Бермудский треугольник

И если мой огонь погас,

Жалейте не меня,

А тех, сидевших столько раз

У моего огня.

Шепс приходит в себя от того, что его настойчиво трясут за плечи. Горло жжет так, будто он проглотил наждачку, кожа на шее горит огнем. Олег медленно разлепляет веки и видит перед собой лицо Череватого. Первым делом в глаза бросаются его холодный взгляд и губы, сжатые в тонкую линию. Увидев, что Шепс очнулся, он молча отстраняется и поднимается на ноги. Олег принимает сидячее положение, тут же закашливаясь. Из легких выходит хриплый свистящий звук. Кроме Влада, вокруг никого нет — и старуха, и странноватый мужик исчезли. Смех в голове — тоже. Шепс опускает взгляд на левую руку. На указательном пальце надето одно из его колец, которое ему подарил Саша еще в школе. — Вставай, — голос Череватого напряжен так, будто он сдерживает себя, чтобы никого не убить. Не дожидаясь, пока Олег поднимется, Влад направляется к выходу со двора. Шепс встает на ноги, борясь с болью во всем теле. Внутри начинает закипать смесь злости и отчаяния. Он хотел найти выход, а попал в ловушку, похуже предыдущей. — Что это за херня!? — Олег кричит в спину Череватому, но тот никак не реагирует, выходит за калитку и начинает шагать в сторону леса, — Влад! Нет ответа. Шепс оглядывается вокруг себя. Двор выглядит так же, как и час назад, когда он только сюда зашел. Входная дверь дома настежь открыта. Внутри темно, не слышно ни шороха. На улице светает. В небе догорают последние звезды, на горизонте занимается рассвет. Только сейчас Олег замечает, что в деревне слишком тихо. Не слышно ни лая собак, ни крика петухов. Пустые избы, словно склепы, глядят темными окнами на безлюдную улицу. Живых здесь нет. Почему он этого не почувствовал? Что это за место? Олег коротко выдыхает, прикрывая глаза. Оставаться здесь — плохая идея. Блуждать по чаще в надежде найти другой выход — еще хуже. С обреченным видом Шепс покидает двор и догоняет Череватого, который к этому моменту почти подходит к границе леса. Они заходят в чащу, оставляя позади мертвую деревню. Дорога до дома проходит в напряженном молчании. Только первые проснувшиеся птички щебечут где-то высоко в кронах сосен. Олег еле передвигает ноги — после жесткого падения с крыльца правый бок противно ноет, ободранные ладони щиплет от грязи и пота. Влад шагает впереди, раздвигая руками ветки. Его движения резкие, раздраженные. Шепс мрачно смотрит ему в спину, прогоняя в голове события последних дней. Выходит, все не так просто, как он думал. Признаться, все это время он был почти уверен, что Череватый просто заблокировал его силу. Навел морок, поставил непрогляд — все, что угодно, но только не забрал. Лишить другого практика силы — слишком сложно. Настолько, что многие сильнейшие специалисты попросту не верят в существование ритуалов, позволяющих это сделать. В том числе и Олег. Хотя, особо глубоко в эту тему он никогда не погружался. Как бы то ни было, Влад все еще его удерживает. И возвращает его обратно каждый раз, когда он пытается сбежать. Проводит какие-то ритуалы с использованием его крови. А еще, Шепс по-прежнему ничего не чувствует. Удерживать непрогляд так долго невозможно. За все время, пока он здесь, сила проявилась только один раз — тогда, у сарая, когда он четко увидел женскую тень, а потом — сосну с руной и тропу. Может ли зеркало, которое он нашел, быть чем-то вроде сосуда? Он должен найти ответы. Не проходит и получаса, как они выходят к дому. Олег подавляет истерический смешок. Блять, а он блуждал по лесу почти всю ночь, когда, на самом деле, до этой чертовой деревни рукой подать. Стоит им зайти внутрь, как Череватый, игнорировавший