Плата за спасение

– Пак Чимин, подъем – глаза открываются с неимоверной тяжестью, бедро и плечо болят от жёсткой поверхности на которой прибывал во сне, он не знает сколько спал, но рад, что чуть скоротал это время. Ему протягивают через кормушку пакет с едой – Тебе родители передали – вслед за пакетом ему передают завтрак, который выглядит довольно неплохо, учитывая в каком он находится месте. – Подскажите, сколько сейчас времени – Он ставит пакет и тарелку на единственный маленький столик в этой комнатке. – Сейчас 7:30 утра, у тебя час на завтрак, после тебя ждёт адвокат. Пак на самом деле ужасно голоден, по этому сразу принимается за еду. Пока он поглощал завтрак на ум приходит пара забавных мыслей. Например о том, что адвоката своего он где-то уже видел, но видимо это было довольно давно, потому что не помнит где и при каких обстоятельствах, учитывая профессию альфы, они могли встретиться. Он доедает печенье, запивая холодным чаем с бутылки и убирает обратно в пакет упаковку. Сдает тарелку обратно через кормушку и ждёт когда его уведут. Если говорить честно, он всё ещё боится оказаться за решеткой, видит как господин адвокат прикладывает усилия к его делу, но.. Никто ведь не может знать наверняка, правда? – Пак Чимин, время завтрака окончено – железная дверь со скрежетом раскрывается и к удивлению, сегодня его ведут без наручников. Коридоры тут довольно длинные, но комната для свиданий находится довольно близко к изолятору, по этому особо не насмотришься. Черт возьми, да в этом коридоре даже окон нет. Его заводят в комнату, где уже сидит Мин. – Доброе утро, Чимин – его руки сложены в замок и лежат на столе, выглядит он довольно сонно и чуть напряженно. – Доброе, господин Мин – занимает то же место, что и вчера, ожидая от адвоката продолжения. – Как спалось, в столько затхлых местах? – Экзотика – хмыкает омега и пододвигает стул ближе к столу. Омега и сам начинает нервничать смотря на альфу, видимо у Мина есть что сказать. – В общем, у нас появилось осложнение в виде чужого транспортного средства которым ты управлял, но нам крупно повезло, что ты вообще имеешь водительские права – альфа обводит Чимина взглядом, но чуть расслабляется – Сейчас вопрос стоит лишь в твоём решении, ситуацию можно исправить если ты согласишься покрыть нанесенный ущерб владельцу автомобиля. Омега поджимает губы и понимает, что у него денег уж точно нет, а родители.. У родителей тоже навряд ли. – Я боюсь, у меня нет столько денег.. – в глаза смотреть не может, приходится их опустить на уровень галстука альфы, а после уткнуть в стол, смотря на лист лежащий перед ним. – Чимин, я не спрашивал за твои деньги, я спрашиваю согласен ли покрыть ущерб? – альфа не давит, но видимо говорит не понятным ему языком, потому что не понятно, как он должен согласиться не имея при этом средств. – Я не понимаю. – Я решу вопрос с деньгами, от тебя мне нужно лишь согласие и подпись на бумаге – поясняет и едва заметно улыбается толкая лист ближе к омеге, Чимин впервые за эти тридцать часов увидел легкость в поведении Мина. Пак опускает взгляд на лист и читает, читает внимательно, но все же подписывает не находя к чему придраться. У него опытный адвокат, он не знает от куда он появился и как с ним потом расплачиваться, с какой целью пытается помочь Чимину, но он просто полагается на чужое добро, он ведь не один добродетель, правда? У него нет выбора. У него нет никого, кто помог бы ему сейчас, даже Чонгука. Хотя имея деньги, он довольно просто мог вытянуть его от сюда. Трус, беглец, ссыкло, а не альфа. – Все документы уже направлены в суд в купе с протоколом, я завезу этот документ прямо сейчас – указывает на подписанный документ со свежими чернилами и укладывает его в папку – Осталось чуть-чуть и они отпустят тебя домой до назначения заседания – ему не