Отметки

Романтика Аделию, которая только что прилетела в Милан жаль было всем, начиная с Исы и Эмбер, заканчивая Алисой. Эта русская фигуристка выглядела вот совсем маленькой девочкой, не смотря на то, что была, вроде бы, всего на год или два младше самой Лью. В любом случае, по началу она если и интересовала, то только очень опосредованно. Есть и есть. Алиса с ней никак не пересекалась, на тренировках была со своими, в столовой или еще где, тоже не видела. Только в соцсетях, типо тик-тока или инсты, попадались видео с поддержкой Адели, кажется ее так зовут. У нее самой сейчас и без этой русской было дохуя и чуть-чуть больше проблем. Как минимум гребанный тройной аксель, который все так же поддавался только в половине попыток. А это еще не считая идиотского бедуинского прыжка и тупого каскада лутц-ритт, который если и приземлялся, то только в «кишку». А, да, еще серьезной проблемой считался четверной лутц, который вот уже третий сезон подряд восстановить получалось только в формате: «a long shot». И если аксель имел хотя бы шанс на успех, то лутц не давал ни единого. Короче да, проблем было очень много и без этой русской. В конце-концов, стоило хотя ты озаботится своим образом. Командная часть прошла вполне удачно, если закрыть глаза на гребанный лутц-ритт, который, предсказуемо, приземлила в «q». Не считать же неудачей золото? А вот в личном начались основные проблемы. Первой, собственно, и стала эта самая Петросян. Столкнувшись, буквально, вместе с ней в коридоре, кажется она шла со льда. Не было никакого киношного «глаза в глаза», или разлетевшихся вещей. Аделия, маленькая русская, на ломаном английском пробормотала какие-то извинения, а она, Алиса, даже внимания не обратила на это, если бы это был кто угодно другой, она бы обязательно пошутила, сказала бы хоть что-то. А тут… Когда в будущем Алису спросили, в какой момент все пошло не так и не туда, она мгновенно назвала это столкновение. Сейчас же только немного стушевалась, запнулась, глядя в глаза напротив. Потом, обсудив все и всех с девочками, оставшись одна, когда заперлась в ванной, села на пол, включив холодную воду на всю мощь, наконец собралась с силами и попробовала проанализировать то, что почувствовала, но мысли упорно сводились к устоявшемуся выражению про «искру» и все в этом духе. И в чем спрашивается, тогда, польза от колледжа? Впрочем, уже на следующий день Алиса абсолютно спокойно выкинула из головы эти мысли, вновь сосредоточившись на каскаде. Акселя в личном не будет, это понятно, рисковать медалью не очень приятно. Но может хотя бы в следующем сезоне это гештальт будет закрыт? Столкнулись они с Аделией до начала личного турнира еще несколько раз. Один на тренировке, когда эта русская подъезжала к своему тренеру, а сама Алиса растягивалась у бортика, второй в магазинчике с сувенирами. Там Аделия с размаху впечаталась в спину Алисе и, вся красная, сбежала на улицу раньше, чем Лью успела хотя бы чихнуть. Третий раз был в столовой, где ее тренер выговаривал ей за какую-то съеденную булку, мотивируя больше такое не есть рассказом о том, что «вот еще одна такая, и квад ты уже не приземлишь». Алиса в тот момент у него за спиной в тот момент скорчила такое выражение лица, что секретом ее отношение к такому методу воспитания и ограничениям не стали. А сама Аделия, поймав её взгляд, против воли улыбнулась. Перед началом разминки перед короткой Алиса сама растягивалась демонстративно в стороне, показывая тем, кто ее не знал, что общаться и шутить, как это происходило обычно, она не намерена. Эмбер, или Иса, или Каори прекрасно были осведомлены о том, что Лью перед прокатом лучше не трогать и вообще не дышать в ее сторону. Иначе милая, в целом, девушка трансформировалась в агрессивную суку. Проблема же образовалась сама и оттуда, откуда её не ждали. Справа о том, какая Аделия прикольная и маленькая и какой “материнский инстинкт” она к ней испытывает, рассуждала сама Эмбер, но вдруг выдала: — You know, I feel so protective of her. She’s so tiny and adorable. Like a little kitten. Алиса поперхнулась воздухом, случайно отпустив руки и со шпагата шлепнулась попой на пол. — Прости, что? — переспросила она, хотя прекрасно расслышала каждое слово. — Ну, эта русская, Аделия, — безмятежно пояснила Эмбер. — Она такая прикольная и маленькая. У меня прямо включается… ну, знаешь, материнский инстинкт. У Алисы дернулся глаз. Ещё пару минут назад она была спокойна.Ну настолько, насколько это вообще возможно перед личным турниром, — а теперь внутри закипало совершенно иррациональное бешенство. Какое, чёрт возьми, право имеет Эмбер испытывать к этой русской какой-то там инстинкт? В тот момент ни на адекватную реакцию, ни на анализ своего не самого адекватного поведения сил не было. Остатки самообладания Алиса вложила в то, чтобы молча отвернуться, сделать глубокий вдох и попытаться вспомнить, зачем она вообще здесь.       