычным человеком. Под влиянием слухов, особо любопытные даже отправлялись к штабам Ордо Фавониус и к кладбищу Ночи, хотя чаще всё же к иноземным рыцарям, ведь на острове, помимо именуемого «демона Луны», обитали неутешные призраки и самый обыкновенный, но не менее сильный страх смерти. Там любопытство быстро сталкивалось с последствиями недавней битвы. Белые ткани, укрывавшие тех, кто ещё недавно улыбался и гулял по городу… рыцарей, которым уже никогда не суждено было увидеть родные края, благословлённые свободным ветром. И именно эта сторона войны стала тенью магистра, медленно заражая всё то божественное, что люди так охотно видели в нём. Кирилл с опустошением вспоминал дни после битвы и то, как вместе со светоносцами помогал переносить тела, отдавая их покою земли. Варка наблюдал за этим тихо, почти бесшумно. Флинс чувствовал, несмотря на все старания, магистр мысленно наказывал себя за унесённые жизни. Это не было его виной, как и не было виной кого-либо другого. И всё же он, как и многие люди, искал виноватого. Только не в других, а в самом себе. Кирилл так и не смог подойти к Варке, спросить, как он, хотя ясно ощущал, что магистру необходима поддержка. Но, наблюдая, как мужчина мягко общается со своими рыцарями, оставаясь при этом внутренне закрытым, Флинс невольно задавался вопросом. Как неизвестный альв мог стать для него тем самым плечом в трудную минуту? Флинс был лишь незнакомцем. Так же, как и Варка для него самого. Потому Кирилл лишь наблюдал, выискивая каждую деталь, каждый усталый взгляд, задержавшийся на рыцарских могилах. Каждое тяжёлое движение во время раздачи новых поручений, словно это могло помочь приблизиться, понять, разгадать душу сильнейшего человека, которого он когда-либо встречал. Но, когда с последствиями осталось лишь смириться и жить дальше, Флинс покинул магистра вместе с другими светоносцами. Уже почти скрывшись в тумане, альв всё же обернулся, чтобы поймать знакомый взгляд голубых глаз. И вновь поднятая рука. Всё тот же Варка, но что-то в нём изменилось. Сквозь привычную сдержанность слишком ясно проступала усталость. Кирилл лишь поднял руку в ответ, чем заметно удивил мужчину. На большее он не осмелился. Не имел права.

⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆

— Магистр Ордо Фавониус? — Лаума слегка наклонила голову, словно пытаясь вспомнить, где прежде слышала это звание. Флинс, перебирая принесённые ею книги и летописи, неожиданно остановился. При упоминании Варки, Флинс не смог удержаться и бросил взгляд на неоткрытую бутылку вина на полке. За это время она уже успела побывать во всех ящиках, подальше от глаз, будто так можно было избавиться от лишних мыслей. Но почему-то стоило вновь спрятать бутылку, как образ магистра начинал возникать в памяти чаще. — Кажется, припоминаю. Недавно он с другими рыцарями помогал перевозить груз на наш остров. Магистр показался мне очень отзывчивым человеком. Но почему ты просишь меня поговорить с ним? Лаума подошла ближе к погружённому в мысли Флинсу и тоже перевела взгляд на бутылку. Поняв, что девушка слишком легко уловила его маленькую слабость, Кирилл слегка прокашлялся и вернулся к сортировке книг. — Господин Варка сейчас… не в лучшем состоянии. Ему нужно с кем-то поговорить. — тихо произнёс Флинс, неожиданно почувствовав дрожь в собственном голосе. Лаума, уловив эту непривычную для него интонацию, сначала округлила глаза от изумления, а затем загадочно улыбнулась. — И почему вы решили, что я справлюсь с этим? — девушка аккуратно положила руку на плечо Кирилла, и почему-то именно это простое движение успокоило взбудораженную душу. — Я виделась с магистром лишь однажды, но и этого хватило, чтобы понять. Человек он, конечно, добродушный, однако первому встречному не откроется. — Вы умеете располагать людей к разговору, госпожа Лаума. И я лучший тому пример. Флинс невольно улыбнулся собственным воспоминаниям, связанным с посланницей богини морозной луны. Лаума иногда заглядывала к нелюдимому светоносцу. То приносила, как обычно, антикварные книги, такие встречи Флинс особенно любил. То читала молитвы, а иногда вновь пыталась склонить альва к своему народу и их вере, что временами вызывало у него лёгкое раздражение. И всё же Кирилл был ей благодарен. Главной причиной её редких визитов всегда оставался сам Флинс. Девушка помогала ему в самых обыденных делах. Советом, коротким разговором, просто своим присутствием, и это отзывалось тихой признательностью где-то глубоко внутри. Лаума была тем человеком, которого Флинс действительно мог назвать другом, а таких людей в его жизни можно было пересчитать по пальцам одной руки. — Возможно, у меня действительно