Код Красный

      Охотничьи сторожки, как правило, всегда были неплохо укомплектованы. Справа от двери, у стены, была ровная стопка дров и огнива, там же сверху лежала большая упаковка спичек. Каждый новый гость должен был так же пополнить запас хотя бы дровами. Сам домик вмещал в себя стол, тяжелую скамью, нары с матрасами и пледами — двухъярусное место для сна — и печку-буржуйку, в которой, кстати, уже вовсю горел огонь, разведенный капитаном. Стол был с ящиками. Там была простейшая посуда: ковш, котелок, сковорода, вилки, ложки, нож; также пара больших пятилитровых бутылей с водой, которая превратилась в лед, но сейчас понемногу размораживалась. Среди запасов Хайтани обнаружил крупы — гречка, рис, овсянка — макароны, сушеное мясо, чай, сахар, соль, тушенку, масло растительное. Единодушно решив, что поужинают рисом с тушенкой, Хайтани взялся за готовку сам. Ноэлла с промокшими насквозь ботинками, носками и штанами сидела на нижней части лежанки и буравила взглядом спину капитана, который, устроившись перед печкой на корточках, подкидывал дров. — Хочешь заболеть? — спросил он, когда молчание затянулось. Митобе заметила, что настроение у него изменилось, причем не в лучшую сторону, поэтому молча встала и без лишней скромности начала раздеваться. Оба окошка были закрыты пыльными занавесками, что крепились на гвозди, грубо вбитые в бревенчатую стену. — Давай сюда, — выпрямился Ран во весь рост и повернулся к девушке. — До утра просохнет. Она не смутилась. Да и длинный свитер прикрывал зад. Замерзшие пальцы ног и бедра уже покрылись красными пятнами, так что не до стыда было вовсе. Митобе наклонилась и принялась растирать кожу, но Хайтани отчего-то решил помочь. Присел на колено и стал слегка похлопывать ее по бедрам, разгоняя кровь, а после интенсивно растер ей ступни. Девушка молчала. Вот теперь было неловко. До ужаса неловко. Нет, не стыдно, а как-то непривычно, тепло и с заботой, что ли. Она не понимала, как воспринимать этого Хайтани, но отчетливо ощущала, за маской джентльмена скрывается весьма темная личность. Расслабляться было категорически запрещено. — Порядок, — отвела она его руки и, забравшись на койку, скрестила ноги по-турецки, сразу же накрывшись пледом. — Может, мне тоже сделать хоть что-то? А то вы готовите в одиночку, да еще и за дровами сходили — пополнили запасы, — покосилась Ноэлла на дверь с задвинутым тяжелым засовом. — Уже почти готово, — ответил Хайтани, на миг задержавшись взглядом на ее лице. Митобе решила, что этот взгляд каким-то образом относится к их теперь уже второму поцелую, но тут кое-что всплыло в памяти, и она, сощурившись, спросила: — А позвольте-ка узнать, когда это вы, капитан, видели меня голой? Широкие плечи напряглись. Ран как раз у стола открывал банку тушенки. Табличка со словом «ОПАСНО!», казалось, всплыла в воздухе прямо у него над головой. Она поняла, что напрасно об этом спросила, а Хайтани, который всегда переворачивал ситуацию в свою сторону, подошел к печке. Из котелка большой ложкой зачерпывая рис, он произнес медленно, чтобы Митобе прочувствовала свой «косяк»: — Все-таки, знаешь, Элли, я страшно пожалею, если мы так и разойдемся, не утолив… — Ран взглянул ей в глаза, — «голод». — Речь шла точно не о еде. Ноэлла напряженно молчала. — Я уже даже скрыть не могу, как хочу тебя. Ты наверняка догадываешься, чем меня заводишь. Уверен на сто процентов, вот это настоящая ты — та, которую скрываешь от меня постоянно. Какая еще женщина, неподготовленная и необученная выживанию, вылетая из машины на полном ходу запомнит хоть что-то кроме самого падения? А ты взяла и запомнила, что я говорил тебе в стрессовой ситуации… — Капитан, в этом нет ничего необычного, — поспешила прервать поток его проницательных мыслей Ноэлла, — такое случается при выбросе адреналина. Память вычленяет определенные… — Да-да, память