Ад в ее кудрях

       — Блять, как же заебало все это... а сейчас только полдень, — измученно заявила Пандемоника, теряясь в бумагах на своем столе.        И это желание с каждым разом все сильнее и сильнее. И даже невзирая на то, что ты даже самую малость знаком с самой Люцифер лично, не оставляет тебе особых привилегий в твоей рабочей рутине. Ты обязан работать, как и другие. Непослушание грозит страшнейшему наказанию, которого опасается абсолютно каждый.        — Успокойся, Мон, осталось совсем немного. Сегодня же пятница и этим вечером… мы зажжем! — ободряла демона Луна. Демон с жестоким пристрастием к деньгам. Иногда даже слишком...        — Лучше послушай ее. Ты не помнишь, что было тогда, когда ты попросту не пришла на работу? — прохрипел демон, с копытами вместо ног.        — Ты прав. Люцифер больше не потерпит моей безответственности, — грустно заметил демон, взяв кружку.        Все чаще ее посещают мысли о том, что все это длиться больше не может. Да, это просто и не требует никаких усилий, по сравнению с тем, что могли дать такому демону. По крайней мере куда лучше, чем быть жалким бесом и пахать как скотина за сущие гроши.        — Луна, ты близко, налей мне кофе, пожалуйста, — добавил демон, протягивая кружку другому.        Безразличный взгляд в ответ. Вот и все коллеги… один гей, другая коварная лиса, а ты среди них известный садист, к которому боятся подходить, если твое лицо не окажется в тени.        Луна оставила Пандемонику без ответа и ушла к своему столу. Не успев опомниться, демон с копытами выхватил кружку и фыркнул в сторону Луны. Ей просто не известен реальный гнев демона — альбиноса.        — Ты знаешь ее. Давай лучше я тебе налью, — словил инициативу Флавий. Он посиживал за спиной Пандемоники на столе напротив.        Это лишь очередной случай, когда Пандемоника задумалась. Демоны все еще неизвестные для нее. Прямо как люди, но куда хуже и упрямее. Злее и даже тупее. Флавий лишь немногий, с кем она может себя чувствовать спокойно.        Однако существует разделение демонов. Кому-то суждено гнить в окраинах и сводить концы с концами, а кому-то достаточно выполнять, что сказано. Демоны, бесы, упыри и прочие адские прелести, которые так или иначе отсеят тебя в ту или иную группу. Но чтобы стать демоном, нужно совершить что-то ужасное. Стать олицетворением хотя-бы одного пункта из списка смертных грехов. Чревоугодие, жадность, зависть, блуд, гнев. В любом случае, эти слова немного преувеличены. Достаточно лишь соответствовать.        И абсолютно каждый грешен, никто не спорит. Правда есть те, кто окажется первым в этом. Но непонятно, чем же так нагрешила Пандемоника, что оказалась в аду и имеет личные дела с самой Люцифер, но никого, даже ее саму, это не волнует.        Волну мыслей остановил стук дна стакана об стол. Отстав от злосчастных бумаг, Пандемоника почувствовала мягкий аромат кофе. Его запах приглушен и ощущается немного корицы. Самое то, чтобы снова не разбудить внутри себя безжалостное животное.        — Я не настаивала, — удивленно заметила Пандемоника, смешивая в словах удовлетворение.        — Все нормально. Я слышал кстати о тебе и о твоей страсти к этому. Надеюсь парочку таблеток успокоительного решит проблему? — посмеиваясь сказал демон, постепенно отходя в сторону.        — Откуда у тебя успокоительное? — удивился демон.        — Я в аду уже очень долго и слышал, что если исправиться, то тебя могут вернуть к жизни. Начать с чистого листа. Мой грех — это гнев, и я пытаюсь подавить в себе его. Ежедневно придется пить кучу успокоительного, ходить к психологу. И так уже лет сто… может еще пятьдесят, — ответил тот, наконец достав маленькую колбочку с таблетками.        