есть это качество, как вы и говорите, — мягко отозвалась девушка. — И я совру, если скажу, что мне неприятно слышать подобное от вас, Флинс. Лаума убрала руку и отошла в прихожую, туда, где всё ещё лежал предмет обещания магистра и светоносца. Напоминание о встрече, которая так и не случилась. Альв же в этот момент неожиданно поймал себя на сравнении. Когда Варка в редкие мгновения касался его, прикосновение ощущалось жгучим, покалывающим, оставляющим после себя шлейф тепла и какого-то неведомого чувства. От прикосновений Лаумы, как и любого другого человека, он получал лишь холод. — И всё же, я вряд ли смогу помочь в этой ситуации. — Лаума отрицательно покачала головой, и Флинс отреагировал на это слишком тихо, и в этой тишине неожиданно прозвучало слишком многое. Его взгляд, наполненный чужой болью, не ускользнул от девушки. — Но я знаю того, кто сможет. Кирилл с любопытством повернулся к ней и внезапно увидел перед собой ту самую бутылку вина, которую Лаума уже держала в руках. Альв едва не шагнул назад, словно это могло спасти его от безмолвного ответа жрицы. — Я не думаю, что это хорошая идея. Из меня не лучший собеседник, особенно когда дело касается поддержки. И я не думаю, что господин Варка сможет открыться такому, как я. Я теряюсь, когда речь заходит об утрате, ведь сам до сих пор не знаю, как с ней справляться. Кирилл опустил взгляд, но Лаума мягко подняла его подбородок, заставляя вновь посмотреть ей в глаза. — Уже то, что вы просите меня об услуге ради другого человека, говорит о вашей поддержке лучше любых слов. Тихая поддержка — это нечто большее, чем просто умение выслушивать. А вы, Флинс, уже обладаете этими качествами. Не стоит бояться. Возможно, после разговора с магистром вам самому откроется то, что всё это время оставалось скрытым. Девушка мягко вложила бутылку в руки альва и улыбнулась той спокойной нежностью, которая всегда действовала на Флинса почти обезоруживающе. Тепло, которое он ощущал рядом со своей заботливой подругой, оставалось спокойным и понятным. Лаума была прекрасна, и Кирилл не мог этого отрицать. В такие мгновения в ней особенно ясно проступала красота истинной посланницы Морозной Луны. Даже больше, на короткий миг ему показалось, будто перед ним сама лесная богиня, сошедшая к нему на отчаянные молитвы. — Я верю вам, госпожа Лаума, и искренне благодарю. Наши разговоры всегда спасают меня в трудные минуты. — Флинс улыбнулся на выдохе, и это заставило гостью тихо хихикнуть. — Тогда, может быть, вы всё же захотите стать частью моего народа? Обещаю, наши разговоры станут для вас чем-то повседневным. Быть может, рядом с нами вы наконец почувствуете себя комфортно среди людей. Лаума скрестила руки, наблюдая, как Кирилл с присущей ему почти аристократической учтивостью поцеловал её руку и отступил к прихожей, словно уже внутренне собирался в путь. Жрица знала, что он не согласится, и всё же упустить возможность вновь предложить не могла. Флинс был сильным воином, и будь он ближе к острову детей Морозной Луны, Лауме стало бы спокойнее за безопасность её народа. Но дело заключалось не только в этом. Она действительно считала светоносца другом и хотела видеть его чаще, чем в редкие часы своих визитов на кладбище Ночи. — Я обязательно подумаю над этим, госпожа Лаума. Флинс чуть заметно приподнял уголки губ, и девушка едва удержалась от ироничного взгляда. Конечно, именно эту фразу она слышала после каждого своего предложения, которое так и оставалось без настоящего ответа. Но раздражения не было. Со временем это стало почти привычной частью их дружбы. — В этот раз я буду рад проводить вас. Не откажете мне? Кирилл торопился. Он не принадлежал к тем, кто долго откладывает уже принятое решение, даже если оно тревожило его сильнее, чем хотелось признать. И Лаума почувствовав это, согласилась. Ей хотелось, чтобы с души светоносца хотя бы на один вечер спало ещё одно мучающее его сомнение. Предзакатное солнце ещё согревало землю мягкими лучами, когда Лаума и Флинс расстались на перепутье. Она, встретившись с другими представителями народа Морозной Луны, направилась к своему острову, а Кирилл, дождавшись, пока их фигуры исчезнут за цветущими холмами, глубоко вздохнул и перевёл взгляд на дорогу, ведущую к одному из главных штабов рыцарей. Во время прогулки с Лаумой странное чувство лишь едва искрилось где-то в глубине сознания, но стоило остаться одному, как с каждым шагом оно разгоралось всё сильнее. Оно пугало своей неопределённостью и невозможностью понять, что именно происходит внутри. А Кирилл никогда не любил того, чему не мог дать точного названия. Возможно, именно это качество неожиданно роднило его с магистром. Огни