Лед. Прыжки. Блядские медали. Тройной аксель, который необходимо приземлить. Как иначе она вообще сможет конкурировать с Ами, Эмбер или компонентами Каори?       Короткая программа начиналась через сорок минут. Сорок минут, чтобы не думать о том, как эта маленькая прикольная русская сейчас выйдет на лёд в первой группе и будет там делать свои элементы под долбаного Майкла Джексона. Потому что Алиса, в отличие от Аделии, каталась в пятой разминке как одна из претенденток на медали, и её главной проблемой прямо сейчас было не провалить гребаную связку и не навернуться на выезде с акселя, который, как назло, чувствовался сегодня хуже некуда.       Эмбер же, слава богу, заткнулась. Иса вообще сидела тише воды ниже травы, забившись в угол скамейки с лицом человека, который либо молится, либо переваривает что-то не то на обед. Каори, кажется, делала растяжку у противоположного бортика, демонстративно игнорируя всех и вся.       Алиса закрыла глаза и попыталась представить свою музыку. Promise. Laufey. Гладко, спокойно, ровно. Тройной аксель — в начало, потом каскад, потом дорожка шагов, всё по плану, который они с тренером оттачивали два гребанных сезона. Никаких русских крошечных фигуристок с большими глазами, которые врезаются в спину и потом заливаются краской.       — Внимание на старт, — объявили по арене, и Алиса машинально повернула голову к табло, транслирующему то, что происходило на льду.       В прямой трансляции на огромном экране над ареной показали крупный план. Маленькая, тонкая брюнетка, в красном комбинезоне, Аделия стояла у бортика, о чём-то переговариваясь с тренером, и выглядела при этом до нелепого сосредоточенной. Серьёзной. Взрослой, в отличие от того неловкого создания, которое вчера впечаталось в спину Алисы в магазине сувениров и покраснело как помидор.       — Аделия Петросян, нейтральный статус, восемнадцать лет. Короткая программа — попурри на музыку Майкла Джексона, — объявил комментатор. Алиса не должна была смотреть. У неё была своя разминка через две группы, свои прыжки, которые требовали немедленной визуализации. Но она всё равно смотрела, как русская оттолкнулась от бортика и выехала на середину арены, как заняла стартовую позицию — рука вверх, корпус чуть вперёд, нога на носок. Музыка заиграла, и Аделия превратилась из неловкого подростка в кого-то совершенно другого. Резкой, импульсивной, почти агрессивной, и её катание было таким же — чистым, мощным, безупречным с технической точки зрения. Двойной аксель — чётко, тройной лутц с небольшой помаркой на выезде, но это не так страшно, каскад флип-тулуп — вообще без вопросов. И при этом она продолжала улыбаться, словно не было никаких нервов, никакого давления. Хотя, Алиса была уверена почти на сто процентов, если заглянуть в глаза, там будет океан страха       Алиса машинально задержала дыхание.       — Ничего так, — пробормотала Эмбер, которая уже забыла про свой «материнский инстинкт» и теперь оценивала Аделию как прямую конкурентку. — Но с нашим контентом и компонентами мы её делаем. Главное не налажать самим.       Алиса хотела что-то ответить. Что-то язвительное, обидное, максимально характерное для себя в предстартовом состоянии. Но слова застряли в горле, потому что экран снова показал крупный план — Аделия выезжала со льда. По лицу было понятно, что что-то пошло не так.       «Блядь, — подумала Алиса, чувствуя, как внутри разворачивается что-то одновременно тёплое и болезненное, то самое, что она пыталась игнорировать последние несколько дней. — Меня это вообще не должно волновать».       Но волновало. И ещё как.       Аделия тем временем сошла со льда под аплодисменты, и в её глазах, когда она проходила мимо зоны смешанной зоны, не было ничего, кроме чистой, незамутнённой радости. Она доказала себе и всем, что способна на многое, даже если её мир, буквально, был ограничен маленькой ледяной коробкой в нескольких тысячах километров от дома.       — Ты в порядке? — услышала Алиса голос своего тренера, который бесшумно подошёл сзади. — Переживаешь?       — Нет, — соврала она, отрывая взгляд от экрана. — Всё отлично.       Ничего отлично не было. Потому что, когда Алиса в конце концов вышла на лёд для своей короткой программы, все мысли были не о каскадах, не о лутцах, не о гребанном трикселе. Они были о русской фигуристке с огромными глазами и смехом, который эхом отдавался в груди сильнее, чем звуки её собственной музыки.       И это, чёрт возьми, была самая большая проблема, которую не решить никакими правилами