ДИЕТА ДЛЯ ПУСТОТЫ

Вечер пришёл в Адскую Кухню не как событие, а как привычка. Свет медленно стекал с кирпичных стен, окна загорались одно за другим, пожарные лестницы превращались в черные ребра домов, а улицы наполнялись тем самым шумом, который не принадлежал никому отдельно, но составлял сердце района: гудки машин, ругань из открытых окон, смех возле дешёвого бара, лай собаки, сирена в трёх кварталах к югу, музыка, играющая слишком громко там, где её никто не слушал. Мэтт Мёрдок стоял у окна, затягивая перчатку. Его тело всё ещё протестовало против вчерашней ночи. Рёбра ныли тупой памятью, ожоги на коже зудели под бинтами, плечо отзывалось при каждом лишнем движении. Но боль давно перестала быть препятствием. Она была фоном. Как городской гул. Как дыхание. Он проверил дубинки, закрепил маску, прислушался к квартире. Кухня пахла вымытыми тарелками, дешёвым мылом и хлопьями, которые Галан зачем-то попробовал залить апельсиновым соком вместо молока, а потом долго изучал результат как химическую аварию. Сам Галан стоял у противоположной стены, неподвижный, в новой тёмной одежде, которую они купили днём. Черная куртка без лишних деталей, серый худи, простые кеды. На лице — темные очки, скрывающие глаза, которые никакая ткань всё равно не могла сделать обычными. Он выглядел почти человеком. Именно это беспокоило Мэтта сильнее всего. — Я ухожу, — сказал он. — Я зафиксировал это по звуку застёжки на ремне, — ответил Галан. — Это называется разговор, а не телеметрия. — Для меня разница несущественна. Мэтт усмехнулся, открыл окно и выбрался на пожарную лестницу. Холодный воздух встретил его запахом дождя, которого ещё не было. Он спустился на один пролёт, прыгнул на соседний карниз, оттолкнулся, поймал трос, перелетел на крышу прачечной и уже там остановился. Потому что за спиной была пустота. Знакомая. Тихая. Не воздух. Не человек. Не отсутствие звука даже. Что-то, что не вписывалось в мир ощущений и потому стало в нём отдельной категорией. — Ты идёшь за мной, — сказал Мэтт. Пауза. Потом голос Галана, совсем рядом: — Это невозможно. — Что именно? — Ты не слышишь шагов. Я не создаю вибраций. Воздух вокруг меня не смещается заметно. Тепловой след минимален. Следовательно, вывод ложен. Мэтт повернул голову туда, где должен был стоять собеседник. — Интуиция. Тишина длилась секунду. — Ненаучный термин, — заключил Галан. — Работает безотказно. — Тогда я добавлю его в каталог человеческих неисправностей. Мэтт фыркнул и двинулся дальше. Они шли по крышам, как две разные идеи движения. Мэтт — прыжками, хватами, рывками мышц и точным расчетом. Его путь состоял из усилия. Каждое приземление было разговором между болью и упрямством. Галан же не шёл вовсе. Он плыл рядом, иногда на полметра выше крыши, иногда скользя вдоль стены вертикально, будто гравитация была советом, а не законом. Ночь действительно была спокойной. В двух кварталах парень украл кошелёк и получил удар сумкой от женщины, у которой украл. На Десятой авеню двое спорили из-за парковки с такой яростью, будто делили трон. В подвале старого дома кто-то пытался открыть сейф дрелью, но забыл, что соседи слышат дрель в полночь. Мэтт не вмешивался. Он слушал. Отмечал. Выбирал. Иногда героизм — это действие. Иногда — терпение. Они остановились на крыше дома с водонапорной башней. Отсюда район лежал как карта из звуков и запахов. Галан смотрел вдаль. — Сегодня низкая активность агрессии, — произнёс он. — Иногда людям просто везёт. — Или они устали. — Это тоже вариант. Мэтт опёрся рукой о кирпичную надстройку и невольно поморщился. — Ты повреждён, — сразу сказал Галан. — Я в курсе. — Твои ткани заживают медленнее, чем могли бы. — Потому что я человек. — Это звучит как оправдание дефекта. Мэтт улыбнулся. — Иногда так и есть. Он замолчал. Ниже смеялись подростки. Где-то открыли мусорный бак. Далеко на востоке прошёл поезд метро. И вдруг он понял, что оттягивает мысль, которая сидела в нём весь вечер. — Завтра ты уйдёшь, да? Галан не ответил сразу. — Высока вероятность. — К Фьюри. — К источнику доступа. К информации. К Старку. К возможностям. — К проблемам, — поправил Мэтт. — Это синоним возможностей для вашего вида. Мэтт опустил голову. Странно, как быстро человек может привыкнуть к невозможному. Два дня назад в его квартире появился серокожий пришелец с глазами как вращающиеся галактики и манерами высокомерного ребёнка. Теперь мысль о том, что тот уйдёт, неприятно давила где-то под рёбрами сильнее ожога. Он не был одиноким человеком. Он давно научился жить с пустотой рядом. Но некоторые пустоты умели становиться присутствием. — Ты привязался, — спокойно сказал Галан. Мэтт резко поднял голову. — Я ничего не сказал. — Ты замедлил дыхание на слове “уйдёшь”. Сердечный ритм изменился. Напряжение в кисти выросло. Это простая модель. — Иногда ты ужасно раздражаешь. — Я зафиксировал это ещё вчера. Мэтт усмехнулся, но уже без силы. — Да. Наверное, привязался. Галан повернул голову. Очки скрывали глаза, но ощущение взгляда всё равно было. — Нерационально. — Люди много чего делают нерационально. — Потому и умирают. — Потому и живут, — тихо ответил Мэтт. На этот раз замолчал уже Галан. Слова зависли между ними, как редкий для него объект, который нельзя сразу разложить на части. Они продолжили путь. Ещё час прошёл в мелких остановках, коротких прыжках и наблюдении за городом, который не подозревал, что по его крышам движутся слепой адвокат и космический голод в очках из торгового центра. Потом Мэтт остановился на краю крыши старого театра. — Домой, — сказал он. — Нет. — Нет? — Я не вернусь с тобой. Мэтт выпрямился. — Почему? Галан достал из кармана прямоугольник картона. Визитка Ника Фьюри. Черная, плотная, почти без текста. Только имя, номер и едва заметный тиснёный знак, который большинство сочло бы декоративным. — Здесь встроен направленный маяк низкой мощности, — сказал Галан. — Подсказка для тех, кого хотят найти и кто считает, что нашёл сам. Мэтт вздохнул. — Конечно. — Я воспользуюсь приглашением. — Сейчас? — Сейчас. — Среди ночи? — Ваш вид странно распределяет допустимые часы для решений. Мэтт сделал шаг ближе. — Послушай меня внимательно. Фьюри ничего не делает просто так. Если он зовёт — значит уже что-то решил за тебя. — Тогда ему предстоит разочарование. — И всё же будь осторожен. — Я всегда осторожен. — Нет, — тихо сказал Мэтт. — Ты всегда уверен. Это другое. Впервые за вечер Галан не ответил сразу. Потом подошёл почти вплотную. — Ты был полезен, Мэтт Мёрдок. — Это у тебя вроде благодарности? — Да. — Тогда у тебя ужасные навыки общения. — Я развиваюсь. Мэтт протянул руку. На секунду ему показалось, что Галан не поймёт жеста. Но тот посмотрел на ладонь, затем пожал её. Хватка была ровной, контролируемой и слишком точной, чтобы быть человеческой. — Не дай им сделать из тебя оружие, — сказал Мэтт. — Поздно. Я был им задолго до их рождения. Он отпустил руку, сделал шаг назад — и просто исчез. Не вспышкой. Не телепортом. Пространство дрогнуло, как воздух над горячим асфальтом, и пустота сменила пустоту. Мэтт остался один на крыше. Внизу кто-то ругался из-за такси. Где-то плакал ребёнок. Город жил своей шумной, нелепой, упрямой жизнью. Мэтт медленно повернулся к дому. — Возвращайся целым, идиот, — пробормотал он в ночь. И впервые за долгое время Адская Кухня показалась ему чуть тише обычного.

***

В здании Щ.И.Т.а ночь не ощущалась как ночь. Здесь не было темноты, только разные оттенки искусственного освещения: холодный белый в коридорах, мягкий янтарный в переговорных, синеватый в серверных залах, где ряды стоек гудели, как механический улей. Часы могли показывать два утра, три или пять — для большинства сотрудников это ничего не меняло. Люди здесь жили по расписанию кризисов. Ник Фьюри сидел в своем кабинете и смотрел в монитор так, будто хотел взглядом заставить цифры признаться. На столе лежали три раскрытые папки. На экране были спутниковые снимки Манхэттена. В углу мигала схема энергосетей города. На другом мониторе крутились данные с камер наблюдения. В центре всего этого хаоса находилась одна короткая строка: НЕИЗВЕСТНЫЙ ОБЪЕКТ. КОДОВОЕ ИМЯ: ГАЛАН. Фьюри потер переносицу. За последние годы он видел богов, чудовищ, армии из космоса, одержимых ученых, людей, которые считали себя спасителями человечества, и человечество, которое иногда было страшнее всего перечисленного. Но существо, которое спокойно сидело в квартире слепого адвоката и рассуждало о голоде как о физическом законе, раздражало его особенно сильно. Потому что у угроз обычно были мотивы. Власть. Месть. Страх. Идеология. У Галана, по ощущениям Фьюри, был только аппетит. Он взял кружку с давно остывшим кофе и сделал глоток. Кофе был отвратительным. — Символично, — пробормотал он себе под нос. На экране мигнуло новое сообщение от Коулсона. Отчет о восстановлении городской инфраструктуры после инцидента с Электро. Повреждения умеренные. Паника локальная. СМИ уже получили удобную версию событий. Электрическая авария. Нарушение работы рекламных экранов. Несколько пострадавших. Нью-Йорк умел проглатывать чудеса быстрее любого города на Земле. Фьюри открыл новый файл: ИНИЦИАТИВА: МОЛОДЫЕ АКТИВЫ. Рабочее название ему не нравилось. «Юные Мстители» звучало лучше. Хуже для бухгалтерии, но лучше для истории. Он уже составил короткий список кандидатов. Набросал психологические профили. Оценил риски. Удалил половину. Вернул троих обратно. Он работал быстро, сосредоточенно, почти без движений. И потому особенно резко заметил, когда в комнате изменился воздух. Не звук. Не свет. Именно ощущение пространства. Как будто кабинет на секунду перестал быть замкнутой коробкой. Фьюри замер. Его правая рука плавно скользнула под столешницу к встроенному отсеку. Пальцы коснулись рукояти компактного импульсного устройства. Секунда. Потолок над ним пошел рябью. Не треснул. Не открылся. Не разрушился. Материя просто решила на мгновение забыть, что она твердая. Через бетонную плиту медленно опустилась фигура. Серая кожа. Темная одежда. Очки с черными линзами. Абсолютное отсутствие шума. Галан завис в воздухе, будто пол был предметом необязательным, затем плавно опустился в кресло напротив стола. Закинул ногу на ногу. Сложил руки на подлокотниках. — Доброй ночи, Николас Фьюри. Фьюри смотрел на него несколько секунд. Потом убрал руку от оружия. — Я считал это место невозможным для проникновения. — Это земное восприятие, — спокойно ответил Галан. — Земные ограничения. Я далек от обоих. Фьюри выдохнул носом. — Ненавижу, когда гости входят через потолок. — Тогда стоило построить ниже. На секунду в кабинете повисла тишина. Потом Фьюри откинулся в кресле и окинул Галана внимательным взглядом. Темная куртка. Новые ботинки. Очки. Одежда сидела нормально, хотя сам носитель явно воспринимал ее как временную оболочку. — Надо признать, — сказал Фьюри. — Ты стал выглядеть человечнее. Галан слегка повернул голову. — Насколько это вообще возможно, — добавил Фьюри. — Это был совет Мэтта Мёрдока. Он считает, что глаза смущают окружающих. — Он прав. — В большинстве случаев это раздражает. Фьюри кивнул. — Добро пожаловать в общество. Он посмотрел на часы. 02:07. Потом снова на Галана. — Ты знаешь, который сейчас час? — Да. — И все равно решил явиться ко мне среди ночи? — Ты не спишь. Фьюри прищурился. — Откуда знаешь? — Три этажа ниже работают серверы. На твоем этаже горит один кабинет. Частота сердечного ритма уставшего человека за дверью — охранник. Второй ритм — твой. Повышенный кортизол. Недосып. Кофеин низкого качества. Фьюри посмотрел на кружку. — Уже начинаю скучать по временам, когда меня просто прослушивали. Галан наклонил голову. — Ты выглядишь уставшим. — А ты выглядишь как причина усталости. Это, по меркам Фьюри, было почти дружелюбно. Он закрыл папку перед собой. — Итак. Зачем пришел? — Я согласен. — На что именно? — На твою инициативу. Команда молодых биологических активов. Совместная деятельность. Социализация. Контроль. Как ты это называл. — Юные Мстители. — Название спорное. — С этим уже работает отдел маркетинга. — Им стоит прекратить. Фьюри невольно усмехнулся. — Хорошо. Допустим. Что изменилось? Галан не моргнул. — Мне нужен Старк. — Всем что-то нужно от Старка. — Мне нужен доступ к его технологиям. К источнику шума. К проекту «Резонанс». Фьюри постучал пальцами по столу. — Ты нетерпелив. — Я эффективен. — А я осторожен. — Это видно по количеству оружия в стенах. Фьюри не удивился. — Считал. — Почувствовал. Он помолчал. — Встреча с Тони будет завтра. — Нет. — Да. — Нет. Фьюри посмотрел на него долгим взглядом. — Ты понимаешь, как работают договоренности? — Лучше, чем ты думааешь. — Тогда пойми следующее: сейчас два часа ночи. Нормальные люди спят. — Старк не спит. — Ты не можешь этого знать. — Могу. Фьюри медленно сцепил пальцы. — И с чего такая уверенность? — Он либо работает, либо демонстративно не работает. Во втором случае уровень шума в башне был бы ниже. Фьюри молчал. Логика была раздражающе убедительной. Галан просто сидел напротив и ждал. Не давил. Не угрожал. Не торопил. Он просто был уверен, что время уступит ему само. Это бесило сильнее угроз. — Ты умеешь смотреть так, будто уже победил спор, — сказал Фьюри. — Потому что обычно это так. — Терпеть тебя не могу. — Взаимно. Фьюри взял телефон. Набрал номер. Долгие гудки. Еще гудки. Потом связь открылась. — Если это не вторжение, апокалипсис или Стив Роджерс решил завести соцсети — я вешаю трубку. Голос Тони Старка был бодрее, чем следовало в два часа ночи. Фьюри закрыл глаза. — Рад слышать, что бессонница у тебя в форме. — Ник? Ого. Ты звонишь сам. Либо скучаешь, либо случилось что-то дорогое. — Мне нужна встреча. — Завтра. — Сегодня. — Уже завтра. — Через— Галан наклонился к телефону. — В ближайшее время. Пауза. На линии стало тихо. Потом Тони произнес: — Это кто сейчас был? — Новая головная боль, — ответил Фьюри. — Он только что приказал мне встретиться среди ночи? — По сути — да. — Мне нравится. Фьюри устало потер лоб. — Тони— — Нет, серьезно. У человека либо безумие, либо стиль. Оба варианта интересны. Кто он? — Длинная история. — Тогда привози. — Утром. — Через час. Фьюри открыл рот. Закрыл. — Что? — Верхняя площадка башни. Через час. И, Ник... — Что. — Если это скучно — я выставлю счет. Связь оборвалась. В кабинете повисла тишина. Фьюри очень медленно положил телефон на стол. Потом посмотрел на Галана. Тот сидел неподвижно. — Доволен? — Умеренно. — Я двадцать лет строил репутацию человека, которому не отказывают. — И? — За последние тридцать секунд мной помыкали два существа одновременно. — Адаптируйся. Фьюри встал из-за стола. Подошел к шкафу. Достал новую куртку. — Я слишком стар для этого. — Тогда почему продолжаешь? Фьюри застегнул молнию. — Потому что когда старые люди уходят спать, молодые обычно взрывают что-нибудь без присмотра. Он обошел стол. Остановился напротив Галана. — Еще одно правило, пока мы в пути. — Говори. — Не ломай башню Старка. — Если она не будет сопротивляться. — Это не шутка. — Я тоже. Фьюри устало посмотрел в потолок. — Господи, верни мне пришельцев попроще. — Ты уже пробовал читаури. — И знаешь что? Они хотя бы не спорили о расписании. Галан поднялся. Не вставая по-человечески — просто плавно оторвался от кресла. Фьюри вздохнул. — Лифт существует. — Для тех, кто признает вертикальные ограничения. — Когда-нибудь я найду способ тебя раздражать так же сильно. — Уже нашел. — Какой? — Бюрократией. Фьюри позволил себе короткую улыбку. — Пошли, космос. Познакомим тебя с миллиардером. Они вышли из кабинета. Охранник в коридоре вытянулся по стойке смирно, увидел начальника... затем увидел парящую серую фигуру рядом... и решил, что вопросы вредны для карьеры. Где-то далеко, над ночным Манхэттеном, башня Старка сияла, как вызов всему разумному. И через час в ней должны были встретиться три человека, каждый из которых считал себя самым неудобным в комнате. Парковка под штаб-квартирой Щ.