Обман поневоле

Пятница тянулась бесконечно. Гермиона смотрела на часы каждые пять минут, чего за ней никогда не водилось. Работа обычно поглощала ее целиком, заставляя забыть о времени, но сегодня цифры на мониторе сливались, отчеты писались через силу, а мысли то и дело ускользали куда-то далеко. «Какого черта со мной происходит?» — Грейнджер, вы сегодня особенно рассеянны, — раздалось над ухом. Гермиона подскочила. Амбридж стояла рядом, держа в руках папку и глядя на нее с приторной улыбкой. — Простите, мисс Амбридж, я просто... — Просто сосредоточьтесь, — перебила начальница, сунув ей в руки новую стопку документов. — Это нужно разобрать к понедельнику. И, Грейнджер, я надеюсь, вы не планируете задерживаться сегодня? В пятницу вечером в офисе делать нечего. — Я уйду ровно в шесть, — ответила Гермиона, чувствуя, как заливаются краской щеки. Амбридж прищурилась, словно что-то заподозрила, но ничего не сказала. Только окинула ее долгим взглядом и удалилась в свой кабинет. Гермиона выдохнула и посмотрела на часы. Без пятнадцати шесть. Телефон завибрировал. Незнакомый номер: Я у входа                                Не торопись) Гермиона: Жди, буду через 10 минут Собралась она за пять. Схватив сумку и куртку, Гермиона почти вылетела из отдела, но на пороге притормозила, заставляя себя не выглядеть чересчур радостной. Не хватало еще, чтобы Амбридж заметила. Эндрю ждал у бокового выхода, прислонившись к стене. Сегодня он был в темно-синей рубашке без пиджака, и без этого дурацкого чужого пиджака выглядел как-то... иначе. Увереннее, что ли. Или это просто казалось? — Привет, — сказал он, отталкиваясь от стены. — Ты быстро. — Я всегда быстрая, когда есть мотивация, — ответила Гермиона и тут же пожалела о сказанном. — Я имею в виду тирамису. Ты обещал лучший в городе. Эндрю усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то теплое. — Не терпится разоблачить меня? — Обязательно, — Гермиона поправила сумку на плече и пошла рядом. — Если тирамису окажется посредственным, ты меня больше не увидишь. — Звучит как вызов, — он поравнялся с ней, и она заметила, что он чуть сбавил шаг, подстраиваясь под ее ритм. Мелочь, но приятная. — Я люблю вызовы. Они вышли на улицу, и вечерний воздух показался Гермионе удивительно свежим. После душного офиса, после вечного контроля Амбридж — здесь, на свободе, она чувствовала себя почти счастливой. Кафе оказалось в десяти минутах ходьбы, в узком переулке, где Гермиона никогда раньше не была. Небольшое, с приглушенным светом и уютными диванами, оно больше напоминало чью-то гостиную, чем заведение. — Отсюда никто не торопится уходить, — пояснил Эндрю, открывая перед ней дверь. — И кофе здесь действительно хороший. — А тирамису? — уточнила Гермиона, проходя внутрь. — Увидишь. Они сели за столик у окна, и пока Гермиона рассматривала меню, Эндрю сделал заказ, даже не спросив. Она уже открыла рот, чтобы возмутиться, но он опередил: — Я запомнил, что ты пила в прошлый раз. А тирамису здесь подают только один вариант. Лучше не придумаешь. — Самоуверенно, — заметила она, но без злости. — Просто наблюдательный, — парировал он. И снова этот взгляд — внимательный, спокойный, от которого хотелось то ли спрятаться, то ли, наоборот, сказать что-то важное, чтобы он смотрел так дольше. — Расскажи о себе, — попросил Эндрю, когда им принесли кофе. — Ты говорила, что работала в журналистике. Как там оказалась? Гермиона сделала глоток, выигрывая время. Не говорить же ему правду? О том, как она, наивная выпускница, мечтала менять мир, а оказалась в дыре, где правду переписывали под заказчиков. И о том, как закончилась