работает избирательно. Фиксирует только ключевые детали опасности. Все именно так. Поэтому любой бред, который я нес, должен был просто рассеяться в воздухе. Но только не в этом случае: почему-то ты запомнила все, а это значит, страшно тебе точно не было. То есть ты вылетела в снег. Встала, отряхнулась, а потом еще пнула мужика, который был для тебя крайне опасен в тот момент. Ты или безумная, Митобе, или… — протянув девушке миску с полевым ужином, Хайтани уставился на нее без тени улыбки. — Профессионал. Стоял и смотрел сверху вниз, а Ноэлла со скоростью света перебирала в голове сотни, тысячи, казалось, даже миллионы мыслей, чтобы выбрать одну — ту, которая погасит подозрения Хайтани. — Слушайте, — вздохнула она, собираясь отставить миску с горячей едой, которая пахла очень неплохо, но Ран подтолкнул ее обратно и вручил ложку, отрицательно мотнув головой. — Я уже поняла, что вы мне совершенно не доверяете, и считаю это нормальным. Я тоже не особо вам доверяю, между прочим. Но каждый раз пытаться подловить меня на такой ерунде — как-то слишком. Чего вы от меня ждете, капитан? Ран упал на скамью, тяжело вздохнув, взял свою порцию рисовой каши и принялся смешивать ее с мясом. При этом он молчал и что-то активно обдумывал, а потом выдал: — Расскажи о подруге, Элли. Еще раз, как познакомились, откуда она, что ты вообще о ней знаешь? «Пиздец» — подумала та, но улыбнулась и, приняв мечтательный вид, начала болтать о том, что было на самом деле, вот только не с той несуществующей подругой, а с бабушкой. Вспоминала места, которые они посещали, когда Элли было лет пятнадцать. И звучало это весьма правдоподобно. — Хм, вы были довольно близки, — подытожил Ран, с удовольствием подметив, что миска Митобе опустела. Теперь ее щеки были румяными, да и домик хорошо прогрелся, так что тепла им должно было хватить до самого утра. А между тем, Хайтани любовался. Томно изучал, как в свете керосиновой лампы мерцают ее бирюзовые с большими зрачками глаза, как трепещут длинные черные ресницы, какая она сейчас расслабленная и улыбчивая, будто назло ему — идеальная, без изъянов и подвоха. Вот только он был — этот самый подвох. Даже если вспомнить, что нередко Митобе смотрела на него, как на кусок дерьма, уничижительно, словно он был недостоин ее по всем пунктам и вообще мешал жить — уже только это цепляло и вызывало у него смех. А сейчас Ноэлла казалась совсем другой. Пусть не доверяла ему, все равно смеялась, неся какую-то чепуху о старике из деревни, куда она ездила с подругой… Стоп. Капитан сосредоточился. — Отдаленная деревня? И что вы там делали? — уточнил он, как бы между прочим, очень уж хотелось удержать на ее лице эту улыбку, но Митобе слегка посерьезнела. — Не знаю я. Мы были пьяны. — М? — выгнул бровь Ран. — Ты еще и пьешь как не в себя? — Слушай, не городи эту чепуху. Я нормально воспитана. Было один раз только. Подумаешь. — Тебе легче крыть меня херами по-русски? — Ого-о-о! — рассмеялась Ноэлла, а у Хайтани стало горячо в животе. Между прочим, выдержка у него была отменная. Но ему, вообще-то, давненько никто не нравился. Вот и реагировал на эту девушку. Даже ее смех казался очень приятным. Может, таким и был. А может, он сам сознательно поддался очарованию этого вечера, кто знает, но Ноэлла оценила его словарный запас. — Ты, что же, и маты русские знаешь? — Не все, конечно, но знаю, — вернулся к родной речи Хайтани и, решив поумерить пыл никотином, встал. — Покурю. Скоро вернусь. Это было слишком резко. Митобе с улыбкой проводила его взглядом, а потом, закрыв глаза, откинулась затылком на стену. Вновь вспомнила бабушку, ее интересные истории о молодости, любимые фильмы… И вот в этот момент, словно из ниоткуда, в голове возникла картина из прошлого. Сначала размытая, а потом более четкая. За ней тихо и тонко зазвучала мелодия, которую хотелось