Отметки

За дальними морями, за тридевять земель,

В сухом безжизненном лесу стоит кривая ель.

А рядом врыт железный столб, на нем — ужасный кот,

Стальные когти точит он и в тишине поет

      Вокруг стола собрались представители всех разумных в Арде. Люди, гномы, эльфы, волшебники и, к удивлению каждого присутствующего, даже ведьмы. Представленные, правда, только одной, и то недоученной, мной. Я сидела одна в увитой плющом и еще чем-то безумно красивым и вкусно пахнущим нише, плетеное кресло напоминало о таком же с бабулиной дачи. Сюда меня доставили практически насильно. Нет, вернуться я, конечно же, хотела, но не так. Впрочем, какая уж сейчас-то разница?              Волосы я, предусмотрительно собрала в прическу, чем-то отдаленно напоминающую ту, которую заплетала себе Фло, когда было то самое собрание Белого совета. Кажется, она тогда бурчала что-то про “долбанные церемониальные прически”, вот я и решила попробовать заплести себе что-то похожее. Да, с моими темными волосами получилось не так эффектно, как у Фло, да и в целом-то, получилось плохо, если уж быть честной, но я хотя бы старалась.              С интересом, до того, как Элронд объявил о начале совета, я оглядывалась, ища знакомые лица.              Наткнулась взглядом на Бильбо. За прошедшее время он сильно постарел, теперь в этом уставшем от жизни старике едва ли можно было узнать энергичного и храброго хоббита-путешественника, хоббита-вора и друга гномов. Рядом с ним сидел молодой мужчина, видимо Фродо.              По левую руку от них я узнала лихолесскую делегацию. Во главе, разумеется, сидел Леголас, сердце при взгляде на него привычно екнуло. Остальные его спутники мне знакомы не были.              А при взгляде на гномье посольство сердце сжалось от боли. В центре сидел Фили, сильно осунувшийся, похудевший и с каким-то потухшим взглядом. Смерть Фло серьезно ударила по нему. Да это и понятно. Торин говорил, что гномы любят лишь единожды. Рядом Кили, одобрительно улыбавшийся мне, за ними сидели Глоин, Двалин, Гимли, вероятно, и еще несколько других незнакомых воинов.               По людям я просто скользнула взглядом. Кто-то из них, возможно тот мужчина в центре, был Боромиром, все же книги и фильмы я сама помнила очень даже хорошо. А вот рядом с Гэндальфом, помимо возмужавшего Арагорна, вдуматься только, я помнила его мелким шалопаем, стояла незнакомая девочка. На вид — что-то между пятнадцатью и двадцатью пятью. А кто она самом деле — оставалось лишь гадать. Возможно такая же как и я сама, попаданка? А может просто ученица Гэндальфа.              Но вот со своего места поднялся Элронд, присутствующие, и я тоже, уважительно склонили головы. Как я успела понять, вставать тут было не принято, хотя, памятуя о школьном прошлом, дернулась, инстинктивно поднимаясь.              — Чужестранцы из дальних краёв, старые друзья... вас позвали сюда, чтобы ответить на угрозу Мордора. Средиземье на грани уничтожения. Никому не избежать этого. Вы или объединитесь или погибнете. У каждого народа своя судьба, но это общий рок. Покажи им кольцо, Фродо.       — Так это правда, — с этими словами поднялся мужчина, очевидно, единственный человек среди всех. Кажется в начале он представился как Боромир. Вот только сосредоточиться на его словах я так и не смогла.                     

Баю-бай, баю-бай, вечным сном засыпай.

      