надоело следить за временем? – Осталось 17 часов, Чимин, но ты засеки, через часов 5 у них не будет права удерживать тебя здесь. А вот теперь он и вправду улыбается, деснами, что прибавляет этому альфе привлекательности, шарма что-ли. – Я на это очень надеюсь – в ответ не может сдержать улыбки и так глупо становится, что не знает куда деть себя, это смущает – Я вам безумно благодарен.. – Это только начало, Чимин, нам ещё предстоит суд, но – делает небольшую паузу – Даже там, все будет под контролем. И снова ему приходится остаться одному в четырех стенах, что даже за тридцать с небольшим часов успели ему наскучить. Ему страшно осознавать, что без Мина, он мог оказаться в более плачевной ситуации и это было бы не возможные 48 часов, а года и упекли бы его надолго, на радость обществу. Единственное, что ему не понятно, неужели Чонгук совсем ничего не предпринял? Ничего не сделал, просто смылся в тень? Он хочет верить в слова Юнги и все, что ему остаётся, это ждать. К часу дня ему принесли обед и так же отвели на него час. У Чимина же аппетит пропал совсем, смотрит на тарелку, но прикоснуться не может, совсем не хочется. Кормушка открывается со звоном, он поднимается на ноги подходя к двери. – Пак Чимин, вас ожидают следователь и адвокат. Омегу выводят и провожают в кабинет следователя, где комната выглядит более приятнее, чем все, что было до нее. Его присаживают на небольшой диванчик рядом с приоткрытым окном от куда задувает ветерок, пока рядом с ним сидит Юнги и капитан напротив. – Что ж, Пак Чимин – он берет документ в руки – Только что мне пришёл ответ судьи, о мерах пресечения до назначения даты заседания. Юнги сидит опираясь на спинку дивана оказываясь чуть позади спины Пака, опускает взгляд на сложенные в замок руки омеги. Скоро он увезет его к родителям. – Ваше ходатайство о смягчении меры пресечения рассмотрено. С учётом того, что вы имеете постоянное место жительства, работаете и добровольно возместили часть ущерба, судьей принято решение не заключать вас под стражу. С сего момента вам избирается мера пресечения в виде подписки о невыезде, залог в размере двух миллионов трехсот тысяч вон и надлежащем поведении. Сейчас я оглашу ваши условия исполнения мер пресечения – все это время он смотрел на омегу который внимательно слушал и ощутил чужую ладонь на плече, которая кажется старалась снять напряжение с парня и может, успокоить. – Обвиняемый обязан: Не покидать постоянное или временное место жительства – без письменного разрешения следователя, в назначенный срок являться по вызовам следователя и в суд, не препятствовать производству по уголовному делу. Вам понятны условия? - мужчина отрывается от прочтения поднимая взгляд и передает ему в руки копию документа. – Понятны. А что значит “не покидать место жительства”? Я могу выйти в магазин или в поликлинику? – Конечно, пределах вашего населённого пункта. Но если вам понадобится уехать в другой город или даже в соседний район, вы обязаны письменно уведомить меня и получить разрешение. Вы должны будете отмечаться в назначенные дни. Я установлю периодичность – он чуть хмурит взгляд и осматривает числа в настольном календаре – Каждый понедельник в 10:00 приходите к моему кабинету и расписывайтесь в журнале. Если не явитесь без уважительной причины, буду ходатайствовать о заключении под стражу. Вам всё ясно? – Предельно ясно, только вот залог.. – он поднимается на ноги, слыша как Мин поднимается следом – Сколько у меня времени, чтобы оставить залог? – Залог уже внесен, Господин Мин Юнги передал денежные средства ваших родителей, которые покрыли залог – Чуть качает головой и тоже поднимается на ноги, надев на себя темно синий пиджак – По окончанию дела, если вы не нарушите избранные меры пресечения, вам вернут деньги. И да – он надевает форменный головной убор – я