вспомнить так давно, что уже не было сил. Утраченные воспоминания порой мучают как раз тем, что никак не вспоминаются, а тут вдруг, в этой странной обстановке, Ноэлла тихо промычала мелодию — ту самую песню, которую постоянно слушала бабушка и которую любила мама. Медленно-медленно в голове зазвучали слова: «Вот и осталось лишь снять усталость…». Вспомнить дальше не получалось, но то, что вообще удалось хоть за что-то зацепиться, привело Митобе к тому состоянию, что граничило с невыносимой душевной тоской. Будто скорбь по тому, что так и не удалось прожить. Прожить жизнь с любимыми родителями… Хайтани стоял у самой двери. Он слушал тихое пение с задумчивым видом. Морозная ночь скрипела. Деревья были неподвижны. Правда где-то неподалеку тихо хрустнуло. Ран выглянул из-за угла. В темноте что-то замерло. Наверняка зверь. И правда: как только Хайтани двинулся в ту сторону, темный низенький силуэт унесся вглубь леса. Снова стало тихо. Однако вскоре темнота рассеялась под властью лунного света. Вдохнув ночную свежесть полной грудью, Ран выбросил окурок, поглубже втоптал его в снег и, не имея ни малейшего желания сбивать Митобе с пения, прислонился к стене. Он слушал ее еще несколько минут, пока та не замолчала. Кажется, что-то ее мучило. Хайтани тонко чувствовал перемены в чужом настроении, хотя сам был бесчувственен к любого рода слабостям и переживаниям — так его закалила природа, — и все же сейчас, стоя на морозе, почему-то ждал, когда Ноэлла вернется к своему привычному образу. Возможно, ему просто не хотелось участвовать в ее жизни больше, чем того требовало его либидо. Никаких чувств, никаких отношений, никакой ответственности друг перед другом. Разбитый нос побаливал. Хайтани потрогал переносицу, нахмурился и наконец шагнул в дом, тут же запирая его на засов. Митобе уже лежала на верхней койке. Помытые миски стояли на лавке. — Нам лучше лечь вдвоем, — рискнул предложить Ран и широко улыбнулся, когда Ноэлла, не поворачиваясь, ответила ожидаемое: — Может, мне и одежду сразу снять? Чего уж там? — Конечно. Хотя я могу и в одежде. — Вы слишком отчаянно хотите секса, капитан. Постыдились бы. — А ты? Совсем, что ли, не хочешь? — встал он у койки и облокотился о край матраса. Ноэлла обернулась. — Тебя? — Меня. Кого же еще? — самодовольная усмешка была ему, однако, очень к лицу. — А у тебя цель какая-то? — А у тебя нет, Элли? Отлично парировал. Язык подвешен как надо. Но Митобе улыбнулась и нарочно пожала плечами, не давая определенного ответа, потом легла и сказала: — Целуетесь вы, капитан, в любом случае очень хорошо. — Что ж, спасибо, Элли. Мне приятно это слышать, — усмехнулся он, понимая, что разговора больше не будет, и сел обратно на скамью. Спать не хотелось.

***

      В дверь грубо ударили, а после послышался голос. — Вы там живы? Это был Риндо. Свет, пробивавшийся сквозь занавески, оповестил проснувшихся капитана и его подопечную о том, что утро в самом разгаре. Ран потянулся, взглянул на наручные часы и слегка постучал по койке сверху. — Проснулась, Элли? — Угу, — отозвалась та, с трудом разлепив веки. Спать хотелось ужасно. Когда проводишь ночь в подобном месте, причем не так далеко от дороги, где остались трупы, не стоит надеяться, что преспокойно уснешь. К тому же Митобе понимала, уже к утру на дороге поднимется шумиха: приедет полиция и другие службы. И вот тут она оказалась полностью права, так как Риндо прибавил: — Они-чан, по твою душу явился генерал. Там целая тусовка собралась. Поторопись. Хайтани-старший на несколько минут выпал из реальности, просто втыкая взглядом в койку сверху, а потом увидел, как вниз свесились обнаженные ноги. Митобе, игнорируя лестницу, нащупала край его лежанки и спустилась. Хайтани улыбнулся. Он и сам не понял, почему у него поднялось настроение, но первым увидеть зад, а потом лицо именно этой