Шепса всю дорогу, резко выдыхает, разворачивается и со всей дури толкает его к стене. Олег не успевает среагировать и ударяется головой о твердые доски — так сильно, что из глаз почти сыпятся искры. Он тут же хватается за ушибленный затылок. — Какого хуя ты туда поперся? — Влад кричит, нависая сверху, — Что тебе не понятно в словах «отсюда не уйти»?! Шок и недоумение, возникшие внутри от неожиданности, быстро сменяются на злость. Шепс отталкивает Череватого от себя. Разрывающий изнутри гнев переливается через край, и он взрывается. Орет так громко, что почти срывает связки. — Ты не имеешь права говорить мне, что делать! Мне похуй, какой у тебя там договор! Лучше бы твой отец убил тебя нахер! Влад напрягает челюсть, сжимает кулаки. Его правая рука дергается, будто готовится ударить, но вместо этого он делает шаг назад, отводит взгляд. В чужих глазах Шепс успевает увидеть затухающую ярость, смешанную с горечью. Через секунду раздается громкий хлопок двери — Череватый выходит на улицу, оставляя Олега в одиночестве. Шепс тяжело вздыхает, прикрыв веки, и сползает вниз по стене. Голова начинает пульсировать, черепную коробку сковывает тупая боль. Стертые в кровь ноги гудят от долгой ходьбы. Он снова в этом гребаном доме. К горлу подкатывает ком. Олег поднимает взгляд вверх, смаргивая злые слезы. Он просто хочет, чтобы это происходило с кем угодно, но не с ним. Посидев еще немного, он заползает на стоящий рядом диван и сразу проваливается в глубокий тревожный сон, обхватив руками ноющие колени.

***

В первый же день осени заряжают дожди, которые не заканчиваются ни через неделю, ни через месяц. Небо, за считаные дни растерявшее остатки летней яркости, угрюмо нависает над лесом. Плачет без остановки крупными каплями, напитывая влагой увядающую природу. Олег сидит на незаправленной кровати, безучастно глядя в окно. Сквозь запотевшее стекло виднеются мутные силуэты голых деревьев. Их некогда зеленые и свежие листья теперь лежат на холодной земле — мертвые. Скоро будет месяц, как он находится в этом месте. Месяц, как он пропал. И месяц, как его никто не нашел. Шепс закрывает лицо ладонями, упираясь локтями в колени. Как же он устал. Череватый по-прежнему держит его в неведении, а сам Олег давно уже зашел в тупик в своих попытках понять, какую конкретно цель тот преследует. Тогда, в день, когда Влад нашел его в мертвой деревне, Олег проснулся на закате в пустом доме — на том же месте, где отключился, по ощущениям, много часов назад. Рыжие лучи солнца проникали сквозь старые шторы, отпечатывались на поверхностях причудливыми узорами. Придерживаясь за бок, Шепс поднялся с дивана. Вышел из дома, засунув ноги в стоящие у порога ботинки. Снаружи было пусто и тихо. Небо на востоке стремительно затягивалось тяжелыми дождевыми облаками. Недолго думая, Олег двинулся в сторону сарая. Нужно было проверить то зеркало. Хлипкая дверь была приоткрыта, и он, опасливо оглянувшись по сторонам, нырнул в уже знакомую темноту. Пробрался в дальний угол, к тому самому сундуку, и ничего не нашел. Оглядев сваленный вокруг хлам, Шепс тихо чертыхнулся себе нос. Зеркала и след простыл. Это могло значить только то, что оно лежало здесь не просто так — Череватый им пользовался. Как именно — оставалось только догадываться. От методов Влада Олег был слишком далек, даже выступал против многих из них. И, по иронии судьбы, оказался затянут в разборки с их последствиями. Он искренне не понимал, почему для расплаты Череватому понадобилась именно его сила. Почему вообще понадобился другой человек? Теряясь в собственных мыслях, Шепс обошел по кругу дом и у самого крыльца столкнулся с Владом. Тот резко остановился, посмотрел