вас уведомлю в письменном виде, о назначении даты судебного разбирательства. Прошу – он направляется к выходу как бы намекает, что им пора, раскрывает двери. Они прощаются с капитаном и направляются к выходу молча. Чимин пока не в силах вести диалог, по этому просто идёт за адвокатом по пятам. Выйдя на улицу, солнце светило довольно ярко, грело своими лучами и Паку бы хотелось расплакаться под золотистым светом прямо здесь, на крыльце полицейского участка, но он садится в чужую машину на заднее сиденье. – Расслабься, Чимин – альфа кидает взор через зеркало прямо в чужие глаза, что даже не смотрят на него – Поверь, это наилучшее развитие событий, таким омегам как ты, нельзя в тюрьму. Они выезжают на проезжую часть, а у Чимина стыд застилает мысли, как же он отцу с папой в глаза смотреть будет. Честно говоря в этой суматохе, Пак и впрямь начал верить, что собственноручно лишил человека жизни. И то, что это ложь, он не может устаканить в голове. Как же больно и тяжело родителям того омеги, как они справятся с утратой? Родители не должны хоронить своих детей, это самое страшное испытание выпавшее на долю отца и матери или отца и папы. Никакая душевная боль не сравнится с тем, что переживают люди после смерти своих детей. Так быть не должно. – Таким, это каким? – он смотрит в затылок альфе и успевает пробежаться взглядом по крепким рукам и предплечьям. – Чувственным, Чимин, добродушным и отзывчивым, не способным навредить кому-либо – они сворачивают раз за разом, но дорога домой кажется млечным путем, у которого нет конца – Таких в основном используют, воруют у них, издеваются и бьют, так же в колонии для омег высок процент насилия – Чимин бы и не подумал.. Он как бы наслышан о местах не столь отдаленных, но думал, что подобное только в колонии альф случается – И тебе бы пришлось ой как не сладко. По тяжёлому вздоху можно понять, что о подобном он даже думать не хочет, но ведь его никто не заставлял становится спасителем этого ссыкуна. Вся эта мягко сердечность и бесхребетность сведёт его в могилу, не зря ему часто говорят, что он подстилка. Сам по себе ведь, ничего не стоит, ничего не добился в жизни, все ещё живёт с родителями и не понятно, куда теперь податься учитывая ситуацию. Они подъезжают к дому, руки омеги изрядно покрываются по́том, держат ручку двери не пытаясь ее открыть. – Вы что-нибудь говорили родителям? Вы общались с ними? – дыхание спирает, голова от чего то начинает болеть, становится душно. – Они безумно взволнованы, не меньше тебя – альфа поворачивается к Паку видя его загнанное дыхание, как после лёгкой пробежки – Но сейчас они не в силах ругаться на тебя, за сутки они накрутили себя максимально – Мин вздыхает и выходит из машины открывая заднюю дверь. Оба направляются к дому поднимаясь по бетонной лестнице к крыльцу, омега тянется к ручке двери, так и не взявшись за нее, а во второй держит копию документа. – Я хотел узнать – Поворачивается в пол оборота к альфе, который сразу же обращает внимание на парня – Это ведь вы внесли залог, да? Мин не в силах ответить на его вопрос, но лишь кивает головой, открывая дверь за омегу, пропуская его в собственной дом. В коридор сразу прибегают родители, встревоженные и напряжённые, молчат. А Пак в глаза папы взглянуть не может, он лишь скидывает кросовки и вцепляется в плечи папы тихо взвыв. – Мин Юнги пройдите с Джуном на кухню, мы с Чимином подойдем позже – Папа уводит сына с мужских глаз, пока Мин проходя к столу чувствует острую печаль и переживания в запахе молодого омеги. Они заходят в комнату младшего и вот тогда он полностью отдает волю эмоциям, как же было тяжело держаться все это время. Папины объятия может и не лечат смертельные болезни, но душу подлатают обязательно. Он утыкается в колени сидящего родителя и плачет в голос, а у Джина все сжимается