женщины было приятно. — Доброе утро, капитан, — поздоровалась Митобе сипло, потянулась за металлической кружкой, что стояла на печке, попила воды и расправила плечи. Ран без зазрения совести разглядывал ее голые ноги и с интересом наблюдал за тем, как она одевается. Вставать не спешил, потому что было слишком хорошо, чтобы отрываться от такого зрелища. Однако Ноэлла отодвинула засов и вышла к Риндо, что дожидался их неподалеку. Увидев ее, он махнул рукой, и едва девушка открыла рот, чтобы поздороваться, как из-за угла дома вышел Ханма. — Все чисто… — сказал он, но заметил Ноэллу и расплылся в улыбке. — Как дела? Хорошо провели время? — Да, замечательно. Капитан позаботился обо мне, — стараясь отвечать строго, произнесла девушка, но Шуджи заулыбался еще шире. «Как школьник, ей-богу», — подумала она. Наконец из домика вышел Хайтани, который все внутри привел в прежний вид, плотно закрыл дверь и, ткнув в зубы сигарету, кивнул брату. Тот в молчании повел их к дороге. Скорая помощь уже отбыла. Теперь на снегу остались только следы крови. У обочины, рядом с одной из припаркованных машин, стоял круглолицый мужчина с залысиной. Выглядел он приятно, но лишь до того момента, пока не увидел старшего Хайтани. Ноэлла поняла, у них взаимная неприязнь. — Вы сворачиваете операцию, капитан, — выдал мужчина, бегло оглядев Митобе. — И немедленно покинете нашу страну. Английский незнакомца был неплох. Девушка разглядывала его не без интереса. Ей казалось, она где-то его видела. Все встало на свои места, когда Ран сказал: — Это не вы решаете, генерал Леонов, — и пульнул окурком на дорогу. Леонов, значит. О нем упоминал Терано и скидывал Ноэлле его досье. Генерала следовало опасаться не меньше, чем Хайтани… Неподалеку стояли еще три машины с тонированными стеклами, рядом с ними — две военные. А люди в штатском и в форме смешались в одну группу и теперь косились на сцепившихся генерала и японского разведчика. — У меня распоряжение из штаба. Говорите с ними, — добавил Ран. — Слушай сюда, сопляк, — прошипел покрасневший Леонов и схватил Хайтани за грудки. Двинувшегося было к ним Риндо Ран остановил жестом руки. Ноэлла на всякий случай отошла подальше и встала рядом с Шуджи. — Ты, чертов японский выскочка, навел смуту в моей стране, а теперь еще смеешь перечить? Я тоже получил приказ из штаба, и вот он гласит, что ты и твоя шайка уже через три часа покинете Россию. Я даже машину вам предоставлю — довезут до самого аэропорта. И чтобы потом духу вашего здесь не было, понял? — Негостеприимно как-то, генерал, — ответил Хайтани, положил руки поверх его запястий и с силой оторвал от себя. — О, нет-нет, капитан, это я очень даже гостеприимный… — потом, придвинувшись к Рану еще ближе, процедил в лицо: — Будь благоразумным, капитан. От тебя у нас одни проблемы. Ты хоть понимаешь, чьих людей перестрелял? У вас там, в Японии, то же самое: перейдешь дорогу мафии, считай — труп. Так и нам теперь после тебя расхлебывать. Собирай манатки, Хайтани, и проваливай. Генерал отвернулся и пошел к машине. Ран же, проводив его взглядом, протянул руку к Риндо за телефоном. Хаядзи ответил сразу — всегда был на связи. — Уже знаю, — начал полковник без приветствия. — Пока ждите. Думаю, добьемся для вас еще хотя бы несколько дней отсрочки. Хотя я тоже считаю, что, связавшись с мафией, ты перешел границы, Хайтани, — и повторил, — жди и ничего не делай, усек? — Так точно, полковник, — мрачно отозвался Ран и дал отбой. Улыбнувшись и нагло помахав генералу, который наверняка смотрел на него сквозь тонировку, Хайтани процедил: «Старый мудак», и наконец оглянулся на ребят. На обочине остался только внедорожник, на котором приехали Риндо и Ханма. — Ну что ж, выходные, — развел капитан руками и пошел к машине. Ноэлла вздохнула, покачав головой, и на плечо неожиданно легла тяжелая рука. Это был Шуджи, который