Обман поневоле

Их третья встреча случилась через неделю. Гермиона сама написала первой: «Кофе? Мне нужно выговориться». Драко предложил встретиться в том же кафе, где они пробовали десерт. Когда он вошел, она уже сидела за столиком у окна, сжимая обеими руками чашку с остывшим кофе. Вид у нее был такой, будто она готова взорваться. — Привет, — он опустился напротив, разглядывая ее лицо. — Что случилось? Гермиона подняла на него глаза, и в них полыхала такая ярость, что Драко невольно напрягся. — Ты знаешь, что такое несправедливость? — спросила она вместо приветствия. — Знакомое понятие, — осторожно ответил он, делая знак официанту. — Я сейчас тебе расскажу про новый уровень, — она отодвинула чашку и подалась вперед, понижая голос, хотя в кафе почти никого не было. — Помнишь, я говорила про свою начальницу? — Амбридж? Та еще прелесть, судя по твоим рассказам. — Прелесть — это мягко сказано, — фыркнула Гермиона. — Она монстр. Ее воровство переходит на новый уровень! Драко нахмурился. — В каком смысле воровство? — В прямом, — Гермиона сжала пальцы в кулак. — В нашем отделе работают менеджеры, которые разрабатывают пиар-стратегии для холдинга. Некоторые реально талантливые ребята. Они готовят проекты, презентации, просчитывают бюджеты. А потом Амбридж приходит, забирает их наработки, переписывает титульный лист на свое имя и сдает начальству как свои. — И никто не жалуется? — А кому? — Гермиона горько усмехнулась. — Начальству плевать, главное — результат. Амбридж — любимица, потому что у нее всегда есть готовые проекты. А менеджеры молчат, потому что боятся потерять работу. Она подписывает им премии — маленькие, конечно, но хоть что-то. И они терпят. Она замолчала, пока официант приносил их заказ. Драко ждал, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Самый талантливый парень в отделе, — продолжила Гермиона, когда они остались одни, — Кевин. Он полгода разрабатывал кампанию для крупного клиента. Идея была блестящая, я сама видела наброски. А вчера Амбридж собрала весь отдел и объявила, что это «ее» проект. Она сказала, что проделала большую работу, и клиент в восторге. Кевин сидел и молчал. Я видела его лицо. Он просто... сдался. — А ты? — спросил Драко. — Что ты сделала? Их третья встреча случилась через неделю. Гермиона сама написала первой: «Кофе? Мне нужно выговориться». Драко предложил встретиться в том же кафе, где они пробовали десерт. Когда он вошел, она уже сидела за столиком у окна, сжимая обеими руками чашку с остывшим кофе. Вид у нее был такой, будто она готова взорваться. — Привет, — он опустился напротив, разглядывая ее лицо. — Что случилось? Гермиона подняла на него глаза, и в них полыхала такая ярость, что Драко невольно напрягся. — Ты знаешь, что такое несправедливость? — спросила она вместо приветствия. — Знакомое понятие, — осторожно ответил он, делая знак официанту. — Я сейчас тебе расскажу про новый уровень, — она отодвинула чашку и подалась вперед, понижая голос, хотя в кафе почти никого не было. — Помнишь, я говорила про свою начальницу? — Амбридж? Та еще прелесть, судя по твоим рассказам. — Прелесть — это мягко сказано, — фыркнула Гермиона. — Она монстр. Ее воровство переходит на новый уровень! Драко нахмурился. — В каком смысле воровство? — В прямом, — Гермиона сжала пальцы в кулак. — В нашем отделе работают менеджеры, которые разрабатывают пиар-стратегии для холдинга. Некоторые реально талантливые ребята. Они готовят проекты, презентации, просчитывают бюджеты. А потом Амбридж приходит, забирает их наработки, переписывает титульный лист на свое имя и сдает начальству как свои. — И никто не жалуется? — А кому? — Гермиона горько усмехнулась. — Начальству плевать, главное — результат. Амбридж — любимица, потому что у нее всегда есть готовые проекты. А менеджеры молчат, потому что боятся потерять работу. Она подписывает им премии — маленькие, конечно, но хоть что-то. И они терпят. Она замолчала, пока официант приносил их заказ. Драко ждал, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Самый талантливый парень в отделе, — продолжила Гермиона, когда они остались одни, — Кевин. Он полгода разрабатывал кампанию для крупного клиента. Идея была блестящая, я сама видела наброски. А вчера Амбридж собрала весь отдел и объявила, что это «ее» проект. Она сказала, что проделала большую работу, и клиент в восторге. Кевин сидел и молчал. Я видела его лицо. Он просто... сдался. — А ты? — спросил Драко. — Что ты сделала? — А он заслужил по-другому? — она откинулась на спинку стула, скрещивая руки на груди. — Я тебе больше скажу. Я уверена, что Амбридж — это его человек. Он поставил ее туда, чтобы она держала