365 дней весны

      В огромном пространстве бывшего цеха, переоборудованного под фотостудию, температура воздуха лишь градусов на пятнадцать превышает мороз на улице. Из-за работающих на полную катушку кондиционеров воздух слишком сухой, пахнет пластиком от оборудования, бесконечными литрами кофе и едва уловимым химическим запахом косметики. Джисон частенько приезжает в студию, чтобы встретить Минхо после съёмок и вместе с ним поехать к нему домой или пойти гулять в ближайшем лесопарке, однако до сих пор чувствует себя неуютно в этой высокой громадной коробке из бетонных стен, выкрашенных в чёрный и серый цвета. Никогда не покидало ощущение, что утром здесь проходят съёмки, а вечером, когда увозят технику и гаснет свет, орудуют маньяки. Зря, что ли, этот павильон находится в самой жопе города рядом с пустырём?       Минхо в последний раз проверяет фотографии вместе с режиссёром и наконец направляется к Джисону, по пути устало потягиваясь и хрустя сухожилиями. Джисон, примостившийся в самом углу помещения на выделенном специально для него пуфике, убирает телефон, поднимается и приветствует тёплой улыбкой.       - Лови меня, - просит Минхо уже после того, как падает лбом на плечо Джисона, и тот со смешком подхватывает, хлопая по спине.       - Ты хорошо поработал.       - Да, заслужил большой комбо-набор в Маке и поцелуйчик.       Подняв голову, Минхо тянет губы трубочкой, и Джисон отпихивает ладонью его лицо.       - Иди ты. Это я тут вообще-то заслужил поцелуйчик, жду как Хатико лишних два часа.       - Раз заслужил, то без проблем, - Минхо вновь вытягивает губы, но на этот раз прекращает сам. – Ладно, сейчас переоденусь, соберу вещи и можем идти.       Как только он договаривает, железная дверь главного входа с грохотом распахивается, и внутрь врывается девушка с высоким тугим хвостом, хлестающим воздух. Не сбавляя темпа громко цокающих шагов, она направляется прямо к ним, что-то нервно говоря по телефону. Едва сбросив трубку, она набрасывается на Минхо одной сногсшибающей атакой:       - Нам срочно нужна помощь. Через тридцать минут в соседнем павильоне начнётся съёмка для бренда спортивных напитков, а наша модель попала в аварию. Времени нет, постпродакшн уже забронирован, если всё сорвётся, налетим на огромные бабки. У Вас с Хосоком одна размерная сетка – один объём груди, талия, плечи… ну, может, ты чуть пошире, но там оверсайз, всё равно подойдёт, а футболку белую легко заменить. Выручай, умоляю!       Минхо растерянно переводит взгляд на Джисона.       - Прямо сейчас?       - Прямо сейчас! – устрашающе расширяет глаза девушка, но тут же переходит на умоляющий тон. - Я понимаю: у тебя были свои планы, и ты устал, но нам правда некем заменять – все модели заняты, из свободных подходящего типажа только ты один. Оплата будет в тройном размере! И вообще это очень хороший шанс – там приезжает один арт-директор, очень крупная шишка – если ты ему понравишься, он возьмёт тебя в пул, ты непременно взлетишь! Минхо, это крутой шанс построить реальную карьеру, выйти на новый уровень!       Минхо снова смотрит на Джисона, не решаясь дать ответ.       - Давай соглашайся, ты чего тормозишь-то?! – Джисон легонько бьёт его кулаком в плечо. – А мне всё равно заняться нечем сегодня: могу тут потусить, если не выгонят.       - Не выгоним, - видя последние капли нерешительности на лице Минхо, девушка обнимает его за плечи, уводя за собой. - Минхо как раз нужна будет поддержка: хорошо, что ты тут.       Джисон семенит за ними, на ходу подхватывая свои вещи. Минхо наконец смиряется с ситуацией и делает первые шаги к её принятию, спрашивая, в каком концепте будет фотосессия.       - Лёгкая сексуальность, - девушка останавливается, видя, как Минхо меняется в лице от услышанного. - Послушай, я знаю, что у тебя совсем нет опыта в подобных съёмках, но выбора всё равно нет. Я в тебя верю, ты быстро учишься.       Минхо зачем-то оглядывается на Джисона, но, встретившись с ним взглядом, быстро отворачивается. Что-то смущённо бурчит девушке, и та смеётся, а затем снова пускается в мотивационные подбадривающие речи.       В соседнем помещении, куда они вошли, царит истошная суматоха: люди носятся, переставляют оборудование, громко кричат с противоположной стороны, не теряя времени на лишние передвижения. Минхо сразу же подхватывает новая группа визажисток, а Джисон оглядывается по сторонам в поисках укромного уголка, где он не будет никому мешаться. На этот раз придётся сидеть без привычного удобного пуфика. И вообще, раз съёмка такая серьёзная, значит ему тут торчать охрененное количество часов, помноженное на бесконечность. Может, Минхо освободиться только ближе к ночи. Уж лучше сгонять домой, купить по пути долгожданный Мак и съесть всё за просмотром ютубчика, а потом вернуться сюда. Но Джисон не может: не хочется проводить время с комфортом, когда уставшему Минхо придётся пахать.       К тому же Джисону не нравится новая визажистка: предыдущая просто выполняла свою работу, много шутя, а новая, более молоденькая, как-то слишком много лапает там, где, вообще-то, не требуется – то на грудь ладонь положит, то по руке погладит, то проведёт ладонью по плечу. И всё время что-то шепчет Минхо на ухо, от чего он улыбается смущённо. