TAR1506

«Рано или поздно, когда тяжёлый рок всё-таки превратится в нежный ритм вальса, когда четыре четверти станут на две четверти меньше… Что вы будете делать тогда? Когда ноги сами понесут вас вперёд, даже если вы ненавидите танцевать:

Раз-два-три… Раз-два-три…

Сопротивление бесполезно! Музыка — язык Вселенной, на котором она говорит с нами, с каждым из нас! С каждым по-своему и на своём музыкальном диалекте. Если вы не слышите музыку или не чувствуете её внутри себя, то кажется — вас отключили. Но точно не забыли! Вы сами потерялись в тёмном лесу. Но не бойтесь: Я — Оникс, а это — моя Светлая Материя. Я пришёл с миром, чтобы вернуть вам музыку. Итак: музыка — это слушатели, слушатели — это музыка. Будьте грамотны и запомните эту простую истину: слышащий — услышит».

***

      Рыжеволосый парень стоял на стуле прямо над дверным проёмом своей комнаты. Финнеас придерживался левой рукой за верхнюю балку, а правой выводил чёрным маркером на этой же деревяшке надпись «10 000 часов…». Парень уже собирался слезать, когда его сестра открыла дверь в его комнату.       — Финн! У меня гениальная иде… я… Что ты делаешь? — девушка вопросительно посмотрела наверх, наблюдая за братом.       — Я писал для нас «напоминалку», ха-ха. Сейчас буду делать перестановку, чтобы комната была более удобной для записи.       — Для моего альбома?       — Для твоего альбома.       — Ты самый лучший брат на свете, я просто обожаю тебя!       Как только Финнеас слез с шаткого стула, ребята тепло обнялись и начали заниматься перестановкой в его комнате вместе. Раньше Билли посещала танцы, так что её с виду хлипкие руки с лёгкостью перетаскивали тяжёлые предметы в разные углы.       За каких-то пару часов брат и сестра смогли обустроить идеальную студию, и даже умудрились не забыть о том, что Финнеас всё же живет в этой комнате, и поставили кровать самым неудобным образом.       — Я безумно хочу есть! — Билли устало вздохнула. — Скоро обед, а мы ещё не завтракали.       Девушка посмотрела на экран своего телефона и перевела взгляд на брата. Чтобы убедится, Билли ещё раз глянула в телефон и ещё более недоумённо посмотрела на брата.       — Финн, но сегодня вторник и уже одиннадцать до полудня. Разве ты не должен быть на лекциях и всё такое?..       — Нет, у меня сегодня нет лекций, у нас выходной. Так что, погнали что-то сварганим?       — Пошли! Я бы с радостью поела оладушки или салат…       — Или оладушки с салатом.       С грохотом Финнеас и Билли спустились по ступенькам, и уже спустя пару минут они слажено готовили на кухне. Финнеас нарезал овощи, а Билли готовила свои фирменные оладьи. Быстро брат и сестра разговорились ни о чём, делясь незначительными подробностями последних двух недель. Плавно тема перешла к новому альбому девушки:       — Знаешь, я задумалась о том, чтобы использовать референсы, придуманные Лили.       — Ты точно моя сестра? — Финнеас удивлённо посмотрел на Билли, начиная улыбаться. — Неужели вы подружились?       — Нет. Конечно нет! — Девушка слегка скривилась. — Она просто пытается искупить свою вину.       — Вину?       — Да. Она отняла у нас огромное количество времени на написание альбома. Поэтому её идеи здорово помогут.       — Или ты просто пытаешься себя обмануть и она тебе наконец понравилась, — Финнеас посмотрел на сестру абсолютно серьёзно, что спровоцировало её начать шуточную драку. Казалось, что парень только этого и добивался, так что начал активно блокировать удары и дурачиться с сестрой.       Как только ребята успокоились, они обсудили то, что было бы неплохо пригласить Лили: Финнеас хотел пообщаться с подругой, а Билли хотела одолжить её приемник, чтобы записать несколько эфиров на диктофон.       «Ты не хочешь прийти к нам на обед? Я приготовлю то, что скажешь!» — спустя пару минут Финнеас получил одобрительный ответ на своё сообщение и принялся искать что-то внутри двухдверного холодильника. Он прекрасно понимал, что на них троих салата и оладий будет мало, да и Мегги с Патриком должны были скоро вернуться из торгового центра.       Быстро парень заметил бокс с тофу и достал его, раскладывая на противень.       — Биллс, ты не поможешь мне? Я бы хотел приготовить пряный рис на всех и тофу со спаржей как дополнение, — Финнеас с надеждой посмотрел на сестру.       Билли глубоко вздохнула, но молча стала помогать брату. Аккуратными движениями девушка пробежалась по подвесным полкам и, найдя баночку с рисом, сняла её. Она была большим специалистом по приготовлению риса, а потому достала скороварку и смешала воду с крупой. В этот же момент Финнеас, полностью поглощённый процессом, активно перенюхивал каждую баночку со специями, добавляя по несколько щепоток из каждой понравившейся. Рыжеволосый парень делал это так быстро и профессионально, что казалось: он готовит это блюдо каждый день и точно знает, что делает. Все ароматы раскрывались просто магически и невероятно резонировали друг другу на кусочках тофу.       Когда юноша закончил со специями, он вопросительно осмотрелся, как бы вспоминая, что он мог забыть, но на удивление рядом с ним уже стояла небольшая тарелка с аккуратно нашинкованным луком и нарезанным кольцами лимоном. Билли позаботилась о том, чтобы брат не тратил время на нарезку дополнительных ингредиентов. Всё-таки он с сестрой — отличная команда.       Дом быстро наполнился приятным ароматом специй и запекающейся спаржи. Атмосфера любви и комфорта быстро расползлась по всем комнатам и придала им какой-то совершенно особенный шарм.       Всего через пару минут в здание вошли Мегги и Патрик, а за ними — Лили. Они пересеклись у поворота к дому, где встреча стала практически семейной. Все трое моментально обменялись взглядами, полными неожиданного восторга, услышав запах из комнаты и шагнув в гостиную. Их глаза сразу же остановились на огромном накрытом столе, сияющем в свете ламп. На нём красовалась большая стеклянная форма с тофу, рядом — огромная тарелка с пушистым рисом горкой, а на краю стола стояли оладьи Билли и салат Финнеаса.       Семья О`Коннелов всегда принимала Лили как свою родню, с улыбками и разговорами, но только Билли оставалась на своём месте с хмурым лицом и молчанием, будто её раздражение к Лили было неотъемлемой частью семейного обеда. Но несмотря на это, атмосфера в доме была тёплой и уютной — ведь семья, несмотря на свои мелкие недоразумения, всегда была вместе.       Лили мечталось, чтобы её родители разделяли эти нечастые посиделки с ней и О’Коннелами тоже. Хоть она и наизусть знала, насколько они стараются на работе и что у них критически не хватает времени посетить её даже на выходных, ей хотелось, чтобы они ощущали семейность в той же степени, что ощущает и она сама. Из этих мыслей её вытянул лучший друг, который протянул ей блюдо с овсяными оладьями. Блондинка попробовала всего одну штучку и сразу же забрала ещё несколько себе на тарелку, восхищаясь вкусом.       Быстро разговоры стали теплее и громче, и вся семья растворилась в этом спонтанном совместном времяпрепровождении.

***

      — Это было просто невероятно вкусно! Вы с Билли — настоящие кулинарные гении! — Лили не сдерживала эмоций, весело облокотившись на стойку рядом с мойкой и широко улыбаясь.       — О, спасибо! Мы правда отлично провели время вместе. — Финнеас наклонился над раковиной, усердно вымывая тарелки, его лицо вдруг осветилось тёплой улыбкой, а глаза блеснули от воспоминаний. Он даже не заметил, как его взгляд задержался на посуде, будто она могла ответить ему.       — Ну так что… Какие у нас планы теперь? — Лили подалась немного вперёд, интерес в её голосе был несомненным. Её руки бессознательно обтирали край чашки недопитого чая, как будто она всё ещё держалась за ту магию, что витала в воздухе после ужина.       — Хм… Думаю, как только я закончу здесь, а Билли завершит свои дела наверху… Можно будет посидеть за твоим радио, надеюсь, найдём пару идей для новых песен. Только мне нужно чуть-чуть… Времени… — он многозначительно вздохнул, взглянув на ещё одну неподъёмную гору грязной посуды, которую Мегги поднесла со стола.       — Давай я что-то сделаю? Я с радостью всё помою, — предложила Лили, развернувшись и чуть наклонившись к раковине, как будто готова была схватить губку.       — Нет-нет, я сам… Я просто… Был бы очень рад, если бы ты принесла мой блокнот с верхнего этажа. Я не могу без него нормально думать. Сходишь? — Финнеас подмигнул Лили с явным облегчением и едва заметно отстранил её от раковины, давая понять, что хоть и ценит её помощь, но этим делом он займется сам.       Лили живо кивнула и направилась к лестнице, стараясь переступать каждую ступеньку с бешенной скоростью. Но вот, через несколько шагов её нога скользнула, и в следующий момент пространство вокруг неё перевернулось. Морально блондинка была готова со всей силы удариться головой и зажмурила глаза от страха, но тут же почувствовала на своей талии чей-то крепкий хват.       — Ты, оказывается, ещё и лестницей пользоваться не умеешь…       Билли крепко, но аккуратно держала Лили под крутым углом. Она спасла девушку от болезненного падения, оставив за собой лишь разорванный воздух и глухой, едва заметный шорох ткани. Но что-то было в этом спасении, что пахло опасностью для обоих — слишком близкий, почти неприличный контакт. Билли буквально прижимала блондинку к себе, а та, в свою очередь, глубоко прогнулась в спине, едва касаясь края ступенек ногами, чем-то эта поза отдалённо напоминала элемент из танго.       Певица, словно не замечая этой тесной неловкости, подтолкнула Лили вверх, и обе оказались на одной ступеньке. В воздухе повисло нечто большее, чем просто аромат разных духов: плотный, почти осязаемый воздух оседал на плечах. Лили вглядывалась в глаза, но там не было тепла — только острие колючего взгляда Билли, который с холодной злостью пронзал её, как будто она была мишенью, а не спасённой.       — Вы в Финляндии только на санях катаетесь или ходить тоже учат? — после колкой фразы Билли осознала, что её рука всё ещё на талии Лили, и резко оторвала ладонь от девушки.       — Спасибо, что вытянула меня! Мне та-а-ак приятна твоя забота, — Лили иронично улыбнулась, благодарно кивнула и тремя механическими шагами обошла подругу, продолжив подниматься наверх.       Девушка быстро вошла в комнату лучшего друга, слегка опешив от новой обстановки. Всё же Лили быстро нашла блокнот на аккуратном столе Финнеаса. Блокнот, в общем-то, был единственным предметом на нём, кроме аккуратного монитора и микрофона. Новая структурированная обстановка абсолютно не похожа на жилище студента. Создавалось полное впечатление, что это была студия звукозаписи, просто с кроватью вместо дивана.       Лили ещё раз оценила обстановку в комнате, улыбаясь, и быстро вышла, начиная спускаться вниз. Там уже расположились Финнеас и Билли. Они сидели на полу возле журнального столика и рассматривали тетрадь, которую, очевидно, принесла Билли.       Блондинка незаметно прокралась к дивану и, перепрыгивая через спинку, оказалась прямо напротив брата и сестры. Те синхронно прервали оживлённый диалог и резко повернули голову на Лили. Девушка передала Финнеасу блокнот, а Билли — приёмник.       Комната всё еще была наполнена уютом семейного вечера, за окном ярким разноцветным заревом солнце опускалось за горизонт. Со всех сторон веяло приятным теплом, которое затягивало всех в душевный разговор о важном и интересном.       — Ты думаешь, мы можем подключить что-то напрямую? Чтобы записывать звук… Ну… ПРЯМО оттуда? — Билли тыкала в приёмник указательным пальцем, пытаясь показать брату, что она имеет в виду.       — Ну, там есть разъём для наушников, так что мы можем подключить эту штуку к компьютеру и включить запись… Теоретически! Мне кажется, перезаписывать на диктофон будто аутентичнее и интереснее…       — И в разы хуже для песен!       — Это, наоборот, добавляет атмосферы! — Рыжеволосый парень пожал плечами и постарался замять тему, переходя к идеям Билли.       — Я бы хотела записать его слова и нарезать на мелкие части, чтобы использовать как эффекты и ритмические звуки. Что-то вроде тарелок барабанов.       — А как насчёт шейкера? Или что-то вроде?       — Что если мы используем и то и то?       Пока брат и сестра решали, что будет лучшим ходом для альбома, приёмник негромко нашёптывал музыкальный мотив. Лили аккуратно легла на диван, и тот приветственно проскрипел под ней своими пружинами. Девушка прекрасно знала, что после пары нудных лекций и сытного обеда прилечь — просто обязанность, а не желание. Всё же блондинке было слегка неловко, и она аккуратно свернулась калачиком у правого края дивана, кладя висок на подушку.       Финнеас и Билли даже не обратили внимания на то, что Лили легла. Билли принципиально не хотела посвящать её в свои музыкальные вопросы, а Финнеас был слишком увлечён. В этом была своя кухня… Билли создавала вкусы-звуки: солила песню с эдлибами, добавляла кислинки с помощью игры слов. А Финнеас дополнял аранжировкой-вкусовыми эффектами: кидал остринку в виде перебивок тут и там, перчил песню нагнетанием атмосферы к припеву. И пусть пока они только расписывались, что бы хотели видеть в финале, и делали намёток-рецепт, но этот процесс уже уносил их с головой.       В этот момент Лили уже сжимала в правой руке Кускос и чувствовала, как волнами её уносит в абсолютно другой мир, который встречал с распростёртыми объятыми. Из глубины собственной души она услышала голос Оникса:

«Первая история, которую я услышал в своей жизни… Вернее, первая история, которую я запомнил на всю жизнь, — сказка о Бабочке Октгайо, которую рассказывал дух Птух.

Вообще — в Конгломерате Айздорцарь дух Птух обладает самой точной и объёмной информацией обо всех сказках всех цивилизаций и народов во Вселенной. И сказка о двенадцатикрылой принцессе считается самой старейшей на ближайшие 900 миллиардов световых лет от моей родной планеты».

      В глазах девушки расцветали миллиарды огней: неосязаемой величины туманности пульсировали всеми возможными цветами и подмигивали яркими звёздочками. Далёкие галактики оборачивались вокруг своей оси, заставляя звёздные системы рукавами тянуться ближе и ближе к своему центру. Здесь, в этом бескрайнем безмолвии, не было ни времени, ни места — только бесконечный Космос, что пел свою песню Вселенной. Блондинка безмятежно левитировала в пустоте, поблизости с ней не было ни единой звезды или планеты. Но вдруг плавный поток тепла обнял её со всех сторон, и, как в таинственном сне, разгорелся свет. Настолько яркий, что её волосы озарились и стали сиять приветливым и чистым свечением, словно золото.       Девушка всплеснула руками в пустоте, словно плавала под водой, и неожиданно легко перевернулась, увидев, что же было за её спиной. Знакомый сияющий женский силуэт был ещё чётче в этот раз, казалось, что всё её тело состояло из миллионов и миллиардов звёзд. Они пели, звенели, как цепочка ярких искр, соединяя её с этим необъятным нечто, за границами которого не существовало ни сил притяжения, ни смысла. Крылья за её спиной, которых было ровно двенадцать, излучали свет, который заставлял Лили прищурить её большие глаза, стараясь разглядывать силуэт сквозь ресницы.       Она чувствовала каждой клеткой своего тела восторг и удивление от того, что она видит. «Кто ты?» — Лили почти не шевельнула губами, но этот вопрос был обращён ко всему пространству, ко всей Вселенной. Женский силуэт протянул к ней руку. Ни слова — движения, это было тактичное приглашение. И в этом жесте была вся пустота и вся вечность.       «Дай свою руку», — нежный женский голос звучал отовсюду, из каждого далёкого уголка необъятного пространства. Сама Лили поймала себя на том, что сказала эту фразу, хоть она и была обращена к ней самой.       Блондинка без страха толкнулась вперёд и дала руку сияющему существу. Моментально она почувствовала, как пространство вокруг неё сжалось, и внезапно все звезды на мгновение загорелись ярче. Держась за руку загадочной женщины, она словно попадала в глубину собственного сознания — она попадала в другое себя, в такую Лили, которой никогда не было, но которая всегда ждала, чтобы быть найденной.       Свечение загадочной женщины плавно тускнело, а рука практически падала, и за мгновение до того, как их руки разорвались, Лили услышала со всех сторон: «Я рада создать это», — их руки разорвались и женщина исчезла так же неожиданно, как появилась, а вместе с ней и ощущение гармонии всего внутри. Голос Оникса вернулся и безмятежно продолжил:

«Сказка эта из далёкого прошлого уже несуществующей цивилизации Мбгракх, которая целиком и полностью поселила свои души в недоступной никому в каскаде Галактике в созвездии Кита. И вот о чём эта история:

Когда-то давно Вселенной совсем не было. Был только кокон, висевший в бесконечной пустоте. Однажды этот кокон раскрылся, и из него появилась прекрасная Октгайо. Земные жители назвали бы её бабочкой, но сходство только внешнее, и то — исключительно когда она быстро летит. Это была она — Октгайо: вместе с ней появилась целая вселенная. Пока что совсем маленькая. Октгайо расправила каждое из своих двенадцати огромных крыльев и отправилась исследовать вселенную, но сколько бы она ни летела — не было места, где бы она могла приземлиться и отдохнуть. И тогда Октгайо взмахнула крыльями, и пыльца, опавшая с них, закружилась и превратилась в первичную материю.

Первая бабочка продолжала лететь, разгоняя материю крыльями, и та стала собираться в облака, а затем — в сферы. Так создала Октгайо первые планеты и их «Луны», а из остатков материи — кометы и астероиды. Но вскоре Октгайо поняла, что кроме неё ничто не излучает свет и тепло, и создала множество звёзд и туманностей, чтобы вокруг стало ярче и теплее.

Но чтобы зажечь каждую звёздочку, каждый крохотный кусочек любой из туманностей, пришлось ей пожертвовать ещё пыльцы из своих крыльев. Так, постепенно с каждым новым светилом Вселенной, с каждой новой планетой или Луной, с каждым новым астероидом Октгайо становилась всё слабее и слабее, но её крылья были настолько огромными и светлыми, что она щедро отдавала их тепло звёздам, чтобы те согревали планеты и пробуждали на них жизнь.

Вскоре, когда Октгайо устала летать и фантазии на новые звёзды и планеты у неё не осталось, она вернулась к центру Вселенной, к своему кокону и замахала крыльями, что есть силы. И пыльца, которая нещадно осыпалась с крыльев, придала всему, что создала Октгайо, движения. Всё: луны, планеты, звёзды, астероиды, кометы, мелкие метеориты — всё пришло в движение и покатилось по Вселенной, словно крошечные бисеринки, высыпанные на чёрное стекло.

Этот Вселенский вихрь так восхитил Октгайо своей красотой, что она ещё сильнее замахала крыльями, не замечая, как они становятся всё меньше и плавно угасают, теряя пыльцу. Вся материя неслась во все стороны с огромной скоростью, оставляя Октгайо и центр Вселенной позади. И когда бабочка поняла, что она вновь осталась одна и вокруг вновь темно и холодно, было уже слишком поздно. Когда она бросилась вслед манящему свету туманностей и уже сформировавшихся галактик, только тогда Октгайо ощутила, что от её двенадцати крыльев осталось только два тусклых крылышка.

Найдя в себе силы, Октгайо последний раз взмахнула ими, и те угасли, но разогнали её до такой скорости, что она стала похожа на комету, что несёт за собой огромный огненный хвост. Октгайо пролетала мимо сотворённых ею планет, звёзд, квазаров, чёрных дыр, пульсаров… Всех космических объектов! Она смотрела на них и поражалась своим созданием. С тех пор без своих крыльев Октгайо не может остановиться и дрейфует по вселенной то туда, то обратно, оставляя яркий огненный свет раз в 84 земных года над каждой сотворённой мелочью. Она любовалась каждым объектом, оценивая его многообразие и красоту, но не имея возможности остановиться где-то или изменить свой маршрут.