на него как-то странно, открыл рот, чтобы что-то сказать, но Олег его перебил. — Где зеркало? — Олег..., — Влад коротко вздохнул, поджимая губы. Вилять и делать вид, что не понимает, о чем речь, он не стал, — Тебе нельзя его трогать, это опасно. — Почему? — Шепс упрямо сложил руки на груди. — Я не могу сказать. — Ты че, блять, издеваешься надо мной? — Олег сжал кулаки, из последних сил сдерживаясь, чтобы не дать по чужому лицу, — Тогда я найду это ебучее зеркало и разобью! И буду сваливать отсюда, пока не найду выход! Влад прикрыл глаза и выдохнул, неосознанно расширяя ноздри. — Блять, ты можешь просто успокоиться и не создавать лишних проблем? — по его голосу было понятно, что он борется с собой, чтобы не переходить на крик вслед за Шепсом. — Проблем? Это я проблемы создаю? — Олег ошарашенно выгнул брови, тыкая пальцем себе в грудь. Влад раздраженно покачал головой, опуская взгляд в землю. Отодвинул бесцеремонно Шепса, перекрывающего дорогу, и начал подниматься по ступенькам. Только сейчас Олег заметил в его руке маленькое ведерко, заполненное наполовину черникой. — Ты что, ягоды ходил собирать? — Шепс еле сдержал истерический смешок. — Да, успокаивает, — Череватый оглянулся через плечо, серьезно глядя на Олега. Зачерпнул горстку черники, сунул ему в руку и, не дожидаясь реакции, скрылся в доме. Олег тогда отбросил от себя спелые ягоды, брезгливо кривя губы. С ладони еще долго не оттирались фиолетовые разводы черничного сока. После этого разговора он заперся в своей комнате, лег на кровать лицом к стене и твердо решил, что больше никогда ничего от Влада не примет. Если нужно будет, сдохнет прямо здесь — от голода или еще от чего-нибудь. Все равно. Так прошел один день, потом еще один, и еще. Шепс по большей части лежал в кровати, маринуясь в собственных мыслях, и слушал монотонный шум дождя за окном. Несмотря на свою угрозу сбежать снова, новых попыток он больше не предпринимал. На улице с каждым днем становилось все холоднее, а шансов замерзнуть к чертовой матери в отсыревшем лесу — все больше. Поэтому Олег просто лежал. Упрямо игнорировал Череватого, который несколько раз стучался в дверь, и категорически отказывался от еды. Впрочем, есть особо не хотелось. Влад его не заставлял и в комнату тоже не заходил. Из соседнего помещения изредка доносилось его бормотание, какие-то шумы. Шепс слышал, как чернокнижник иногда выходит на улицу и что-то там делает. По вечерам дом наполнялся еле уловимым запахом печного дыма и тихим потрескиванием дров. Олег подолгу вглядывался в темноту. Потом, разморенный теплом, проваливался в глубокий сон и спал до самого утра. Ему в целом нравилось спать — это помогало не думать. Не находиться в реальности, которую он не мог исправить, как бы сильно этого ни хотел. Долго его аскеза не продлилась. Уже через четыре дня тело начало ломить от бесконечного лежания, а желудок — крутить от голода. Но куда более важной проблемой для Шепса было то, насколько грязным он себя чувствовал. Он буквально ощущал пленку из пыли и пота, которой было покрыто его тело. Кожа головы болела и нестерпимо чесалась. В обычной жизни, стоило ему один день не помыться, он чувствовал себя просто отвратительно, а сейчас вообще ощущал себя непонятной желеобразной субстанцией, растекшейся по кровати. В комнате было темно. Олег сел, прислушался. Влада слышно не было — значит, тот либо уснул, либо куда-то ушел. Честно говоря, Шепс даже не знал, какое сейчас время суток. Может, ночь, а, может, еще вечер. Встав с кровати, он подошел к двери, тихо приоткрывая ее. Череватый сидел за столом, устроив голову на сложенных руках, и спал. Его лицо слабо освещал огонь, горящий в