штаба показались лишь тогда, когда солнце окончательно уступило место луне. Подойдя ближе, Флинс услышал шум разговоров, звон стаканов и живые голоса. Рыцари выглядели непривычно расслабленными. Одни у костра распивали вино, другие громко напевали песни родного края, третьи сидели чуть поодаль, медленно потягивая пиво и вполголоса вспоминая павших товарищей. Флинс остановился в тени одного из полуразрушенных зданий, слушая чужие рассказы и терпеливо ожидая тот неизбежный момент, когда после тёплых воспоминаний голос рассказчика неизменно дрогнет от сдерживаемых слёз. Кирилл чувствовал эту горечь почти физически, и вместе с ней ту же самую решимость однажды покончить с бездной окончательно. Что действительно удивило альва — никто из рыцарей не обвинял своего лидера в потерях. Напротив, каждый сохранял ту же преданность человеку, которого среди них Флинс так и не смог отыскать. Спустя время он обошёл лагерь ещё раз и даже решился выйти из тени, чтобы расспросить нескольких рыцарей о том, кто не покидал его мысли последние дни. Но никто не знал, куда исчез магистр. Это казалось странным даже для рыцарей, ведь на звук открывающейся бочки вина Варка обычно появлялся одним из первых, неизменно претендуя на свою почти зверскую порцию алкоголя. Ещё удивительнее оказалось другое, рыцари приняли светоносца так же радушно, как и прежде, даже предложили присоединиться к ним у костра в знак благодарности за спасение их жизней в последней битве. Но Флинс лишь мягко отказался, сославшись на дела, которые якобы ещё не были закончены. Спустя некоторое время, проведённое в штабе, Флинс с лёгкой досадой уже решил отправиться обратно на кладбище, как вдруг перед глазами неожиданно блеснуло что-то металлическое. Альв мог бы списать это на случайность, но странное предчувствие внутри заставило его сойти с известковой дороги и направиться к подножию холма, где среди травы возвышались руины некогда стоявшего здесь храма. С лёгкостью призрака Флинс поднялся по склону и среди полуразрушенных стен заметил знакомую фигуру. Варка лежал, облокотившись крепким плечом на стержень меча. Его грудь размеренно поднималась и опускалась, выдавая короткий тревожный сон. Кирилл осмотрелся и неуверенно подошёл ближе. С этой высоты весь штаб рыцарей был как на ладони, при этом самого магистра снизу почти невозможно было заметить. Альва удивило, что мужчина, в чьей крови, казалось, текли лишь солнечная энергия и вечная готовность к шумному веселью, предпочёл одиночество празднику со своими людьми. Но даже не это привлекло внимание Флинса. В руках магистр крепко сжимал потёртые письма. Между листами лежали мелкие, совсем неприметные вещи. Монеты с эмблемой их анемо бога, подвески с камнями, выточенными в форме цветов сесилии. И при виде этих, на первый взгляд, простых предметов горечь медленно растеклась по телу альва. Где-то глубоко внутри он уже знал, кому принадлежали эти изделия. Сделав шаг навстречу магистру, Флинс оказался на расстоянии вытянутой руки от мужчины. В свете звёздного неба его лицо казалось непривычно неспокойным. Пряди пшеничных волос дрожали на ветру, а губы были плотно сомкнуты и едва заметно подрагивали, будто ещё мгновение, и Варка сорвётся в усталый вздох. Это беспокойство одновременно пугало и тяготило Кирилла, заставляя особенно остро ощутить собственную беспомощность перед лицом чужих боли и потерь. Когда спустя мгновение Флинс всё же осмелился опуститься рядом и протянуть руку, по пальцам неожиданно прошло лёгкое покалывание. Почему-то это казалось чем-то запретным, почти неправильным. Он не должен был вторгаться в пространство мужчины. Не имел на это права. И всё же именно сейчас хотелось осторожно убрать волосы со лба магистра, щекочущие и тревожащие чужой сон. Сесть рядом, позволить опереться на своё плечо и хотя бы без слов дать почувствовать чужое присутствие рядом. Даже если Варка никогда не узнает, кто именно разделил его тяжесть в этот бессознательный миг, Флинс не был бы против. Но едва пальцы приблизились к мужчине, как тот внезапно распахнул глаза и одним резким движением перехватил руку светоносца. В следующую секунду Варка без труда повалил альва на холодную землю и прижал своим телом. Одной рукой он сжал ткань плаща у груди Флинса, удерживая его под собой, другой уже почти потянулся к двуручному мечу. Но, ощутив под ладонью знакомую прохладу перчаток и услышав короткий хрип того, кто оказался под ним, магистр изумлённо застыл. — Флинс?.. — выдохнул Варка, ослабляя крепкую хватку у шеи альва. Кирилл и сам не сразу понял, как оказался в настолько неловком положении, хотя где-то глубоко внутри ответ давно был очевиден. Варку сравнивали с