И на каждой планете, в каждом уголке необъятно огромной Вселенной, где знают сказку про Октгайо, её яркий хвост приветствуют фразой «Здравствуй, Октгайо, спасибо тебе за твои крылья», а она отвечает: «Я рада создать всё это» и улетает прочь».

***

      Лили очнулась на диване О`Коннелов, где она и была до своего «сна». За окном уже было темно настолько, что только высокие фонари приподнимали одеяло темноты и показывали, что происходит на улице. Девушка с удивлением ощутила, что ей хорошо. Она даже не могла сразу поверить в это — ведь диван, как обычно, жёстко впивался в её рёбра. Лили не сразу поняла, что была в оковах мягкого пледа, который нежно обвивал её.       Блондинка слегка пошевелилась, пытаясь освободить одну руку, но плед был настолько бережно укутан, что движение было просто неудобным. Она улыбнулась, чувствуя, как напряжение покидает её тело. Этот момент ускользающей свободы не ощущался как борьба… Скорее, как мягкий переход от состояния, когда её воля находилась в руках кого-то другого, к тому, когда она сама решит, как и когда снова вздохнёт полной грудью.       — Ты уже проснулась? — нежный голос Мегги послышался из-за спины. — Не заболела, случайно?       — Нет, просто почему-то устала… — Голубоглазая с усилием выпуталась из пледа и привстала. — Я долго спала?       — Около двух часов. Когда я пришла, Билли как раз укрывала тебя своим пледом. Они сейчас наверху, занимаются записью одного из треков.       — Билли? — неожиданно для себя Лили слегка вскрикнула.       — Да, я так рада, что вы, девочки, подружились. Они вряд ли впустят тебя к ним, хочешь, выпьем чай и я подвезу тебя? — Мегги облокотилась на спинку дивана и тепло улыбнулась.       — Я буду рада! Очень! — Лили быстро поднялась и начала складывать плед, под которым спала.       Блондика вдруг поймала себя на том, что вдыхает аромат пудрового пледа, будто невидимая нить тянула к нему. Запах был лёгким, но в то же время глубоким — в нём ярко играли ноты духов Билли. Это прекрасный вкус тонко дополнял повседневный, знакомый аромат порошка и ополаскивателя, который всегда витал в доме О’Коннелов. Лили аккуратно сложила плед в ровный прямоугольный свёрток, медленно проводя по его поверхности нежной рукой.       В это время Мегги уже вовсю крутилась на кухне, заполняя небольшой стеклянный чайничек мороженными ягодами и чайной заваркой. Как всегда мама Финнеаса и Билли проявляла свою элегантность в каждом из действий. Лили наслаждалась этим и, подражая Мегги, аккуратно присела на самый крайний стул барной стойки.              — Представляешь, я сегодня по пути домой видела, что в Бруклине открывают новый проджект! — Мегги восторженно рассказывала.       — Мне казалось, что их настолько много, что туда может влезть ещё несколько штатов.       — Разве это не прекрасно, что у бездомных людей появится возможность жить в тепле и не переживать о том, где ночевать завтра?       — Это просто отлично! Я часто не понимаю, как у тебя хватает сил радоваться за всех?       — Я люблю, когда всё налаживается, — Мегги машинально сняла чайник с платформы и залила заварку кипятком. — И я бы хотела, чтобы у всех всё было хорошо, поэтому я рада.       — Я всегда очень любила твой оптимизм, восхищаюсь этим.       Мегги протянула руку и с родительской нежностью дотронулась до аккуратного носика Лили. Девушка моментально озарилась улыбкой и смущённо посмотрела на рыжеволосую женщину. Та погладила Лили по плечу и села рядом, разливая чай по чашечкам.       — Напомни, что за лекцию вам добавили в этом году?