И.Т.а была почти пустой. Ночь отсеивала лишнее. Днем здесь стояли десятки машин, двигались люди, мигали пропуска, звучали команды и шаги. Сейчас бетонный уровень под землей казался ангаром после эвакуации — просторным, холодным и слишком тихим. Свет ламп ложился ровными полосами на отполированный пол. Фьюри шел впереди быстрым уверенным шагом человека, который устал, но не признает этого как концепцию. Галан двигался рядом бесшумно. Не шагал. Скорее скользил, едва касаясь пола подошвами. — Можем сократить путь, — произнес он. — Нет. — Ты еще не знаешь, что я предлагаю. — Левитацию. — Да. — Нет. Галан повернул голову. — Ты отвергаешь эффективное решение, не анализируя его. — Я анализировал тебя последние двое суток. Этого достаточно. Они подошли к длинному черному внедорожнику с угловатым корпусом и затемненными стеклами. Машина выглядела так, будто ее создавали люди, которым нравились слова «ударопрочность», «массивность» и «переживет ракету». Фьюри коснулся панели. Замки щелкнули. — Я предпочитаю чувствовать землю под ногами. — Земля переоценена. — Для того, кто падает с потолка — возможно. Фьюри открыл водительскую дверь. — Садись. Галан обошел автомобиль кругом, рассматривая его с той же беспристрастностью, с какой биолог изучает странного жука. — Масса чрезмерна. — Броня. — Скорость низкая. — Надежность. — Углы сопротивляются воздуху. — Мне не нужно нравиться воздуху. — Внутренний двигатель примитивен. — Он работает. Галан посмотрел на Фьюри. — Ты эмоционально привязан к объекту. — Это моя машина. — Тогда диагноз подтвержден. Фьюри сел за руль. — Еще слово — и поедешь в багажнике. — Интересно. Там мягче? Фьюри с силой захлопнул дверь. Через секунду двигатель ожил тяжелым гулом. Галан устроился на пассажирском сиденье, некоторое время смотрел перед собой, затем провел ладонью по панели. — Здесь много кнопок. — Не трогай ничего. — Почему у людей тяга к кнопкам? — Потому что рычаги закончились в прошлом веке. Машина плавно выехала с парковки. Ночной Нью-Йорк встретил их влажным воздухом и бесконечными огнями. Даже в два часа утра город не спал полностью — он лишь менял ритм. Дневная лихорадка спадала, уступая место другой жизни: такси, поздние бары, грузовики с поставками, одинокие прохожие, полицейские сирены в отдалении, неоновые вывески, люди у круглосуточных закусочных. Галан смотрел в окно. Он воспринимал город не как улицы. Для него это была карта импульсов. Тепло двигателей. Ток в кабелях под землей. Сигналы телефонов. Сердечные ритмы в окнах домов. Ритмика поездов в туннелях. Слабое дрожание мостов. Огромный живой механизм. Шумный. Неуклюжий. Удивительно устойчивый. — Ваш вид любит создавать проблемы и называть их инфраструктурой, — произнес он. Фьюри не отрывал глаз от дороги. — А твой вид что любит? — Переживать конец циклов. — Звучит скучно. — Для тебя — да. Они остановились на красный свет. Пешеход в наушниках перешел улицу, не глядя по сторонам. Фьюри покачал головой. — Естественный отбор давно ушел на пенсию. — Этот объект не боится смерти? — Этот объект слушает музыку. — Это одно и то же? — Иногда. Машина снова тронулась. Минут пять они ехали молча. Потом Галан произнес: — До башни сорок минут. — Тридцать семь, если повезет. — Левитацией — меньше минуты. — Зато без подвески. — Подвеска — костыль для плохих дорог. — Дороги плохие, потому что люди существуют. — Значит, снова подтверждается превосходство полета. Фьюри хмыкнул. — Ты удивительно самодоволен для существа, живущего у слепого адвоката. — Временно. — И все же. Галан посмотрел на него. — Ты раздражен, но уровень дофамина повышен. — Что? — Тебе нравится спор. — Нет. — Да. — Я просто не люблю тишину. — Это почти то же самое. Фьюри сжал руль. — Когда-нибудь я высажу