богом солнца не без причины, и, конечно, даже сквозь сон он мгновенно почувствовал чужое присутствие рядом и дал отпор. Только вот Флинс не ожидал, что, не пытаясь сопротивляться и не имея намерения защищаться, так легко окажется прижатым к земле, едва слышно зашипев от боли. Встретившись с удивлённым взглядом напротив и почувствовав, как хватка окончательно ослабла, Кирилл медленно опустил одну руку и достал спрятанную бутылку вина, привлекая внимание мужчины. — Рад видеть вас в добром здравии, господин Варка, — неуверенно произнёс Флинс, слегка сжав ладонью чужую кисть. Варка неловко убрал руку и тут же провёл ладонью по затылку. На лице его появилась виноватая улыбка, а слова извинения сорвались почти вполголоса, пока Флинс пытался подняться на локтях, но внезапно зашипел. Из-за резкого удара о землю кожа на спине неприятно саднила и отзывалась тонким жжением. Варка мгновенно замер и наклонился ниже, оказываясь непозволительно близко. — Очень больно? Я не рассчитал силу… Ладонь магистра коснулась его талии, заставляя Кирилла замереть. Даже сквозь ткань плаща, близость не стала менее обжигающей. По телу пробежала дрожь, холодная и одновременно пугающе горячая, заставляя Флинса задержать дыхание. И только теперь до него в полной мере дошло происходящее. Чужая макушка была слишком близко. Настолько, что он различал запах волос Варки слишком отчётливо. Ладонь на талии мягко, почти осторожно удерживала его, но в этом движении всё равно скрывалась опасная сила. И главное осознание… Магистр всё ещё прижимал Флинса своим телом к земле. Если бы кто-то увидел сейчас двух прославленных воинов в ночной тишине среди руин, прижимающихся друг к другу, слухи в Нашгороде наверняка обрели бы особенно… пикантный оттенок. Флинс слишком ясно ощущал странное тепло чуть ниже солнечного сплетения, дрожь в собственном теле и сбившееся дыхание, которое, разумеется, не осталось незамеченным. Подняв взгляд, альв готов поклясться, Варка мог бы увидеть собственное отражение в чужих глазах. Ведь сам Флинс разглядел свое в глубине голубых глаз. На мгновение они оба замерли. — Прошу прощения, господин Варка… — слишком тихо пробормотал Флинс, отдав последние силы на то, чтобы дышать ровно. Взгляд он отвёл в сторону, смотреть в глаза Варке сейчас было невозможно. Кирилл чувствовал, ещё секунда и то, что рвалось изнутри сквозь все барьеры, прорвётся наружу. — Не могли бы…? — Ох… — Варка откинулся назад, будто что-то наконец дошло до него, и одним движением поднялся на ноги. Он протянул руку всё ещё лежащему Флинсу, почти по-джентльменски, если бы не едва заметная неловкость в жесте. — Кажется, я вас очень сильно разочаровал? Флинс удивлённо взглянул на слегка поникшего магистра. Вновь та самая горечь в глазах, и ладонь, что крепче сжала помятые письма. Кирилл сглотнул, поднялся с земли и тихо опустился рядом с притихшим мужчиной. Когда Варка посмотрел на него, светоносец уже отвел взгляд на огни живого штаба, откуда доносился шум пьяных голосов. Варка молча последовал его примеру, но внутри всё ещё что-то сжималось. Не таким он хотел выглядеть перед светоносцем. Не таким слабым. — Я восхищён. На самом деле. Флинс нарушил тишину неожиданно, даже для себя. После всего, что произошло, собраться стоило немалых усилий. Обжигающее напряжение от чужих прикосновений никуда не ушло, и странная дрожь в теле не унималась, как Кирилл ни убеждал себя, что сейчас ни время думать об этом. Лаума никогда бы не оказалась в подобной ситуации, подумал альв. Она умела быть опорой, находила нужные слова там, где другие терялись. Но Флинс сделал глубокий вдох и наконец посмотрел прямо на удивлённое лицо Варки. Решительно, но без жёсткости. Впервые он решил говорить честно. По-настоящему честно. Без уловок, без той лёгкой лжи, которой он так привык прикрываться в светских разговорах. С Варкой это казалось неправильным. — Я не любитель рассказывать истории о себе и своём прошлом, потому иногда… приукрашиваю правду. — Флинс неловко хмыкнул, но всё равно заметил, как мужчина рядом затаил дыхание в ожидании. — Научившись правильно обманывать собеседника, я также научился выискивать неискренность в чужих словах. И меня действительно удивило и восхитило то, что все истории рыцарей об их весёлом, храбром, решительном магистре были наполнены искренней верой, любовью и… преданностью. Варка усмехнулся, опустив голову, и сердце Флинса тревожно сжалось. Но даже так Кирилл был уже благодарен тому, что слова всё же действовали. Он продолжил, более тверже. — Они верят в вас, в каждое ваше решение. Такое не достаётся просто так. Вера и преданность легко ломаются под угрозой жизни и смерти, но только не у этих