вел себя слишком фривольно в ее отношении. Он усмехнулся, озвучивая мысли, почти такие же, что бродили и в ее в голове: — Чокнутый, правда? — Есть немного, — согласилась Митобе, видя, как устроившийся на переднем сиденье Ран не сводит с них глаз. «И это еще мягко сказано. Он вообще больной и действительно не видит границ». Однако границы Хайтани видел. Просто позволял себе их нарушать, и, кажется, эти приключения все же дали ему какую-то наводку, потому что когда они уже подъезжали к отелю, он внезапно с уверенностью сказал: — Нас водят за нос. — Ты о Тени? — уточнил Риндо, паркуя внедорожник. Ран вздохнул, коснулся пальцем отекшей переносицы и повторил с явной агрессией в голосе: — Блять, нас водят за нос. Все это время. Мы ищем не там. Ее здесь нет, — и резко обернулся к Митобе. — Куда еще могла поехать твоя подруга? В Новосибирске нет ее следов. Она как сквозь землю провалилась. Где она может быть, черт возьми? — Эй, остынь, — поднял руки напрягшийся Шуджи, что сидел рядом с затихшей Ноэллой, но если он думал, что она напугана, то Ран был совершенно иного мнения. Неожиданно оскалившись, он впился в ее глаза таким взглядом, каким мог бы смотреть волк на добычу, которую только начал преследовать. Это было предвкушение. Жестокий взгляд обещал выбить из Ноэллы весь дух. Но она держалась. Она смотрела на него спокойно. Ее лицо оставалось лениво-усталым после проведенной в лесу ночи, а бирюзовые глаза ничего не выражали. Хайтани что-то в ней злило. Он только сейчас понял, что не просто трахнул бы ее, он хотел бы сделать ее одержимой им. Дерьмово. Зачем ему такая обуза? Чего он этим добьется? Ничего. Просто потешит свое поганое эго, вот и все. Глубже Хайтани в себе не копался — его приоритеты были иными. — В Японии? В Китае? Может быть, в Турции? Откуда мне знать? — пожала плечами Ноэлла. — Какого ответа вы от меня ждете, капитан? Я сейчас плохо соображаю. Хочу помыться, почистить наконец зубы и лечь спать. Ран смотрел на нее еще несколько секунд. Затем вышел из машины. — М-да, твой братец — та еще заноза в заднице, — прокомментировал Ханма. Однако Риндо задумчиво глядел тому вслед. Он не понимал, что происходит и почему Ран так давит на Митобе? Напряжение между ними заметно возросло… Ноэлла задернула в комнате шторы. Кровать манила, но следовало принять душ, а чтобы никто к ней не пожаловал без приглашения, она решила перестраховаться. Взяла одну из тумбочек, дотащила до двери и поставила впритык, чтобы, если Хайтани решит сунуть сюда свой нос, она услышала и проснулась. Задаст ему тогда такую трепку — мало не покажется. Пусть потом угрожает, сколько влезет, она будет драться с ним до последнего. Телефон, оставленный на краю раковины, гудел уже в третий раз. Ноэлла была уверена, это Терано. Отвечать не хотелось. Он ведь непременно опять испортит ей настроение, а она потом не сможет уснуть. Так что полностью его проигнорировав, девушка вышла из ванной — лишь слегка подсушила волосы, — и забралась под одеяло. На этаже стояла тишина. Проживающих было совсем немного. Поэтому, наслаждаясь тишиной, Элли медленно погружалась в сон, пока не дернулась от очередной вибрации. Правда на этот раз не звонили. Это было сообщение. «Вечером устроим посиделки. Сгоняем в какой-нибудь клуб. Есть что-то подходящее из шмоток?» — написал ей Ран, будто не он совсем недавно наезжал на нее. «Для вас подходящее, капитан? Едва ли», — съязвила она. Он прислал смеющийся эмодзи и добавил: «Купить тебе что-нибудь? Еду в торговый центр». Нет, он точно монстр. Сначала погоня, потом ночь в лесу, а сейчас он вместо того, чтобы просто лечь и выспаться, еще куда-то поехал. «Не надо. Пойду в том, что есть». Он больше не ответил, а Ноэлла, выключив звук полностью, устроилась поудобнее и наконец уснула. Она слишком устала, чтобы обдумывать случившееся. Этим она займется потом.