Рыжая проблема

Проблема с бедами в том, что они не стучатся в дверь с табличкой «сейчас будет плохо». Они просто просачиваются. Сначала никто ничего не заметил. Нил не сломался, не сорвался, не исчез. Он просто стал тише. Не в один день, не так, чтобы можно было ткнуть пальцем и сказать «вот тут началось». Это происходило медленно, почти аккуратно. Он по-прежнему приходил на тренировки, появлялся в университете, бегал так, будто за ним гонятся, и ловил мяч быстрее, чем вообще было разумно. Но Лисы умели замечать трещины, даже если те притворялись линиями на стекле. Джостен стал чаще останавливаться между подачами. Ненадолго. Но на секунду дольше, чем нужно. Достаточно, чтобы сбить ритм. Первым это, конечно, заметил Кевин. Не из заботы. Забота у него шла где-то после тактики, если вообще доходила до очереди. — Ты тормозишь, — бросил он на тренировке, не удосужившись даже снизить тон. Нил не ответил. Ни привычного укола в ответ, ни раздражённого взгляда. Просто короткий кивок, будто речь шла о погоде, и он снова встал в позицию. Это бесило сильнее, чем любой спор. Вот тогда что-то впервые звякнуло. Не тревога. Пока ещё просто звук. Мэтт уловил его позже — уже вечером, в общежитии, где обычно было проще притворяться нормальным. Нил снова отказался от ужина. Посидел несколько минут, механически двигая вилкой по тарелке, будто выполнял чью-то инструкцию, а не ел. Потом отодвинул её и ушёл. Не в первый раз. Бойд замечал это уже давно, просто раньше это выглядело… случайностью. Нил перестал доедать. Сначала оставлял пару ложек — ерунда, никто бы не придрался. Потом половину. Теперь же просто отодвигал тарелку, словно не понимал, зачем она перед ним. — Ты серьёзно? — спокойно спросил Мэтт, глядя ему вслед. — Не голоден, — отозвался Джостен. Слишком ровно. Слишком быстро. Как будто это был заученный ответ, а не правда. Мэтт развернулся обратно к столу, будто там можно было найти объяснение получше, чем упрямое «не голоден». Несколько минут Лисы молчали. Редкое явление, почти аномалия. Ники сломался первым. Как обычно. Остальные потянулись за ним, не особо скрывая, что им просто не по себе от этой тишины. — Слушай, может ты приболел? — буркнул Хэммик, даже не потрудившись постучать. Дверь в комнату Нила распахнулась без приглашения. Ники прошёл внутрь так, будто имел на это право, и с размаху плюхнулся рядом с ним на кровать, нарушая личное пространство с той же лёгкостью, с какой дышал. — Грипп там, или ещё какая зараза? — Джостен, если ты решил умирать, то делай это вне сезона, — отозвался Аарон. Он остался в дверях, как сторожевой пёс без особого энтузиазма, наблюдая за происходящим с привычным выражением недовольства, будто всё это уже заранее его раздражало. Нил не отреагировал. Вообще. Ни взгляда, ни вздоха, ни даже слабой попытки закатить глаза. Шутка провалилась. И вот это уже было хуже. Тишина после неё повисла тяжёлая, не та, к которой они привыкли. Настоящая. Та, от которой хочется либо что-то сказать, либо уйти. Они выбрали второе. Ответа так и не добились. Разговор распался сам собой, как будто его и не было. Один за другим Лисы вышли, оставив за собой приоткрытую дверь и ощущение, что что-то упустили. Рене осталась. Она тихо выдохнула и подошла ближе, останавливаясь у кровати, не вторгаясь, но и не отступая. — Ты выглядишь уставшим. — Я в порядке, — отозвался Нил слишком быстро. Взгляд он не поднял. Уперся в учебник по математике так, будто тот мог его защитить. Уокер кивнула. Она не поверила. Но и не стала спорить. Сейчас из него всё равно больше не вытащить. Ваймак тоже начал складывать два и два. Не сразу, конечно. Он из тех, кто предпочитает сначала посмотреть, как всё развалится само, прежде чем лезть чинить. Он не вмешивался. Держал дистанцию, ограничиваясь тем, что считал своей зоной ответственности — игрой, тренировками, результатом. Всё остальное оставлял им. Но при этом считал. Сколько раз Нил садится на скамью. Сколько раз пропускает мяч, который раньше брал не глядя. Сколько раз закрывает глаза чуть дольше, чем нужно, будто пытается перезагрузиться. К концу недели считать начали уже все. Проблема стала слишком явной, чтобы её игнорировать, и слишком неудобной, чтобы озвучить. Нил же упрямо делал вид, что ничего не происходит. Молчал. Тренировался. Продолжал гнать себя вперёд, как будто этого достаточно. И это не нравилось никому, кроме него самого. Пятничная тренировка сначала шла как по учебнику. Бег, разминка, пасы, отработка тактик. Ровный ритм, привычный шум, команды, которые уже не нужно было обдумывать. Пока что-то не сбилось. Нил стоял на своей позиции. Мяч ударился о борт и отскочил обратно, но звук пришёл приглушённым, будто через воду. Кевин что-то крикнул про позицию. Дэн раздавала указания, не снижая темпа. Нил сделал шаг вперёд. И остановился. Не споткнулся. Не ошибся. Просто замер, как будто дальше в инструкции было пустое место. Секунда растянулась. А потом пришла темнота. Глухая, вязкая, без предупреждения. Он упал без звука, без попытки удержаться, без всякой драмы. Просто выключился — резко и окончательно. И это заметили все. Разом. Шутки закончились. Ники побледнел так быстро, будто из него вытащили весь цвет. Мэтт уже через мгновение был рядом, не думая. Дэн отдавала команды слишком быстро, слишком чётко — так, как говорят, когда нельзя позволить себе паниковать. Кевин замолчал. Впервые за тренировку, и этого хватило, чтобы стало ясно: дело серьёзное. Аарон застыл в стороне, напряжённый до предела, как пружина, готовая сорваться. И только Эндрю двигался. Без суеты. Без лишних слов. Чётко и быстро, будто всё происходящее не стало неожиданностью, а всего лишь подтвердило то, о чём он уже давно сделал выводы.