рыцарей. — Флинс помедлил, но всё же протянул руку и осторожно положил её на плечо магистра. Тишина ночи, укутавшая их, впервые казалась благословенно успокаивающей, а не давящей. — Слушая их, я понял, насколько ваши рыцари добродетельны и сильны. И вы, господин Варка, сияете ярче всех. Не только они, теперь и я вижу, как сильно вы хотите подарить это сияние другим. Потому они готовы посвятить свои жизни этому делу — они уверены, что вместе с вами осветят мир и подарят тепло каждому его жителю. Не держите всё на своих плечах. Этот тернистый путь вы пройдёте вместе. — Вы слишком добры, господин Флинс. Варка неловко улыбнулся и, прикрыв глаза, чуть откинул голову назад — будто пытался удержать в себе всё то, о чём молчал. — Нет. Я просто хотел помочь вам вспомнить правду, о которой вы успели позабыть. И думаю, рыцари покажут её вам так же ярко, как вы освещаете их жизни. Неожиданно Варка почувствовал, как что-то разгорелось рядом, и резко открыв глаза, увидел яркое синее пламя лампы светоносца. Рыцари внизу, на травяном холме, один за другим обращали взгляды вверх. — Магистр! Айда к нам! — послышались весёлые возгласы. Варка взглянул вниз и столкнулся с машущими руками, широкими улыбками и кружками, которыми воины явно рассчитывали его переманить. Что-то в нём изменилось в тот же миг, в глазах заискрилось. Рука на плече сменилась неожиданным холодом. Магистр удивленно взглянул на альва, когда тот поднялся на ноги, будто собираясь уйти. Но Флинс и не думал оставлять Варку одного. — Я же говорил вам. Они верят вам, так и вы им верьте. Будь вы хоть бессмертным, нельзя держать всё в себе. — Флинс осторожно протянул руку. Варка не сводил с него взгляда ясных голубых глаз. Впервые Кирилл ответил не бегством, а тихой улыбкой. Чужая рука легла в его ладонь, и одним рывком Варка оказался на ногах рядом со светоносцем. — Спасибо. — тихо произнёс Варка. Дыхание у Флинса перехватило. Магистр так и не поделился своими тревогами, своими мыслями, и всё равно благодарил. Уголки губ несознательно приподнялись в полуулыбке. Кирилл всё же смог разделить его боль. Стать кем-то большим, чем просто незнакомец. — Думаю, нам стоит спуститься, господин Варка, иначе скоро весь штаб Фавониус переберётся сюда. — Варка громко засмеялся, и Флинс почувствовал ту самую привычную атмосферу сияющего, тёплого, неудержимого магистра. — Таковы рыцари Мондштадта. Не сами ли вы признали это, друг мой? — Флинс усмехнулся, наблюдая, как Варка бережно убрал письма в карман, привычно закинул руки за голову и зашагал вниз по холму. — Кажется, мы с вами всё ещё не распили бутылку вина, чтобы называться друзьями. Разве мы не обсуждали это, уважаемый магистр? — Флинс поравнялся с ним. Варка хитро улыбнулся, чуть наклонился в его сторону, и альв неожиданно почувствовал чужое дыхание у шеи. Внутри снова вспыхнуло то самое опасное напряжение. — Если для дружбы нужна всего одна бутылка, боюсь, мне придётся принести вам куда больше, господин Флинс. — Варка произнёс его имя шёпотом, но слишком отчётливо. Внутри непривычно сильно сжалось. Кирилл на секунду замер, и это вызвало на чужих губах слишком довольную усмешку. Флинс тогда еще не осознал, поймав решительный, ухмыляющийся взгляд голубых глаз. Магистра интересовало куда большее, чем просто дружба.

⋆｡ ﾟ☾ ﾟ｡⋆

Что-то изменилось. Изменилось слишком резко и совсем непонятно для Кирилла. С того вечернего разговора прошло несколько недель, а Флинс до сих пор вспоминал тот день с теплотой. Рыцари приняли альва открыто и дружелюбно, быстро устроив для гостя лучшее место. Они весело и воодушевлённо рассказывали про родные края, запоминающиеся истории с экспедиций, неловкие воспоминания о всемогущем магистре, чьё присутствие совсем не смущало, а лишь раззадоривало описывать все подробности неуклюжести и неприемлемого юмора рыцаря Борея, который, кажется, совсем не понимал, когда стоит остановиться. Угощали светоносца горячими блюдами родного края и лучшей выпивкой. Будучи альвом, Флинс не мог насладиться трапезой и неловко перебирал еду в тарелке, к счастью, незамеченный пьяными рыцарями. Но не Варкой, который весь вечер бросал взгляды на своего уже «друга», совершенно не скрывая этого. В этом и была проблема. Не страх разоблачения менял ход жизни нелюдимого альва. Его меняла новая игра, в которой Флинс категорически отказывался участвовать. Только вот магистр совершенно точно не собирался принимать это во внимание. Варка всё чаще оказывался в поле зрения Кирилла. То встретятся на главной площади, что неизменно заканчивалось посиделками в таверне или уютном ресторане. То во время осмотра окрестностей Флинс замечал знакомую пшеничную макушку, уже бодро