***

      Комната Финнеаса была полна рабочей атмосферы: яркая лампа освещала парочку перед монитором. Молодой человек активно копался в файлах компьютера, просматривая странно подписанные файлы: «звук светофора», «маленький щелчок», «чих Билли», «ОГРОМНЫЙ ЩЕЛЧОК». Юноша загадочно угукал, переслушивая каждый по очереди в своих студийных наушниках. Его синеволосая сестра придумывала мотив написанным в блокноте строчкам, постукивая ногой по полу. Наконец, Билли, остановив взгляд на очередной строчке, напела, словно осторожно вынимая ноту из воздуха:       — Что если… «all the good girls go to he-e-ell» — она особенно аккуратно вытянула последнюю ноту, как бы поигрывая с её возможными оттенками.       — Вау! Звучит очень хорошо, — Финнеас одобрительно кивнул и начал подготавливать микрофон к записи, подкручивая нижний рычаг и придвигая кронштейн ближе к Билли.       — Запишем уже завтра. Давай напишем трек-лист. Я хочу писать альбом структурированно. — Билли уткнулась в свою тетрадь и заправила прядь волос за ухо.       — Давай! С чего мы начинаем? — Рыжеволосый парень открыл шкафчик столешницы и достал оттуда маркер.       Билли задумалась и пролистнула несколько страниц блокнота, покусывая губу и задумчиво хмурила брови.       — Та песня, которую мы записали на прошлой неделе… Она не должна быть первой. Я хочу что-то более нежное и печальное, например «Xanny».       — Отлично! — Финнеас открыл маркер, оставляя колпачок в зубах, и начал выписывать название трека.

Xanny

      — Ты пишешь прямо на стене? — Билли восторженно выпучила глаза.       — А зачем ещё я красил её? — Парень говорил с усиленным шипением из-за колпачка в зубах.       Девушка залилась смехом и предупредила своего брата, что, скорее всего, Мегги просто убьёт их за это, но рыжеволосый быстро отмахнулся и показал готовность записывать дальше. Они долго обсуждали, какой будет хронология треков и как они представляют себе финальный результат каждой из работ. Ребята часто напевали разные мотивы и меняли концепции местами, но наконец пришли к единому решению, которое красовалась на стене:

you should see me in a crown

all the good girls go to hell

Wish You Were Gay

When the Party's Over

8

My Strange Addiction

Bury a Friend

      Трек-лист стал живым, ведь каждое слово, написанное на стене, было чем-то больше, чем просто названием. Это были воспоминания, эмоции, моменты, которые могли быть запечатлены в музыке.       Всё это время, все пару часов, что ребята, оградившись от всего мира, планировали альбом, на фоне поигрывал приёмник Лили, они даже не обращали на это внимание и, закончив работу, счастливо смотрели в исписанный угол стены.       — Мне кажется, что этого мало… — Билли посмотрела на брата с надеждой.       — Прости, Биллс. У меня нет идей. Я думаю, что пока мы запишем все эти треки, придумается что-то ещё.       Приёмник на фоне спасительно озарился знакомым голосом:

«Вспомните тот самый момент из вашего милого душе детства. Тот день, когда щупальца Квирха нежно катались по вашей спине, делая вам первый массаж. Тот момент, когда мудрость Паспотов выливалась в Каскад и вы плакали от красоты суждений… Или ту неделю, когда вся ваша семья летела к любому Орбитальному городу, исследуя его диковинные улочки.

      Я, ваш преданный ведущий, часто прокручиваю те счастливые моменты и с наслаждением провожаю белковые связи воспоминаний в своём мозгу. Ничто не может быть с нами навсегда, в том числе — воспоминания. Мои глаза, когда я думаю об этом, всегда подняты вверх. Туда, где мириады звёзд разрывают темноту на кусочки. Их яркий огонь разрывается стрелами-нитями и ложится на мою сетчатку. Я вспоминаю своего лаского домашнего Пенчекряка и наши игры: я знал, что наша дружба заставляет всю родную галактику завистливо кусать игла-щупальцы. Я просто обожал играть с ним в ту игру, где мы разлетались на разные стороны планеты и старались добраться друг до друга как можно быстрее. Что-что, но радость встречи я не мог отпустить никогда, и как только я видел, что мой ушастый друг бежит ко мне с другого конца улицы, я сразу же начинал двигать всеми конечностями в странном и специфическом танце. Я просто был рад видеть его. Я запомнил эту простую истину навсегда:

ищущий — найдёт».