печи. Брови были нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Подрагивающие ресницы отбрасывали тень на бледную кожу. Олег кинул взгляд на часы — почти десять вечера. На улице по-прежнему шел дождь. Оконные стекла еле заметно дрожали от ветра. Отчего-то стало жутко. Отгоняя от себя странное чувство, Шепс снял с вешалки первую попавшуюся куртку, влез в ботинки и вышел из дома. Стоило ему спуститься с крыльца, как на него тут же налетел порыв ледяного ветра. Олег съежился, обхватил себя руками и потрусил в сторону бани. Внутри было тепло. Вода уже подостыла и была почти прохладной, но Шепс был рад и тому, что ему не придется умереть от холода из-за своего желания быть чистым. Он вымылся, яростно оттирая грязь от кожи и тщательно намыливая голову. Снаружи бушевала непогода, ветер завывал в трубе. Олег прислушивался к каждому шуму. Пару раз ему казалось, что входная дверь хлопнула, и он опасливо выглядывал в предбанник, проверяя, не пришел ли за ним Череватый. Не то, чтобы он его боялся, просто... как-то не хотелось, чтобы он обнаружил его за пределами комнаты. Понял, что его упрямство дало трещину, увидел в нем слабину. Наскоро обтеревшись футболкой, Шепс вернулся обратно. Влад все так же спал, и Олег, стараясь поменьше шуметь, залез в его шкаф, вытащил оттуда первую попавшуюся одежду, стащил со стола яблоко. Перед тем, как скрыться у себя, он еще раз глянул на чернокнижника. Тот как-то странно дышал — часто и поверхностно, будто ему снилось что-то нехорошее. И черт с ним. Олег закрыл дверь поплотнее, переоделся, поел, поменял постельное и снова лег. Долго ворочался, вздыхал, но, в конце концов, заснул. Ночью его разбудило липкое ощущение чужого присутствия. Шепс открыл глаза, прислушался. Он лежал лицом к стене, поэтому видеть, что происходит в комнате, не мог. В груди беспокойно тянуло, что-то на уровне инстинктов останавливало его от того, чтобы развернуться. Где-то между лопаток он четко чувствовал чужой взгляд. Черный, тяжелый. Запахло серой. Спину запекло. Олег съежился, задерживая дыхание, и в этот момент в соседней комнате на пол упало что-то тяжелое. Ощущение пропало. Из-за стены послышалась сдавленная ругань Череватого. Он пошумел еще немного, но вскоре затих. После этого Шепс больше не смог заснуть. Из гостиной то и дело доносился скрип диванных пружин — Влад тоже не спал. Дни тянулись медленно. Время было похоже на стоячую болотную воду, давно загустевшую и сгнившую. Олегу казалось, будто он находится здесь уже целую вечность. Его настоящая жизнь ощущалась как совсем далекое прошлое, потертое и заросшее паутиной. Он много думал про своих родных и друзей — как они там, о чем думают, сильно ли переживают. Но их лица отчего-то стирались в памяти, как выцветшие фотографии. Все казалось нереальным. Шепс все так же затворничал, старался свести контакт с Череватым к минимуму — и это у него, как ни странно, очень хорошо получалось. Влад ничего от него не требовал, не пытался вывести на диалог. Занимался какими-то своими делами, а, когда готовил, всегда оставлял на столе вторую порцию, которую Олег упорно игнорировал. Однако от идеи покрыться слоями грязи и заморить себя голодом Шепс окончательно отказался — бегал мыться в баню и таскал продукты из холодильника, пока Череватый спал или был на улице. Из еды перебивался в основном тем немногим, что можно забрать, не оставляя следов. В один из похожих друг на друга дней Олег в очередной раз пробрался на кухню, чтобы найти что-нибудь съестное. Влад незадолго до этого вышел из дома и начал шуметь на улице — по звуку было похоже, что он колет дрова. Выйдя из комнаты, Шепс увидел в окне его длинную фигуру. Череватый