направляющуюся в сторону одинокого альва. И именно в этом заключалась проблема. Варка изменился, и правила игры изменились вместе с ним. Слишком долгие взгляды, будто изучающие, словно ждущие того самого напряжения внутри Кирилла. Прикосновения, ставшие привычными, но от этого только более обжигающими. И дыхание, слишком часто касающееся кожи шеи и отнимающее всякую возможность свободно вздохнуть. Флинс испугался. Испугался близости, которой сторонился с того самого момента, как очнулся после долгого сна. И ничего не оставалось, кроме как спрятаться от причины своих тревог. Нет Кирилла нет радостного, зовущего к себе Варки. Нет Варки, нет и игры. Нет игры, а значит нет проблем с дыханием и со всем остальным непривычным, с чем Флинс сталкивается уже который день. И всё же Варка привычно заполнял его мысли, даже не появляясь в поле зрения. Каждый стук в дверь отзывался ударом сердца, ватными мыслями, густым напряжением. А когда за дверью оказывался кто-то другой — не с пшеничными волосами и знакомой ухмылкой — что-то надламывалось и ныло ещё какое-то время. Это беспокоило Флинса больше всего. Он не понимал себя, не понимал собственных реакций, не знал, как поступить. Где-то в глубине он сознавал, что сам ищет встреч с магистром. Что ему искренне приятно проводить время в мыслях и тёплых воспоминаниях, связанных с этим человеком. Что он восхищается Варкой и хочет узнать его лучше. Но собственное тело казалось чужим, голова отказывалась работать, мысли расплывались. Кирилл терялся, и эта неопределённость гнала его прятаться. Осознавая всю глупость происходящего, Кирилл мысленно дал себе пощёчину и пообещал наконец взять себя в руки. Они с Варкой стали хорошими друзьями, и Флинс не собирался портить это своим странным поведением. Провожая взглядом солнце на верхушке маяка, он чувствовал себя подавленным. Никогда прежде он не думал, что сможет ощутить одиночество, даже не привязываясь к людям. Варка стал исключением. Ворвался в его личное пространство, перевернул привычный ритм с ног на голову. И почему-то Кирилл глупо улыбался этому, чувствуя что-то похожее на тепло к родному и близкому. Прошло несколько месяцев с прибытия рыцарей, а магистр уже стал частью не только Нод-края, но и обычных дней светоносца. Это единственное, в чём Флинс был уверен, и это отзывалось в душе тихой благодарностью. У альва характер не из легких, и всё же он мог называть Варку другом. За это несомненно стоило держаться. Глубоко вздохнув, Флинс спустился с маяка и направился в библиотеку, решив провести остаток дня за книгами, которые принесли его товарищи по истреблению дикой охоты. Но у дома он осторожно остановился, заметив на земле странные следы. Тёмные, совсем незнакомые. Опустившись на колено, Флинс внимательно изучил их. По виду они напоминали магию бездны, но с чем-то необычным, чего он раньше не встречал. Но самое необычное было именно их внезапное возникновение. Кладбище ночи находилось под защитой альва, так как концентрация бездны такой чистоты могла оказаться прямо у его порога? Кирилл ощутил странную тревогу, будто за ним наблюдают. Осторожно оглянувшись, альв никого не обнаружил. Даже призраки, вечно нарушавшие его покой, притихли. Слишком тихо. Даже для кладбища ночи. Несколько минут наблюдений ничего не дали. На всякий случай Флинс достал лампу и древним заклинанием своего народа усилил синее пламя, позволив ему залить окрестности голубым свечением. Вскоре вдали показались знакомые силуэты неупокоенных душ, и тревога немного отступила. Убедившись в защите, Кирилл осторожно провёл пальцами по фиолетовым сгусткам, и в тот же миг ощутил резкую боль с яркой пурпурной вспышкой. Из него будто начали вытягивать энергию, не просто жизненные силы, а именно лунную мощь альвов, ту, что несла в себе бессмертие. Кирилл резко отдёрнул руку, выхватил копьё и одним ударом уничтожил заклинание, оставив после него только мёртвую землю. Но в руке все еще отзывалась острая боль. Прошипев сквозь зубы, он снял перчатку, и увидел то, чего не должно было существовать. Алая кровь. Тёмный след раны. Словно тело Флинса было не бессмертной оболочкой, а живым, уязвимым организмом. Пугающая судорога прошла по всему телу. Эта магия могла убить его, как обычного смертного. Лампа вспыхнула фиолетовым и упала в руки светоносца. Кирилл сжал ладонь и, не обращая внимания на боль, быстрым шагом направился в библиотеку. Она находилась под землёй, в руинах того, что когда-то было магической башней, где проводили время гордые и нелюдимые колдуны прошлых веков. Если где и найдутся первые зацепки о магии, способной забрать лунную силу альва, то здесь. Он не знал, сколько времени провёл среди