всех в ежовых рукавицах. Ему же выгодно: отдел работает, никто не возмущается, все боятся начальницу больше, чем его. Удобно. — Ты так думаешь? — Драко с трудом сдерживался, чтобы не повысить голос. — А что мне остается думать? — она пожала плечами. — Я вижу, как здесь всё устроено. Власть — это пирамида. Наверху те, кто ничего не делает, но получает всё. Внизу те, кто пашет, но получает крохи. Малфой — наверху. Амбридж — его верная прислужница. И пока эта система работает, никому нет дела до Кевинов. Она замолчала, и Драко понял, что она ждет от него какой-то реакции. Поддержки. Согласия. — Я понимаю, почему ты злишься, — сказал он, подбирая слова. — Это действительно несправедливо. — Несправедливо? — Гермиона усмехнулась, но в усмешке не было веселья. — Это мерзко, Эндрю. Это когда ты вкалываешь, выкладываешься, придумываешь что-то гениальное, а кто-то приходит и забирает себе всю славу. И ты молчишь, потому что если скажешь правду — останешься на улице. И никто тебя не защитит. Никто. В ее голосе было столько горечи, что Драко вдруг понял: она говорит не только о Кевине. И не только об Амбридж. — Тебя тоже кто-то обидел, — сказал он тихо. — На прошлой работе. Гермиона замерла. На секунду ему показалось, что она сейчас встанет и уйдет. Но она осталась на месте, только пальцы сжались на чашке так, что побелели костяшки. — Не важно, — сказала она глухо. — Это было давно. — Важно, — возразил Драко. — Ты сказала, что тебе некуда идти. Что ты боишься потерять эту работу. Что случилось там? Она молчала так долго, что он уже решил, что она не ответит. Но потом она подняла на него глаза — уставшие, блестящие, но сухие. — Я работала в газете, — начала она медленно, словно вытаскивала из себя каждое слово. — Маленькой, никому не известной. Но для меня это был шанс. Я хотела писать правду. Расследования, острые темы. — И? — И мой начальник, — она сглотнула, — решил, что я должна быть благодарна ему за этот шанс. И благодарность должна быть... особенной. Драко почувствовал, как внутри все похолодело. — Гермиона... — Не надо, — она подняла руку, останавливая его. — Я справлюсь. Я ушла оттуда. Собрала вещи и ушла. Но рекомендаций мне, конечно, никто не дал. А без них... ну, ты знаешь. В пиар я попала случайно, потому что им было плевать на рекомендации, они искали любого, кто умеет писать тексты. — Он... — Драко не знал, как спросить. — Он сделал тебе больно? Гермиона посмотрела на него долгим взглядом, и в этом взгляде было что-то, от чего у него перехватило дыхание. — Я успела уйти, — сказала она тихо. — Но с тех пор я знаю одно: никто меня не защитит. Никто не придет и не скажет: «Это несправедливо, давайте разберемся». Поэтому я молчу. Поэтому Кевин молчит. Потому что правда никому не нужна. Особенно тем, кто наверху. Она допила остывший кофе и поставила чашку на стол. — Извини, — сказала она, и голос ее снова стал ровным, почти спокойным. — Не хотела нагружать тебя всей этой историей. Просто... накипело. — Не извиняйся, — Драко смотрел на нее, чувствуя, как внутри разгорается холодная ярость. Не на нее. На того, кто посмел. На Амбридж. На себя — за то, что не знал. — Пойдем? — Гермиона начала собираться. — Мне завтра рано вставать. Амбридж, наверное, придумает что-то новенькое. — Гермиона, — он остановил ее, коснувшись руки. Она вздрогнула, но не отстранилась. — Спасибо, что рассказала. — Зачем? — она усмехнулась. — Ты же ничего не можешь сделать. — Может, и не могу, — солгал он. — Но теперь я знаю. И это уже что-то. Она посмотрела на него, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на надежду. Совсем слабая, почти незаметная. — Ты странный, Эндрю, — сказала она, убирая руку. — Почему-то мне кажется, что ты действительно хотел бы помочь. Даже если не можешь. — Может, смогу, — тихо сказал он, поднимаясь. Она ничего не ответила, только покачала головой и направилась к выходу.

***

Дома Гермиона долго сидела на кухне, глядя в одну точку. Она сказала ему слишком много. Слишком много правды. Но почему-то не жалела. Она достала телефон и посмотрела на их переписку. Последнее сообщение от него пришло, когда она уже ехала в такси. Незнакомый номер: Спокойной ночи)                                Пусть все будет хорошо Гермиона: Спасибо, что выслушал                   Это правда многое значит для меня Незнакомый номер: Я всегда готов слушать                                Обращайся в любое время) Гермиона улыбнулась, чувствуя, как тяжесть на душе потихоньку отпускает. Может, она ошиблась. Может, не все мужчины одинаковые. Может, Эндрю — это тот, на кого можно положиться. Она не знала. Но впервые за долгое время ей захотелось проверить.