Заброшенная обитель

Полуразрушенный монастырь, окутанный вечной тенью и запахом сырости, был домом Варумки. Не монахини в привычном понимании этого слова, а скорее хранительницы древних тайн, ее сестры давно покинули эти стены, оставив её наедине с ветрами и тенями. Ее глаза, скрытые под плотной повязкой чей свет уже выцвел, не видели мира, но это не мешало ей жить. Повязка лишь скрывала от случайных путников её истинную природу . Ведь она была не просто монахиней, она была вампиром. Эта ночь была особенной. Кровавая луна, словно гигантский рубин, повисла над зубчатыми стенами монастыря, окрашивая все вокруг в багровые тона. Варумка, как обычно, готовилась к ночи. Она зажгла несколько тусклых свечей, их мерцающий свет едва пробивался сквозь пыльные витражи, приготовила скромную трапезу – не хлеб и вино, а что-то более… питательное. Внезапно, тишину нарушил странный шорох. Не шелест листьев, не скрип старых балок. Это был звук, который Варумка знала слишком хорошо. Звук массивных, вороных крыльев, медленно расправляющихся в воздухе. Звук, напоминающий о ее собственных, скрытых под грубой тканью одеяний крыльях. Сердце, обычно бьющееся ровно и спокойно, забилось быстрее. Она не видела, но чувствовала. Чувствовала присутствие чего-то… иного. Не просто путника, ищущего приюта. - Кто там? – ее голос, обычно мягкий и мелодичный, звучал с легкой тревогой. Ответом был тихий стук в массивную, прогнившую дубовую дверь. Варумка медленно подошла, ее шаги были бесшумны хоть пол и источал крики заблудших душ. Она приоткрыла тяжелую дверь, в проеме показалась фигура. Высокий, статный мужчина, одетый в темные, искусно сшитые одежды. Его лицо было скрыто в тени, но она уловила тонкий, едва уловимый аромат. Аромат, который она не встречала среди смертных. Аромат, который вызывал в ней древние инстинкты. - Прошу прощения за поздний визит, матушка – прозвучал глубокий, бархатный голос - Я заблудился в пути и ищу ночлег. Мои крылья устали от долгого полета Варумка замерла. Крылья. Он сказал "крылья". И этот аромат… - Войдите – сказала она, стараясь скрыть свое волнение. - У нас есть место для путников. Мужчина вошел, Варумка почувствовала, как воздух вокруг него словно сгустился. Он был не просто путником. Он был демоном. Элпис. Она узнала его по запаху, по вибрации, которую он излучал. Он притворился путником, чтобы проникнуть в ее обитель. - Благодарю вас – сказал путник, его взгляд, был глубоким, изучающим - Эта ночь кажется… особенной - Да – согласилась она, ее пальцы сжались в кулаки - Кровавая луна всегда приносит с собой нечто необычное Они прошли в главный зал монастыря. Она предложила ему место у очага, который разожгла, чтобы хоть как-то согреть это холодное место. Элпис сел, она чувствовала, как его взгляд скользит по ее фигуре, по повязке на ее глазах. - Вы носите повязку, матушка? – спросил он, его голос был полон любопытства - Неужели вы не видите красоты этой ночи? - Я вижу то, что мне нужно видеть – был быстрый ему ответ, ее голос был спокоен, но в глубине души напряжение нарастало. Она не видела его лица, но знала, что он улыбается. Улыбкой хищника, который нашел свою добычу - И что же вам нужно видеть, матушка? – Элпис наклонился вперед, его голос стал тише, почти шепотом - Может быть, вы видите мою истинную сущность? Или, быть может, вы чувствуете ее? Варумка не ответила. Она сосредоточилась на звуках. На потрескивании огня, на далеком уханье совы, на едва слышном дыхании демона, на силе что он излучал, древнюю, темную энергию, что пульсировала в унисон с кровавой луной. - Вы не боитесь меня, матушка? – продолжил он - Ведь я не простой смертный. Я – демон. И эта ночь – время, когда границы между мирами истончаются - Страх – это роскошь, которую я не могу себе позволить – наконец произнесла монахиня. Ее голос был ровным, но в нем звучала твёрдость - Я живу в тени и тени – мои союзники Демон рассмеялся. Это был низкий, раскатистый смех, который эхом отразился от каменных стен - Союзники? Интересно. А что, если я скажу вам, что я тоже живу в тени? И что наши тени могут сплестись в нечто… восхитительное? По венам Варумки пробежал холодок. Она была вампиром, существом ночи, но даже для нее этот демон представлял собой нечто новое, нечто пугающее своей притягательностью. Он был воплощением той тьмы, которую она знала, но в то же время – чем-то совершенно иным. - Вы пришли сюда не просто за ночлегом, верно? – спросила она, ее голос стал чуть тише - Что вам нужно от меня, демон? Элпис поднялся. Варумка почувствовала, как его присутствие стало более ощутимым, как будто он приблизился к ней - Мне нужно… понять. Понять, как существо, подобное вам, может жить в таком месте, скрывая свою истинную природу. Понять, что движет вами. И, возможно… найти родственную душу в этом мире, где все так предсказуемо Он сделал шаг к ней, его дыхание опояло её щеку, хотя он и стоял на расстоянии - Вы чувствуете это, матушка? Эту связь? Кровавая луна пробуждает в нас нечто древнее. Нечто, что