эта работа. — Мечтала быть известным репортером, — сказала она, кривя губы в усмешке. — Расследовать коррупцию, писать о несправедливости. Знаешь, классика. — А что пошло не так? — Всё, — она пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Оказалось, что честная журналистика — это оксюморон. Либо ты пишешь то, что хотят заказчики, либо летишь вон. А я не умею прогибаться. — Поэтому уволилась? — Поэтому уволилась, — кивнула Гермиона, не глядя на него. — И пошла в пиар. По крайней мере, тут я сразу знаю, что занимаюсь легальным враньем. Малфой молчал, и она подняла глаза. Он смотрел на нее серьезно, без тени насмешки. — Это было неожиданно, — сказал он не вопросом, а утверждением. — Было, — призналась она тихо. — Но сейчас уже все позади. Новая работа, новая жизнь. Почти. — Почти? Гермиона помедлила. Почему-то с ним хотелось говорить правду. Или хотя бы ее часть. — Мне до сих пор иногда кажется, что я не на своем месте, — сказала она, крутя чашку в руках. — Что в любой момент кто-то придет и скажет: «Извините, вы нам не подходите, вы слишком...» Ну, вы сами понимаете. — Слишком что? — Слишком громкая. Слишком принципиальная. Слишком неудобная, — она усмехнулась. — Амбридж постоянно намекает, что я должна быть тише и послушнее. Что хорошие сотрудницы не спорят с начальством. — А ты споришь? — Иногда, — призналась она. — Но это плохо кончается. Всегда плохо кончается. Она замолчала, чувствуя, что сказала слишком много. Драко не перебивал, не пытался утешить дежурными фразами. Просто сидел и слушал, и этого почему-то было достаточно. — А ты? — спросила она, чтобы сменить тему. — Как ты попал в экономический отдел? Драко на мгновение замер, и Гермионе показалось, что в его глазах мелькнуло что-то странное. Но он быстро улыбнулся — той своей кривоватой улыбкой. — Семейная династия, — сказал он. — Отец хотел, чтобы я пошел по его стопам. — И как? — Работаю над этим, — ответил он, и в голосе прозвучало что-то, чего Гермиона не смогла расшифровать. Принесли тирамису. Он оказался действительно лучшим в ее жизни — нежным, в меру сладким, с горьковатым послевкусием. — Ну что? — спросил Драко, наблюдая за ее лицом. — Признаю, — вздохнула Гермиона, откладывая вилку. — Ты выиграл этот раунд. — Значит, будет третий? Она подняла на него глаза. Он смотрел с легкой насмешкой, но в глубине взгляда было что-то еще — то, от чего у нее перехватывало дыхание. — Будет, — сказала она, чувствуя, как щеки заливаются румянцем. — Но в следующий раз я выбираю место. И проверяю, насколько хорош твой вкус в остальном. — Договорились, — Малфой поднял чашку, словно предлагая тост. — За следующие разы. Гермиона чокнулась с ним, чувствуя, как внутри разливается тепло. Совсем не от кофе. Они вышли из кафе, когда уже стемнело. Драко вызвал такси и, когда машина подъехала, открыл перед ней дверцу. — Проводить до дома? — спросил он. — Я уже взрослая девочка, — улыбнулась Гермиона, но внутри кольнуло разочарование. — Справлюсь. — В следующий раз провожу, — сказал он, и это прозвучало как обещание. Она села в машину, и только когда такси тронулось, позволила себе выдохнуть. Телефон Драко завибрировал, когда такси с Гермионой скрылось за поворотом. Гермиона: Сегодня все было вкусно, но в следующий раз я выбираю сама!! Драко: Жду с нетерпением)) Он улыбнулся, прислонившись к стене кафе. Убрав телефон, он задержался на пустынной улице, прокручивая в голове их разговор. Она ушла из журналистики не просто так. Она сказала, что «это всегда плохо кончается». Слишком личное, слишком близкое. — Кто тебя обидел, Грейнджер? Он не знал ответа, но чувствовал — скоро узнает.