внутри. – Сынок – зовёт едва слышно, а сам слезы пускает, тихо совсем, чтобы младший смог выдохнуть. – Пап, мне так жаль, простите меня – голос дрожжит и колеблется, самого трясет до жути, но талии родной не отпускает – Мне так страшно, пап – Джин с немалыми усилиями поднимает лицо сына, а после на ноги и медленно уводит его в ванную, дабы умыть и успокоить – Я не специально.. Я бы никогда.. Пап.. – родительское сердце себе места не находит, так и рвется наружу. Он не знает, сколько времени они проводят в ванной, но умывать Чимина приходится раз за разом, потому что кажется тот уже не в состоянии. Психологически на него давит вся ситуация и тяжкие ее последствия. " Дурак, дурак, ну какой же дурак ты, Пак Чимин, из-за глупой влюбленности подставил себя, предал. Да пропади ты пропадом Чон, вали в свою Англию, но больше не показывай носа в моей жизни! " – Я верю тебе, милый, всегда верил – снова умывает лицо младшего прохладной водой стирая с собственных щек соль – Это жизнь, Чимини, это могло произойти с кем угодно – ладонями держит лицо парня и стирает с щек новые слезы, которые бегут потоком без остановки – Мы так переживали за тебя, так боялись – обнимает крепко и поглаживает по спине, от чего младший вновь ощущает себя ребенком – В наших с отцом глазах, ты навсегда лучший мальчик и никогда не допустим мысли о том, что ты сделал это специально, прошу не вини себя – губы поджимает, чтоб самому не зарыдать – Все наладится, мы со всем справимся, мой милый. На кухне расставлены кружки с чаем, Намджун добавляет в кружку Чимина чуть больше сахара и присаживается за стол. Из ванны слышен разговор и горькие омежьи слезы, а у самого как и у Джина, сердце кровью обливается. Звук воды затихает как и всхлипы. Пока Мин рассказывает все, что произошло за эти тридцать семь часов, альфа нервно дёргает чайный пакетик. – Прошу нас простить – Джин усаживает сына рядом с собой поглаживая его ладонь. Мин лишь на пару секунд задерживает взгляд на красном, заплаканном лице молодого омеги. – Вам не за что извиняться – глухо отвечает адвокат отпивая горячего чая – Скажите, если вам сейчас не удобно говорить, я приеду в следущий раз. – Нет, прошу начинайте – Пак приводит себя в порядок стирает остатки мокрых дорожек все так же держа родителя за руку. – Как я уже рассказал Намджуну, постановление запрещает Чимину покидать город и район по месту жительства, а так же вести себя неподобающе – привычно складывает руки в замок – он обязан отмечаться в участке каждый понедельник в 10:00 – обращается к омеге, ощущая более расслабленный, но сдавливающий лёгкие феромон – За тобой пристально наблюдают, Чимин, главное не глупи. Молча качать головой в принципе омеги, сказать все равно нечего. – А суд? Суд будет? – Джин крепче сжимает ладонь сына, чем показывает свое беспокойство. – Суд конечно же будет, но – он прищурившись кажется думает о всех возможных и невозможных исходах дела – обещаю, срок будет условным, у меня достаточно доказательственной базы. Намджун кивает и с благодарностью смотрит на юриста. В душе чуть больше спокойствия за ребёнка, за его жизнь. С тем, что уже имеется ничего не сделаешь, но пока есть возможность облегчить эту участь, отец сделает для сына все возможное, все, что в его силах и даже больше. – В постановлении написано о залоге, я так полагаю сумму ты со своего кармана отдал, Юнги? – Мин решил перенять и на себя черты Пака, прикрыв глаза кивает – Мы вернём тебе деньги, скажи сколько мы должны за твою работу. – Ни сколько – он укладывает руки на стакан, тем самым грея ладони – Ничего не нужно возвращать и платить. – Тогда какой интерес вам меня защищать, господин Мин? – он обращает внимание на тихий голос омеги, трет большим пальцем стакан, будто тот измазан чем то – Разве вы не для этого работаете? – Таить не буду, мой