Обман поневоле

Неделя выдалась тяжелой. Амбридж словно чувствовала, что что-то назревает. Она стала еще более придирчивой, еще более ядовитой. Каждое утро начиналось с разноса, каждый вечер — с новых поручений, которые нужно было сделать «еще вчера». Кевин ходил сам не свой. После того как его проект присвоила начальница, он почти перестал разговаривать с коллегами, задерживался допоздна и уходил, когда в отделе уже никого не было. Гермиона пыталась заговорить с ним пару раз, но он только отмахивался: — Всё нормально, Грейнджер, не лезь. Она рассказывала обо всем Эндрю. В переписке, в коротких встречах в обед, когда они успевали выпить по чашке кофе в кафетерии на первом этаже. Он слушал, задавал вопросы, иногда возмущался вместе с ней, но ни разу не сказал того, что она боялась услышать: «Уйди оттуда» или «Смирись». Вместо этого он говорил: «Держись. Всё изменится». Гермиона не знала, откуда в нем эта уверенность, но почему-то верила. А в пятницу утром всё пошло наперекосяк. Гермиона только вошла в отдел, как почувствовала неладное. Сотрудники сидели за своими столами неестественно тихо, никто не переговаривался, не ходил к кулеру за водой. Воздух был спертым, тяжелым. — Грейнджер, — раздалось из кабинета Амбридж. — Зайдите. Она зашла. Начальница сидела за столом, перебирая какие-то бумаги, и даже не подняла головы. — Вы в курсе, что в нашем отделе завелась крыса? — спросила Амбридж слащавым голосом, который всегда означал беду. ответила Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — О том, что кто-то из сотрудников решил, что может доносить на начальство выше, — Амбридж подняла глаза, и в них не было ничего слащавого. Только холодная злоба. — Кто-то рассказал руководству о внутренних делах нашего отдела. О проектах. О распределении премий. Гермиона почувствовала, как кровь отлила от лица. — Я ничего не... — Я не говорю, что это вы, Грейнджер, — перебила Амбридж, и на ее губах заиграла тонкая улыбка. — Пока не говорю. Но я выясню, кто это сделал. И этот человек пожалеет, что родился на свет. Она встала из-за стола, поправила свой розовый пиджак и направилась к выходу. — Собирайте всех в переговорной. Через десять минут.

***

Переговорная комната на третьем этаже никогда не казалась такой маленькой. Весь отдел пиара и рекламы — двенадцать человек — сидели за длинным столом, никто не смотрел друг на друга. Кевин уставился в окно, его соседка Лора нервно крутила ручку, кто-то сзади тяжело дышал. Амбридж стояла во главе стола, опираясь ладонями о столешницу, и медленно обводила всех взглядом. — Я не люблю повторять дважды, — начала она, и голос ее звенел металлом. — Но сегодня я сделаю исключение. Кто-то в этом отделе решил, что может обсуждать мою работу с вышестоящим руководством. Кто-то забыл, что такое субординация. Кто-то забыл, кому обязан своим местом. Она сделала паузу, давая словам осесть. — Я не знаю, кто это сделал, — продолжила она, понижая голос до опасного шепота. — Но я узнаю. Поверьте, у меня есть способы. И когда я узнаю — этот человек вылетит из компании так быстро, что не успеет собрать вещи. Никаких рекомендаций. Никаких выходных пособий. Никакой надежды найти работу в этой сфере снова. Гермиона сидела, не дыша. Ей казалось, что Амбридж смотрит прямо на нее. Что она знает. Что сейчас она ткнет пальцем и скажет: «Вот она, крыса». — Я даю вам двадцать четыре часа, — Амбридж выпрямилась и сложила руки на груди. — Тот, кто это сделал, может подойти ко мне лично, и мы... обсудим, как исправить ситуацию. Если никто не признается — я начну собственное расследование. И тогда пощады не будет никому. Я переверну весь отдел, но найду виновного. Она окинула всех последним взглядом, полным презрения. — Все свободны. Кроме вас, Грейнджер. Гермиона замерла. Сотрудники потянулись к выходу, бросая на нее сочувственные взгляды, но никто не задержался. Когда дверь закрылась, Амбридж подошла к ней вплотную. — Идите, Грейнджер. И помните: двадцать четыре часа. Гермиона вылетела из переговорной, едва сдерживая слезы. Она заскочила в туалет, закрылась в кабинке и просидела там десять минут, пытаясь унять дрожь в руках. Телефон завибрировал. Незнакомый номер: Как дела? Гермиона: Не могу сейчас говорить                   Встретимся вечером? Незнакомый номер: Конечно                                В 7 будет нормально? Гермиона: Да Незнакомый номер: Что-то случилось? Гермиона: Думаю, да Она посмотрела на сообщение от Эндрю и почувствовала, как к горлу подступает ком. Она убрала телефон, умылась холодной водой и заставила себя вернуться в отдел. Кевин сидел за своим столом, уставившись в монитор. Когда она проходила мимо, он поднял на нее глаза. В них было что-то странное. Страх? Или... надежда? — Ты в порядке? — спросил он тихо. — Не знаю, — честно ответила Гермиона. — А ты? Кевин ничего не сказал. Только отвел взгляд.