Девятый вал

Сон совершенно не хотел накрывать Гарри. За окном выл сильный ветер, а гроза раз за разом била с оглушительной громкостью. Дождь лил как из ведра и были подозрения, что утром будет так сыро и холодно, что придётся сменить привычную одежду и обувь на что-то более тёплое. Через приоткрытое окно в комнату просачивался плотный воздух, наполненный озоном. Гарри перевернулся на другой бок, но простыня налипла на спину — душно, хоть окно и открыто. Глаза щипало. Он закрыл их, но веки были словно наждачная бумага. Настенные часы показывали ровно три часа ночи. Ветер за окном усилился, и Гарри даже показалось, будто он слышит чужой голос, хотя и понимал, что это невозможно — просто воспалённый мозг придумал лишнее. Ему померещилось или в углу комнаты что-то шевельнулось? Он моргнул — и ничего. Просто тень от качающихся за окном веток. Живот неприятно стянуло и закрутило от чего-то похожего на волнение. Гарри сел на кровати, нашаривая очки на тумбочке. Стёкла почему-то оказались влажными — то ли от духоты, то ли от чего-то ещё. Он протёр их о край футболки, нацепил очки, но комната будто бы оставалась искажённой, хотя чёткость вернулась. Никого. Ничего. Только тени пляшут по стенам от уличных фонарей, которые раскачивает ветром. «Спокойно, — сказал он себе. — Ты просто переутомился. Гермиона бы сказала, что это стресс. Рон бы сказал, что это фигня. А Луна бы… наверное, меня сейчас окружает тёмная аура», — Гарри усмехнулся собственным мыслям. Он откинулся обратно на подушку, но сердце продолжало колотиться где-то в горле. Гарри положил ладонь на грудь, и с удивлением понял, что не может сбить дыхание. Оно приходило короткими, рваными глотками, будто он только что бежал марафон. «С чего вдруг?» В голову лезли обрывки мыслей: долги, Браун, завтрашняя смена в шесть утра, недописанное эссе. Обычный список того, что должно тревожить. Но сейчас тревога была не про это — и он это чувствовал. Сейчас она была про что-то другое, то, чему он не мог подобрать имя. Ему казалось, что он забыл что-то важное. Что-то, что должно было случиться сегодня. Но календарь на телефоне показывал пустоту. Ни встреч, ни дедлайнов. Ничего. Гарри повернул голову к окну. Ветки хлестали по стеклу, и на секунду ему почудилось, что вдали кто-то стоит. Тёмный силуэт недалеко от дороги, за деревьями. Он моргнул. Силуэт исчез. «Показалось». Но он всё равно встал. Прошлёпал босыми ногами к окну. На улице — ни души. Только мокрый асфальт, отражающий жёлтый свет фонарей, и лужи, в которые яростно долбит дождь. Гарри упёрся лбом в холодное стекло. Выдох затуманил поверхность, и он машинально нарисовал пальцем кривую линию. Зачем? Сам не знал. Задёрнул занавеску. Вернулся в кровать. Натянул одеяло до подбородка, хотя всё ещё было душно. Гарри закрыл глаза и заставил себя дышать ровно — вдох на четыре счёта, задержка, выдох на четыре. Гермиона когда-то давно научила, говорила, что это помогает при панических атаках. Не помогло. Тревога осталась — тяжёлым комом где-то в солнечном сплетении. И в тишине между ударами грома Гарри хотелось скрыться и убежать, но он продолжал лежать в своей кровати. Сквозь приоткрытое окно резко потянуло табаком. Кто-то снова курит под окнами, раз аж долетает до второго этажа. Он уснул под утро. И ему снилось озеро, окружённое лесом. Его будто магией тянуло к воде, и он не мог сопротивляться. Он медленно шёл, заходя в мутную воду, и будто бы по-настоящему чувствовал ужасный холод. А потом пошёл ко дну. Глубина озера была бесконечна. Он не тонул, как было бы в реальности, но и не мог выплыть. Гарри смотрел вверх и видел солнце — но оно было красным. Видел лес, который будто верная стража охраняла озеро, не позволяя другим прорваться. И ещё Гарри слышал шаги — где-то там, на суше.