интерес ты, Чимин – Намджун расслабленно восседая на стуле тут же напрягается, давний друг решил так скрестить их пути в жизни? – Юнги ты кажется перегибаешь – отец настраивается серьезно, слышно это даже в изменившемся тоне голоса – Чимину всего двадцать, в то время как тебе тридцать четыре, это вообще ни в какие рамки, Мин! Что блять? Тридцать четыре? У Чимина и так все охолодело внутри, все органы будто напугавшись сжались и перестали функционировать, а тут такое. Он как бы предполагал, что адвокат старше, но спасибо и на том, что он моложе отца. – Я прошу вас не горячиться, ко всему я настроен абсолютно серьезно – альфа пропускает все сказанные до этого слова друга и медленно продолжает – мой альфа признает вашего сына как своего омегу, возможно Чимин в силу возраста или данных обстоятельств этого не понимает, но я говорю то, что чувствую и... – Что? Ты себя слышишь?! – Чимин в отношениях с Чонгуком – Как бы добавляет Джин боясь вставить слов меж разговор альф – Как вы себе это представляете? – Я отступать не собираюсь, по этому прошу у вас его руки – Намджун ударив ладонями по столу поднимается на ноги не желая больше слышать ничего подобного. – Так вот, чего ты вызвался помогать, сволочь! Вон из моего дома! Образумься, Мин! – Отец. Чимин поднимает взгляд то на отца, то на папу, пока сердце заходится в башенном темпе, Чонгук сделал больно ему, а он в свою очередь не уступит. Плевать вообще. – Я согласен. Всего два слова пробивают лед уходя куда то в толщи воды, оба родителя как и юрист застывают на месте, папа неверяще смотрит и пугается, что если, сын хочет пожертвовать своим сердцем взамен на спасение. И эта версия имеет место быть. – Что? – садится обратно и закрывает рот рукой – Чимин, что ты такое говоришь.. Омега тянется к кружке, отпивая сладкий напиток. Кажется все, что могло его разбить уже давно разбило, возможно сейчас он делает все правильно. – Чимин, ты даже знать его не знаешь, как ты можешь соглашаться на брак? Папа вновь заходится плачем, а у омеги глаза сухи, сейчас как то совсем не до слез. Да, Юнги на четырнадцать лет старше него самого, но как же его успокаивает нахождение этого мужчины рядом. Все что не случается, все к лучшему, так ведь? Может он наивный и глупый, но черт с ним. – Ты не пожалеешь, обещаю – Мин адресует эти слова именно ему, он уверен. Отец просит выйти омег из комнаты закрывая дверь на кухню. Уходят в зал где теперь старший омега садится у ног сына, что сидел на диване и укладывает голову на его колени. Они держатся за руки, крепко их сжимая, а слов утешить папу не находится. – Чимини, почему ты согласился? Как же Чонгук? Как ты вообще себе представляешь жизнь с этим мужчиной? – Я.. Чонгук не тот с кем я вижу свое будущее – наконец он это правда признает, хотя давно пора – Да и средств у нас таких нет, чтоб оплатить Мину его работу, залог и ущерб родителям погибшего, понимаешь? – он спускается с дивана на пол и обнимает папу укладывая голову на его острое плечо – Только знай – он выпрямляется и старается улыбнуться, пытаясь подбодрить чужое чувство горечи – Я ни о чем не жалею, пап, пусть это будет именно он, да, я его вовсе не знаю и он на порядок меня старше, но – горло пересыхает и Пак пытается подобрать убедительные слова, чтобы успокоить и чужую печаль тоже – но сейчас он спасает меня и мою судьбу и если ему так нужно, я спасу его семейное положение. Джин лишь машет головой отказываясь принимать реальность. Не при таких обстоятельствах он хотел узнать о свадьбе сына, выдать его замуж, он всегда желал счастья своему единственному ребенку, но если ребенок сам того желает, он оспорить не сможет. Это не в его правилах, что-то запрещать. Да и к тому, его мальчик уже вырос, пусть решает сам, самое главное, что ему всегда есть куда вернуться в случае неудачной попытки.