С чистого листа. Мысль о том, что можно начать новую жизнь, всегда заставляет вспомнить прошлую. Пусть она была неутешительна, а надежда на то, что новая будет лучше, с каждым днем ее проживания ослабевает.        — Я не думала, что ты так долго здесь, — выдохнула Пандемоника, возвратившись к бумагам на столе. — что насчет Луны?        В то время Луна, как ни в чем не бывало, по очереди совала бумаги в шредер, что-то напевая. Это выглядело странно, но Пандемоника решила не заострять на этом внимание. Она часто такая.        — Луна не так давно в аду. Она не скрывает. Однако до тебя нас тут было больше. Все изменилось когда нам сообщили что добавят тебя, но только спустя неделю. За эту неделю сократили четверых и мы остались вдвоем, а вся работа упала на нас двоих. Я считаю это как-то связано, — рассказал Флавий, кинув взгляд на Луну, а затем на Пандемонику.        — И что ты хочешь этим сказать? — развел руки демон.        — Ничего, конечно же. Но что-то мне подсказывает, что у тебя с Люцифер куда большие отношения, чем просто деловые. Я ведь прав? — улыбчиво продолжал Флавий. Злодейский мотив очень тяжело уловить в его словах. Стоит ли?        — Ох… ну… я не хочу это афишировать. Считай, что мы просто хорошо знакомы, — неловко ответила Пандемоника.       Так и лезут в голову грубости и одна злость. Так напиться, да еще и хер пойми где. Но даже с таким настроем никогда не обидишь ее до глубины души. Дотаскивая демона едва ли не на себе, смотря по сторонам и выслушивая невнятные словечки своей сестры, также слышишь посвистывания в свою сторону, чувствуешь чужой взгляд на себе. Рано или поздно злость охватит тебя полностью, если продолжать это слушать.        — Сука, нахуй ты так напиваешься, дура?! — проревела Здрада, каждый раз еле сдерживая рвотный рефлекс от запаха изо рта своей сестры.        Наконец, дотащив полуживую тушу домой, демон закурил сигарету. С каждым вдохом раздражение исчезало, а вопросов о том, сколько литров отборного спирта влезло в нее становилось все больше.        Малина, распластавшись на диване, уже посапывает, пока Здрада уселась на кресле неподалеку и курит. В какой-то момент она услышала сопение своей сестры и подошла к ней. От каждого выдоха Малины несло нечто ужасное, в перемешку с гарью, но даже это не остановило Здраду перед лаской к сестре и очередному поцелую в лоб.        — Даже если ты пьешь больше, чем кто-либо в этом ебанном аду, то это не мешает мне тебя любить.        Чьи-то нежные шаги рассекают воздух вокруг полной тишины. Это — тихое местечко, но неизвестное как обитель похоти. Какая-то окраина очередного района. Такое тихое, что даже беззвучный ветерок кажется громким.       — Неужели никто не хочет совсем немного поиграть со мной? Мне так одиноко, — слезно просил демон, очаровывая своим голосом непонятно кого.        Встав на месте, стало слышно громкое биение сердца кого-то поблизости. Существо где-то рядом и прячется от изголодавшейся Модеус. Каждый стук сердца, словно сонар, отдает сигналы, чтобы его нашли. В глубине души он так хочет… так этого хочет, но ему мешает голова… и колени. Его крики вселились в сердца тех, кого еще не нашли.        В ту же секунду Модеус сковали блестящие цепи блюстителя ада. Неужели милашка Моди в чем-то провинилась… опять?        — Дорогая Асмодеус, уже пятый раз за этот день. Тебе уже не надоело? Ты же все равно не насилуешь их, — мрачно говорила Джаджмент, пытаясь сохранять поведение в рамках компетенции.        — Ха-ха! Ты видишь только убийства, а я уже куча бабок собрала, хотя даже не просила! — весело кричал демон, смотря на бледные глаза надзирателя.        — Не смей больше убивать демонов!!! А не то я тебя саму изнасилую до потери пульса!!! — оглушительно проревел демон, сжимая цепи все сильнее.        Модеус хвостом мечтательно провела пикой вдоль цепи, диаметром явно более пяти, а то и восьми сантиметров. «А почему бы и нет?» — спросил демон, бросив неоднозначный взгляд на надзирателя.        — Не втягивай меня в это. Я сообщу Люцифер о тебе, а теперь иди отсюда: не хочу тебя тут видеть.        Джаджмент — комиссар ада. Один из сильнейших, если не сильнейший обычный демон. Демон, который пытается сделать заданную работу идеально, ведь каждая ошибка может стоить ей всего. У нее нет личной жизни, ведь все, чему она себя полностью посвящает — это работа. Больше некому удерживать неконтролируемый порядок в аду. Только она знает, как запугать всех, не убив никого. Жаль, что на побегушках у Люцифер.        Наступал вечер. Никак не понять внешне, что время уже позднее. Здесь нет солнца, нет луны, есть лишь непоколебимые огни ада, что горят в фонарных столбах, лишь бы не удивлять своим неестественным видом новеньких. Вот только этот огонь особенный: обычный демон не сможет ощутить его, но может контактировать, грешник же сгорит в мучениях, так и не получив ожогов. Еще никому не было подвластно управлять им… за исключением одного. Чье имя запрещено называть в аду. Чье имя заставляет содрогнуться даже Люцифер, за спиной бесчисленной армии. Чье имя давно уже забыто в бесконечном пространстве бездны. И если кто-то сможет когда-то управлять этим огнем, то это значит всему придет скорейший конец.        Как раз за одним из них наблюдал очень любопытный… ангел. Его светлая одежда без единого черного элемента, лишь черные волосы и бледно-серые глаза, но они никак не могут быть похожи на признаки демона, а этот мягкий бледно-банановый нимб с особым ореолом только доказывал светлую принадлежность. Что стоило только видеть его обычное лицо и этот взгляд, пока в руке измученный блокнот, а в другой уже очередная ручка, судя по количеству записей в этом блокноте. Там, кажется, есть записи обо всем. В том числе и про этот огонь: «Грубый красный цвет. У основания цвет темно — желтый. Отдает явное тепло, возможно поэтому в аду всегда тепло независимо от времени года среднего мира». Возможно еще что-то, но ангелу помешал чей-то нездоровый смех в перемешку с криками. Интерес взял верх над страхом и чувством самосохранения и ангел поспешил на звук.        То были Луна и Пандемоника. Пока первая жадно курила, оперевшись на стену полуразрушенного здания, Пандемоника же, чей взгляд был залит чистым и настоящим кофе, мучала одного маленького беса. Здание было мрачным, хоть и разрушенным, отдаленным от оживленных точек, внутри него веяло чем-то непонятным и малость отвратным.        — Мон, он уже труп. Я надеюсь он хорошенько помучался, перед тем, как помереть, ха-ха, — ухмыляясь сказал демон, выкинув бычок прямо в лицо бездыханной тушке.        В ту же секунду из тела, словно дымок, начала выходить прозрачная, туманная масса серого цвета. Так называемая душа. И чем темнее она, тем больше плохого было сделано там… сверху. Нечего особо сказать, разве что эта душа впоследствии улетает наверх, в пустоту. Возможно потом, скитаясь по аду в надежде на что-то. Неважно, будет ли это хорошее или плохое.        А Пандемоника… ее ужасная улыбка, словно сумасшедшего. Смотря на лицо этого демона сразу же в голову приходят мысли о том, что же с ним произошло, что это лишь один из его обыденных видов. И больше всего этот вопрос интересует сейчас именно Луну.        — Я впервые вижу такую конченную личность. Ты без весомой причины взяла и спокойно убила какого-то уродца, — сказала Луна, смотря как Пандемоника все еще тюкает мертвое тело. — меня бы уже давно стошнило вот этим вот заниматься.        — Я с собой ничего не могу поделать. Люцифер сказала просто не обращать особого внимания на это, а мне самой как-то все равно, — равнодушно ответил демон, окончательно пнув труп.        — Значит Флав не врал! У тебя есть отношения с Люцифер! — воскликнула Луна.        Пандемоника посмеялась увидев такую реакцию коллеги. Приятно было осознавать, что в чем-то ты особеннее всех других. Наконец, она вздохнула и подошла к Луне, чтобы перевести дух.        — Да, это так. Люцифер со мной ровно с тех пор, как я попала сюда. Почему именно я — не знаю, но я не жалуюсь. Правда, иногда она бывает очень приставучей.        — И сколько ты в аду?        — Чуть больше десяти лет точно. А ты?        — Два года. Честно, представляла все здесь куда хуже. В конце концов ад, место мучений. Ничего не слышала, но все равно знаю.        Наступило молчание. Пандемоника молчала, закрепив пустой взгляд на тело, все еще обильно текла кровь, что на земле уже образовывалась лужица. Вокруг была тишина, и все, что было слышно, так это щелчки зажигалки Луны. Так надоела эта рабочая суета. Она тоже тихая, атмосферная и можно спокойно, на своем темпе, шлифовать стопки бумаг, но это неинтересно, хотя платят недурно, признаться честно. Остается лишь гадать — это правда такая ценность работника, или Люцифер так заботится о Пандемонике?        — Ммм… Пандемоника, чего ты хотела бы больше всего в жизни? Именно в жизни, — немного смягченным тоном спросила Луна демона и повернувшись к ней с вопросительным, но чутка высокомерным лицом, сложив руки на уровне груди.        Такой вопрос заставил Пандемонику задуматься. Никогда не скажешь точно, как поступил бы ты, не побывав в этой ситуации хоть раз. Видно, она испытывала проблемы с ответом, поскольку не только глаза, но и все лицо опустело. Взгляд пал куда-то ниже, а руки сложились.        Луна поняла, что ввела коллегу в ступор, но решила не мешать ей. Флавий рассказал ей о том, что представляет из себя Пандемоника. Интересно было бы узнать, что она представляет из себя, если бы была человеком. Все же иногда лучше не стоит лезть туда, куда боится всякий.        — Ангел в аду? Что ты тут позабыла, дитя? — чей-то нечеловеческий, крайне мрачный и хриплый голос прозвучал, что ангел дернулся со страху. Ощутив на своем плече чью-то холодную ладонь. Азазель не стала оборачиваться.        Стало быть, она все-таки попалась в руки демону. Столько раз сбегала. Столько раз ей улыбалась удача, но вот, кажется, она предательски отвернулась, что, судя по голосу, попалась какая-то жуткая тварь, от одного вида которой хочется реветь. Этот мрачный голос нежно прошелся по ушам, подняв мурашки по всему телу. Дыхание участилось и хочется рвануть со всех ног куда глаза глядят... но страх сильнее.        — М-может… давай д-д… договоримся? — пугливо, сильно заикаясь и глотая море воздуха, спросила Азазель, дергаясь, словно в судорогах.        — Заманчиво, а что ты можешь предложить самому себе? Ты этого еще, правда, не поняла, — последние слова унеслись эхом где-то в голове ангела. С каждым словом все становилось туманнее и туманнее.        Наконец, набравшись сил, ангел обернулся и увидел… никого. Ужас, охвативший ангела оказался самовнушением. Но самовнушением чего? Не хотелось ответов, хотелось просто убежать и забыть об этом скорее. Главное, не потерять голову совсем в этом аду, а то сольешься в толпе со всеми остальными.