полок, и не считал свечи, которые успел сменить. Глаза слипались от усталости, когда взгляд зацепился за помятую, необычную обложку на верхней полке. Флинс встал на стул, осторожно потянул тонкую книгу на себя, придерживая соседние от падения, и быстро пролистал страницы. Одно слово выбилось из контекста и заставило его остановиться. Великие грешники Каэнри’ах… — А я всё думал, куда же мой драгоценный друг исчез? А он оказывается тот ещё книжный червь. Флинс испуганно обернулся. Всё ещё на взводе после столкновения с бездной и бессонной ночи, он потерял равновесие и свалился со стула, успев только почувствовать, как полка с книгами рухнула прямо на него. Издав измученный стон и приоткрыв тяжёлые веки, Кирилл обнаружил Варку уже на расстоянии вытянутой руки. Лицо магистра выражало лёгкую вину и беспокойство. Видимо, альв выглядел сейчас достаточно жалко. — Вы в порядке? Я напугал вас, извините. — Варка помог ему подняться, притянув к себе, но не позволяя лишних прикосновений. Кажется, он чувствовал, что что-то не так. Кирилл измученно оглядел бардак, оставшийся после падения. — Всё в порядке, это моя невнимательность. Который сейчас час? — Флинс облокотился спиной на стол, позволяя себе наконец выдохнуть. С появлением Варки нарастающее напряжение медленно начало отступать. Зато ноющая боль в руке тут же дала о себе знать. — Солнце уже взошло, господин Флинс. Только не говорите, что вы не спали всю ночь. Варка хотел было усмешливо отчитать друга, но вдруг услышал тихое шипение, когда Флинс коснулся раненого запястья. Варка подошёл ближе и без лишних слов взял чужую ладонь, мягко проведя по ней пальцами. Тело Флинса чуть дрогнуло, дыхание пропало. Магистр бы заметил это, если бы не тёмное пятно на ткани перчатки, слишком похожее на кровь. Один молчаливый взгляд голубых глаз, тихий неуверенный кивок светоносца в ответ, и пальцы уже аккуратно зацепили край перчатки, позволяя бледной коже показаться из-под ткани. Варка застыл. — Неужели вы так поранились из-за падения? — В бархате его голоса скользнула вина. Флинс быстро покачал головой и намеренно отстранил руку. Он бросил взгляд на почерневший участок кожи, больше похожий на ожог, чем на рану. Вернув взгляд к магистру, альв в отрицании покачал головой. — Это не из-за падения. Прошу, не беспокойтесь. — Флинс чуть опустил голову и среди беспорядка книг отыскал ту самую, с историей страны, воспоминания о которой давно померкли. Как и воспоминания о жизни в стенах царского дворца. — Уже рассвет. Вы ничего странного не заметили, когда шли сюда? — Что именно вы имеете в виду? — Варка слегка наклонил голову, и по его взгляду было кристально ясно. Он хочет знать, что произошло, и Флинсу оставалось лишь уступчиво выдохнуть. — Вчера на закате я наткнулся на необычные следы бездны. Прежде я не встречал такой энергии. Когда попытался изучить их, попал в ловушку заклинания. Судя по всему, оно направлено на поглощение энергии. Помимо следов, мне показалось, что кто-то наблюдал за мной. — Флинс замешкался. — Простите, что впутываю вас в это. Уверен, я разберусь сам. — Вы меня не беспокоите. Но прошу, не перетруждайтесь. — Варка поднял книги с пола и аккуратно разложил их на столе. Взгляд его мельком зацепился за одну из них, но магистр не придал этому значения. — Если понадобится помощь, вы знаете, к кому обратиться. — Благодарю. — искренне произнёс Флинс и вдруг сообразил. — А что привело вас на кладбище в такую рань? Варка замер. Потом, в своей обычной манере, слегка неловко почесал затылок и усмехнулся. — Не мог поймать вас в городе эти несколько дней. Вот и решил заглянуть, пока осматривал окрестности Нашгорода. — Но это довольно далеко от города. — Флинс не сдержал улыбки, ловя Варку на безобидном обмане. Тот на секунду окаменел и бросил на него взгляд, в котором явно читалось «мог бы ты не ставить в неловкое положение?». Флинс усмехнулся, с удивлением осознав, что ему безумно нравится эта сторона магистра. — Я рад вас видеть. — Мне тоже. — слишком быстро ответив, Варка прикрыл глаза и неловко провёл рукой по волосам, но затем взгляд его стал серьёзным, стоило только вернуться к руке Флинса. — Рану нужно обработать, иначе останется шрам. Пройдём в дом? Флинс сел за стол и наблюдал, как Варка наполняет деревянную миску водой, затем аккуратно раскладывает рядом бинты и обеззараживающее средство. Он выглядел необычайно сосредоточенным, и Кирилл невольно подумал, сколько раз этим рукам приходилось оказывать первую помощь в полевых условиях? И скольким чужим ранам он отдавал предпочтение, прежде чем получить ее самому? Взгляд Флинса скользил по шрамам на мускулистых предплечьях, пока Варка наконец не прервал