             — Вау, — Финнеас откинулся на кресле.       — Знаешь, что это напоминает?       — Что?       — Помнишь ту игру, в которую мы играли… Когда мама купила наш первый компьютер… Это была игра про парочку маленьких существ…       — Точно… И нам нужно было привести их в одно место на карте?..       — Да! Как она называлась?       — Иломило?       — Да! Вау! Это такие хорошие воспоминания! — Билли улыбнулась широкой улыбкой, которой не было никогда раньше. Эта улыбка была полна чего-то искреннего и беззаботного. — Я хочу написать песню о них!       Финнеас молча повернулся к стене и написал ещё одну строку, выводя её особенно аккуратно.

Ilomilo

      Теперь стена была заполнена девятью строчками с песнями, где каждая имела особенное значение для Билли. Девушка перечитала их все и одобрительно кивнула. Её брат моментально озарился радостной эмоцией и с гордостью положил руку на плечо синеволосой. Он негромко шепнул: «Ты такая умница! Мы сделаем лучший альбом на свете». И теперь, когда каждое слово, каждая нота имела значение — и их альбом начинал жить.

***

«Ты бы не мог дать мне номер Билли?»

«Я вижу, ты серьёзно настроена на дружбу с ней»

«Просто хочу поблагодарить её»

«Окей…»       На экране телефона Лили была открыта переписка. «Финн» — так подписан контакт. Девушка не могла оторваться от экрана и с вниманием разглядывала, казалось, каждый пиксель, ожидая заветный номер. Телефон вибрировал в её руке, и она поднесла его поближе к лицу. Вперёд — и вот, перед глазами появилось сообщение от Финна с контактом Билли. Лили, сделав глубокий вдох, нажала на цифры. Это было первым шагом в новый мир — мир, в котором она всё ещё не знала, что именно хочет найти.       Лили продолжала задумчиво смотреть на экран. В её голове, как и всегда, происходила игра мыслей, которые не могли никак примириться между собой. Она отправила сообщение.

«Привет, Биллс! Спасибо, что помогла тогда на лестнице! И спасибо за плед! Как вы провели вечер?»

«Никогда не называй меня так.»

«Злишься?»

      Ответа не последовало. Лили немного растерялась, но не стала больше беспокоить Билли. Она покачала головой, улыбнувшись сама себе. Иногда за простыми словами скрывается больше, чем кажется. Потрясающая беспокойность, которая заполняла её, была крайне необычной, но приятной.       Она отложила телефон в сторону, занимаясь домашними делами. Спустя недолгое время блондинка уже лежала в кровати и укладывалась как можно удобнее, чтобы как следует выспаться перед днём в университете. В комнате было темно и Лили уже дремала, когда телефон громко сообщил о пришедшем сообщении. Темнота коварно обнимала девушку, и свет от телефона был её единственным другом. Лили взяла устройство в руки и поняла, что сообщение пришло от Билли. «Мы написали треклист, и я даже не заметила, как ты ушла. Так что я думаю, что мы потратили на это весь вечер.»       Сжав телефон в руках, Лили перевернулась на бок. Кажется, она понемногу начинала чувствовать, что именно это взаимное недоумение, недолюбливание и лёгкая ирония были теми нитями, которые могли бы соединить её с Билли. Хоть она и не понимала до конца, как и почему, но всё происходящее было для неё важным.       Она закрыла глаза, утопая в мыслях. На мгновение ей показалось, что этот вечер, эта переписка — что-то большее, чем просто случайный обмен словами. Это был тот тихий, но уверенный шаг, который начинал строить мост между двумя людьми, ещё не понимающими всей глубины своих новых эмоций.       Сама не заметив того, Лили уснула с мыслями о Билли, но её типичному сну не было суждено случиться…       — Привет! Вы должны поехать в Техас! — Оникс по-хозяйски сидел в одном из кресел сна с широкой, насколько это было возможно для «птицы», улыбкой.       — Ты шутишь, да?..