             Откуда-то повеяло холодком, как при сквозняке зимой. Недоуменно оглянулась, не понимая что же все-таки произошло.              Внезапно что-то дернуло меня, какое-то предчувствие, что-ли?              Но стоило мне только оглянуться назад, как я чуть не закричала от шока.              За мной, прямо за моим левым плечом, парила полупрозрачной тенью Фло. И первой мыслью, когда я чуть отошла от оцепенения, было радостно поприветствовать, броситься к ней с объятиями. Но что-то в ней мне казалось неправильным, странным. И только мгновение спустя я поняла ЧТО. Фло висела в воздухе абсолютно равнодушная. Её раньше живое, очень эмоциональное выражение лица сейчас выглядело восковой маской. Я видела ее однажды, в музее. Рядом услышала вздох удивления, даже не оборачиваясь можно было сказать, что это Леголас. Не знаю как, но его тихое “Mellonamin” я тоже уловила.              Фло же…              Она выглядела совсем так же, как в тот день. Потрепанная куртка, штаны. Только не было видно даже намека на ту рану.              Я снова взглянула ей в глаза. Не знаю что я ожидала там найти, но ее пустой, равнодушный взгляд выбил из меня весь воздух. Раньше она всегда смотрела прямо, четко. С радостью, насмешкой или любовью… Тяжело было видеть ее такой, а Фили? Господи, как же он себя чувствует сейчас. Мы пересеклись с Кили до начала и он сказал, что Фили так и не простил себе смерти Фло. Я резковато повернулась всем телом к нему, но он словно бы не замечал такую Фло. Может быть..? Да нет, Леголас же видел! Но приглядевшись, я все поняла. Фили убито глядел прямо на Фло.                     

Баю-бай, баю-бай, свою душу отдай.

      

Баю-бай, баю-бай, буду я тебе петь

      

И во сне колдовском ты найдешь свою смерть!

                    Фили полубезумно вглядывался во Фло, искал отблески той, знакомой и любимой Фло, и не находил. Я не знаю, правда не знаю как он смог так себя сдержать. Видно было, что он то и дело порывается встать, шепчет что-то одними губами, но останавливает себя в последний момент раз за разом. По его исказившемуся от боли лицу, видимо, понял все и Гэндальф, шокировано, свистяще выдохнувший немой вопрос. Кили же вскочил, громко, на всю беседку воскликнул: “Фло?!”. Глоин, Гимли и многие эльфы шокированно обернулись на неё. Бильбо взглянул со слезами на глазах.              Вот только сама Фло продолжала равнодушно висеть в воздухе, не отвечая ни на один вопрос. Черт возьми, да она даже не сфокусировала взгляд. Продолжала так же бессмысленно глядеть куда-то в пустоту.                     

Тот кот — искуснейший певец, обманщик и колдун,

      

Он знает вкус людских сердец, зовут кота — Баюн!

      

Из дикой травки — лебеды сплетет кошмары снов,

      

Упырь костями прогремит, и кот мурлычит вновь:

      

             — Фло! — Фили не выдержал, встал и двумя шагами почти пересек беседку, но Гэндальф, тоже поднявшийся, преградил ему дорогу.              — Фили, это уже не Фло… — Господи, с какой же тяжестью говорил это Гэндальф. Фло, я сглотнула на этой мысли, так за это время не смогла привыкнуть к тому, что ее больше нет, она говорила о том, что Гэндальф, когда ее родители погибли, взял на себя её воспитание. Долго учил. И с раннего детства Фло часто навещал их. И перед тем, как продолжить, он провел рукой по лицу, разом постарев на пару тысяч лет.              — Фили, пойми, это не она. Такое происходит, когда ведьма не оставляет после себя ученицу и её магии некуда уйти. Это из-за неё Фло не может уйти за Грань… сейчас она ничего не чувствует, ее ничто не тревожит. Чувствами она мертва, но магия, особая ведьминская сущность, не дает ей спокойно… уйти.              — Гэндальф..! — лицо Фили исказилось немой гримасой боли.                     

Как сладок звук его речей! О, только б не пропасть!

      

А кот мурлыкает нежней, клыками блещет пасть!

      

Кто вечной жизни захотел — сумей кота поймать!

      

А не сумеешь, твой удел в сырой земле пропасть!

      

      Но оборвал сам себя. Фло висела прямо за моим плечом, невольно обвиняя меня в таком своем состоянии. Фили же с тоской взглянул в последний раз мне за спину, и обернувшись ко мне с трудом, хрипло сказал: “Сонь, ты… ты не виновата в том, что она здесь сейчас. Не вини себя”. И у меня против воли вырвалось в ответ: “Ты тоже”. Фили тяжело кивнул, и в его глазах я разглядела слезы. Я и сама почти рыдал. Фло была для меня очень дорога.              Так мы и стояли, молча поддерживая друг-друга, делясь болью.       

      

«Баю-бай, баю-бай, вечным сном засыпай.

      

Баю-бай, баю-бай, свою душу отдай.

      

Баю-бай, баю-бай, буду я тебе петь

      

И во сне колдовском ты найдешь свою смерть!»