сосредоточенно орудовал топором, раскалывая цельные пеньки на отдельные поленья, и время от времени стирал с лица пот, перемешанный с каплями мелкого дождя. Выглядел он, мягко говоря, не очень — краем сознания Олег отметил, что лицо его стало еще более бледным, под глазами залегли глубокие тени, будто он страдает бессонницей. Действительно, в последнее время Шепс все чаще слышал по ночам доносящиеся из-за стенки шумы. Влад то и дело что-то шептал, бродил по дому, хлопая дверцами кухонных шкафчиков, и много курил. Отведя взгляд от окна, Олег двинулся к холодильнику и краем глаза увидел собственное отражение, мелькнувшее в маленьком зеркальце, висящем над раковиной. Вид его тоже был далек от идеала. Лицо покрылось щетиной, непослушные волосы чуть отросли и без должного ухода некрасиво пушились. За прошедшие пару недель он здорово похудел. Лицо осунулось, щеки, которые его всегда бесили, пропали, и на их месте даже появились скулы. Олег задержал внимание на собственных глазах. Прищурился, всматриваясь прямо в зрачки. Что-то было не так. Он опустил взгляд на раковину. В ней лежал большой острый нож — тот самый, которым он пытался пырнуть Череватого. Шепс долго гипнотизировал его прежде чем протянуть руку и сжать рукоятку в ладони. В голове помутнело, сознание заволокло плотной дымкой. Перед глазами было только блестящее лезвие, шум крови в ушах, странно похожий на чей-то шепот, заглушал все окружающие звуки. Олег поднес нож к запястью — еще немного, и его кончик рассечет тонкую кожу... — Олег, что ты делаешь? Чужой голос рывком вытянул Шепса в реальность. Наваждение растворилось, и Олег застыл, ошарашенно глядя на лезвие в своих руках. Что за херня? Влад стоял в дверях, настороженно наблюдая за происходящим, готовый в любой момент сорваться с места. — Ничего..., — Шепс резко отбросил нож и, не поднимая взгляда, быстро скрылся в своей комнате. После этого эпизода Череватый перестал оставлять колюще-режущие предметы на открытых поверхностях. Может, боялся, что Олег действительно может выпилиться, но, на самом деле, ни конкретно в тот момент, ни в общем Шепс такой цели не преследовал. Он вообще не понимал, что тогда на него нашло. Тем не менее, с тех пор атмосфера в доме неуловимо изменилась — в пространстве появилось что-то мрачное, тягостное, не дающее нормально дышать. Олег стал совсем плохо спать по ночам и окончательно убедился, что эта проблема мучает не его одного. Стоило стрелке часов перевалить за двенадцать, как тревога в воздухе становилась почти осязаемой. Влад без конца ворочался, скрипя диваном, и так продолжалось до самого утра. Они оба засыпали на рассвете, и Шепс спал чуть ли не до обеда, а вот Череватый к моменту его пробуждения уже шебуршал чем-то за стеной. Олег чувствовал, что что-то происходит, что чернокнижника что-то беспокоит, но вникать в это особо не хотел. Дождь все никак не прекращался, лил днями напролет, затапливая все вокруг, превращая землю в непролазную грязь. Каждый день Шепс смотрел в окно, наблюдая за тем, как лес все больше темнеет и затягивается туманом. Шанс на побег, который и так казался Олегу призрачным после последней попытки, совсем померк. Он не представлял, что он мог сделать, чтобы выбраться отсюда, и ужасался от мысли, что впереди была долгая и холодная осень, а потом зима. Оставалось только ждать, и в этой ситуации ему было достаточно того, что Влад его не трогает. Шепс очень надеялся, что так будет продолжаться и дальше, хотя в таком случае было совсем непонятно, зачем Череватому понадобилось запирать его здесь на целый год. Впрочем, очень скоро Олег получил ответ на этот вопрос. И понял, что его надеждам не суждено сбыться.