тебя посреди Бронкса. — Это угроза или экскурсия? Фьюри невольно усмехнулся. Он заметил это и сразу снова стал серьезным. Путь действительно занял чуть меньше сорока минут. Они миновали несколько районов, съехали на Манхэттен, прошли сквозь ночной поток транспорта и наконец вышли к башне Старка. Она возвышалась над городом как демонстративный жест. Стекло. Сталь. Свет. Самоуверенность, воплощенная в архитектуре. На парковочной площадке перед зданием было почти пусто. Несколько служебных автомобилей, пара дорогих спорткаров и технический фургон с логотипом Stark Industries. Фьюри заглушил двигатель. — Мы приехали. — Можно было раньше. — Можно было молча. Они вышли из машины. Галан поднял взгляд к вершине башни. Его сенсорика скользнула сквозь этажи. Реакторы. Лифтовые шахты. Сети безопасности. Люди на нижних уровнях. Автоматические системы. И еще кое-что. Он остановился. — За нами наблюдают. Фьюри не изменился в лице. — Конечно наблюдают. — Нет. Не человек. — Тоже верно. — У наблюдателя нет тела. Нет биологических процессов. Распределенное сознание в цифровой среде. Фьюри направился ко входу. — Это Джарвис. — Искусственный интеллект. — Да. — Недостаточно развит. — Скажи это при нем, посмотрим, как долго будет ехать лифт. Над входом мягко зажегся свет. Женский вежливый голос произнес: — Доброй ночи, директор Фьюри. Мистер Старк ожидает вас. И... гостя. Галан слегка склонил голову. — Он слышит нас снаружи. — Он слышит почти всё внутри здания, — ответил Фьюри. — Тогда перспективен. — Это у тебя комплимент? — Максимально возможный. Голос снова раздался: — Я предпочту считать именно так. Фьюри ухмыльнулся. — Видишь? Уже обиделся. Двери разошлись. Вестибюль башни был пуст и сиял стерильной дороговизной. Гладкий пол отражал свет. Стеклянные поверхности были слишком чистыми, чтобы быть естественными. Даже воздух здесь казался отфильтрованным. Лифт открылся сам. Они вошли. Двери закрылись бесшумно, и кабина рванула вверх. Для обычного человека подъем был быстрым. Для Галана — мучительно медленным. Он стоял неподвижно несколько секунд, потом перевел взгляд на потолок. — Мы можем ускориться. — Нет. — Почему? — Потому что иногда полезно ничего не делать. — Это не полезно. Это потеря времени. — Это называется момент покоя. — Мы движемся в вертикальной коробке. — Именно. И сейчас никто не стреляет, ничего не взрывается, не требует подписи и не пытается захватить планету. Наслаждайся. Галан смотрел на него несколько секунд. — Ты странный. — Спасибо. — Это не комплимент. — От тебя — уже да. Лифт продолжал подниматься. Мягкий гул механизмов. Световая индикация этажей. Полное отсутствие тревоги. Фьюри прикрыл глаз. Почти отдыхал. Галан не понимал, как можно отдыхать в тесной движущейся коробке. Двери открылись. Пентхаус Старка встретил их светом, музыкой без слов и ощущением пространства. Это была не квартира. Это была сцена. Панорамные окна раскрывали ночной город до горизонта. Внутри сочетались лаборатория, гостиная, музей технологий и дорогая прихоть человека, который давно перестал различать нужное и желаемое. Голографические панели плавали в воздухе. На столах лежали детали незавершенных устройств. В дальнем углу стоял разобранный элемент брони. Запах металла смешивался с дорогим алкоголем. Тони Старк стоял к ним спиной у огромной полупрозрачной голограммы энергетической схемы. В одной руке — стакан виски. Другой он двигал светящиеся элементы модели. — Нет, Джарвис, если мы уменьшим стабилизационный контур на четыре процента, система не «станет капризной». Она станет элегантной. Пауза. — Разница принципиальная. Еще пауза. — Потому что я так сказал. Он сделал глоток. — Нет, это тоже научный аргумент. Фьюри остановился у входа. — Некоторые вещи приятно знать заранее. Например, что ты по-прежнему разговариваешь сам с собой. Тони не обернулся. — Некоторые вещи приятно слышать ночью. Например, как ты уходишь. Он сделал еще одно движение рукой, свернул голограмму и только после этого повернулся. Увидел Фьюри. Увидел Галана. Замер на секунду. И улыбнулся. — Ну надо же. Ник привёл эмо-версию бога дождя?