мы оба знаем, но редко встречаем Варумка не могла отвести взгляд, хотя и не видела. Она чувствовала его глаза, проникающие сквозь повязку, чувствуя ее уязвимость и ее силу одновременно. - Я не ищу родственных душ, демон – прошептала она - Я ищу лишь покоя - Покой – это иллюзия, матушка – ответил Элпис, его голос был полон соблазна - Истинное наслаждение – в борьбе. В познании. В том, чтобы позволить своим истинным желаниям выйти на свет. Даже если этот свет – всего лишь отблеск кровавой луны Его пальцы скользнули по ее щеке, едва касаясь кожи и края повязки. Это было не прикосновение смертного. Это было прикосновение чего-то древнего, могущественного и опасного. Ее сердце, привыкшее к вечному холоду, вдруг ощутило странное тепло, исходящее от этого прикосновения. Это было не тепло жизни, а скорее жар, исходящий из глубин преисподней, но в нем было что-то завораживающее. Она не отстранилась, не могла. Ее инстинкты, дремавшие веками, пробудились с новой силой. - Вы говорите о желаниях, демон – прошептала она, ее голос дрожал от неведомых эмоций - Но мои желания давно угасли, погребенные под пеплом времени и одиночества - Угасли? – Элпис усмехнулся, его улыбка стала шире, обнажая что-то острое и хищное - Я не верю в это, матушка. Даже в самой глубокой тьме тлеют угли. И я чувствую их в вас. Чувствую жажду, которую вы так старательно скрываете Он отпрянул, но его присутствие осталось, окутывая ее, словно плотный туман - Вы носите повязку, чтобы скрыть свои глаза, но я вижу вашу душу. И она жаждет… чего-то большего, чем этот полуразрушенный приют. Жаждет силы. Жаждет власти. Жаждет… крови~ Последнее слово прозвучало как шепот, но оно ударило словно физически. Кровь. Это было ее проклятие и ее дар. Сущность, которая определяла ее существование. - Вы слишком много говорите, демон – сказала монахиня, пытаясь вернуть себе контроль - Вы пришли сюда с определенной целью. И я уверена, что она не связана с моими потухшими желаниями - Цель? – Элпис задумчиво произнес - Возможно. Но иногда цель меняется, когда встречаешь нечто… неожиданное. Вы – неожиданность, матушка. Существо, которое живет на грани двух миров, но принадлежит обоим. И это интригует меня Он сделал ещё один шаг назад, она почувствовала, как напряжение в воздухе немного ослабло - Я не собираюсь причинять вам вред. По крайней мере, не сейчас. Я пришел посмотреть. Посмотреть на вас, на это место, на эту ночь. И, возможно, узнать что-то новое о себе - О себе? – Варумка склонила голову, пытаясь уловить малейшие изменения в его голосе. - Да – подтвердил он - Ведь даже демоны иногда ищут ответы. И иногда ответы находятся там, где их меньше всего ожидаешь. В глазах той, что скрывает свой взгляд от мира, но видит больше, чем кто-либо другой Он подошел к витражу, монахиня услышала, как его крылья тихо шелестят, словно готовясь к взлету - Кровавая луна скоро начнет свой закат, матушка. И я должен уйти. Но я вернусь. Обязательно вернусь Она не ответила, лишь стояла в тишине, слушая, как его шаги удаляются, как скрипит массивная дверь, как ветер снова наполняет опустевший зал. Она не видела его ухода, но чувствовала его присутствие, словно оно оставило на ней невидимый отпечаток. Когда тишина полностью вернулась, девушка медленно сняла повязку. Ее глаза, алые как сама кровь, были пустыми, но в них отражался багровый свет кровавой луны. Она посмотрела на витраж, за которым скрылся демон. - Ты придешь снова – прошептала она, ее голос был полон предвкушения Она снова повязала глаза, но теперь в ее движениях была новая решимость. Кровавая луна, казалось, шептала ей обещания и угрозы. Она вернулась к очагу, где еще тлели угли. Тепло, исходящее от них, казалось теперь не таким уж и утешительным. Оно напоминало о жаре, которую она почувствовала от прикосновения Демона, о той искре, что он разжег в ее вечной мерзлости. Варумка знала, что он не просто так пришел. Демоны не действуют без причины, особенно такие, как Элпис, чья репутация предшествовала ему, как шлейф из пепла и страха. Ее повязка, служившая ей щитом от мира, теперь казалась ей не столько защитой, сколько клеткой. Повязка что скрывала ее от глаз, но не от чувств. И чувства, пробужденные демоном, были слишком сильны, чтобы их игнорировать. Жажда, о которой он говорил, была не только жаждой крови. Это была жажда жизни, жажда чего-то большего, чем бесконечное существование в одиночестве и забвении. Она подошла к одному из разбитых витражей, через которое проникал холодный ночной воздух, прислушалась к звукам ночи. Ветер завывал в разрушенных арках, словно оплакивая ушедшее величие. Но теперь в этом завывании ей чудились отголоски смеха демона, его обещание вернуться. Она знала, что не может просто ждать. Элпис был хищником, а она была добычей. Но она была и хищником, пусть и скрывающимся. Вампир, чья сила питалась самой жизнью. И в эту ночь, под кровавой луной, она почувствовала, как ее собственная сила пробуждается, как древние инстинкты берут верх над вековой апатией.