его. — Выглядит не очень? — усмехнулся он, слегка качнув руками. Флинс почувствовал себя застигнутым врасплох, словно его поймали на чём-то непристойном. — Не переживайте, смотреть можно сколько угодно. — Я не хотел вас этим обидеть. — Варка придвинул стул ближе к альву, и оказался опасно близко, выбивая дыхание напрочь. Флинс снова ощутил то самое напряжение, от которого прятался все эти дни. Взгляд напротив — молчаливый, ждущий — запрещал убежать, но одновременно заставлял тревожно отводить глаза. Но Руку Кирилл всё же протянул. Чужие пальцы мягко начали обрабатывать рану, и с каждым прикосновением дрожь становилась отчётливее, а разум всё настойчивее требовал контролировать дыхание. Стоило опустить взгляд, и Флинс оказался бы непозволительно близко к открытой коже шеи магистра. В рассветной тишине послышался тихий смешок. — Каждый раз, когда я касаюсь вас, вы смотрите так, будто это опаснее любой Дикой Охоты. — Вы не видите моего взгляда, Варка. — слишком быстро ответил Кирилл, и тут же пожалел. Потому что ярко-голубые глаза мгновенно оказались напротив янтарных. Между ними — пара сантиметров. Флинс мог поклясться, что на секунду чужой взгляд упал ниже, к губам, прежде чем вернуться обратно. — Я слишком хорошо чувствую ваши взгляды. — с лёгкой хрипотцой произнёс Варка, и его взгляд потемнел. В нём заплясали черти, и Флинс был готов бездумно шагнуть в эту бездну. Кажется, он уже не мог держаться. — И неужели я дожил до дня, когда перестал быть вашим господином? — Простите за своенравство. — только и смог пробормотать Флинс, не отрывая взгляда. Варка внимательно изучал его реакцию, словно чего-то ожидал, и с каждой секундой кожа под этим взглядом начинала гореть. Варка почти по-юношески усмехнулся и вернулся к ране. Кирилл наконец обрёл способность дышать. — Я бы предпочёл, чтобы вы называли меня просто по имени. Ну, возможно, кроме редких исключений… — Варка был необычно аккуратен и нежен, словно обрабатывал рану не взрослому воину, а хрупкой девушке. От этого сравнения Флинс почему-то покраснел. Прежде он никогда не чувствовал себя в образе беззащитной дамы. — Хорошо. — Варка поднял взгляд с недоумением. Слишком быстро согласился, Кирилл и сам это понимал. Но терпеть силу чужих глаз уже не было сил, потому он поспешно отвёл взгляд. Прочистив горло, добавил. — И всё же в присутствии других, особенно ваших подчиненных, мне бы хотелось обращаться к вам формально. — Тогда, может, перейдём на «ты»? — в голосе Варки заиграло что-то мягкое, почти детское. Эти искорки напоминали повадки преданной собаки, и Флинс не удержался — мысленно представил Варку с собачьими ушами и хвостом, нетерпеливо подёргивающимся в ожидании ответа. Короткий звонкий смех Флинса явно застал магистра врасплох. — Хорошо, если ты этого хочешь, Варка. — слишком довольный Варка затянул повязку на руке Флинса, поднялся со стула и отложил посуду с бинтами в сторону. — Не слишком туго? — Флинс почувствовал его присутствие за спиной. Варка чуть наклонился. Даже ростом магистр умудрялся выделяться. Кирилл подвигал пальцами и слегка повернул голову. — Идеально. Спасибо, Варка. — уголки губ приподнялись, и Варка снова поднял голову с видом человека, которому только что сделали комплимент. — Может, я могу угостить тебя чаем в благодарность? Подруга недавно поделилась с одним из вкуснейших сортов. — Подруга? Почему-то я был твёрдо уверен, что единственный твой друг. — Варка усмехнулся с наигранным удивлением, но в этом было что-то ещё, что Флинс не до конца уловил. Альву почему-то захотелось оправдаться. — Госпожа Лаума иногда заходит проведать меня. В этот раз угостила фирменным чаем своего народа и… помогла с небольшой проблемкой. — Теперь настала очередь Флинса хитро улыбаться. — Правда? И что за проблема? — Варка подошёл ближе и облокотился на стену рядом с заваривающим чай Флинсом. От него исходила какая-то странная, едва уловимая раздражённость, тщательно скрытая под обычным любопытством. — Один мой неплохой знакомый внезапно пропал и заставил беспокоиться. Вот и попросил её совета. — Варка на мгновение притих, а потом резко осознал. Он удивлённо посмотрел на Флинса, который терпеливо ждал этого понимания в чужих глазах. — И что она посоветовала? — Найти и поговорить по душам. — Чашки опустились на деревянную поверхность, и Флинс пригласил магистра за стол. Он подумал, что это утро — несмотря на всё, с чего оно началось — останется одним из тёплых воспоминаний. — Нашёл? — Нашёл. — Флинс мягко улыбнулся и взглянул туда, где хранил кое-что ценное. На полке, в полосе утреннего солнца, блеснула простая монетка с выцарапанным силуэтом Мондштадта. — И, кажется, теперь не хочу отпускать.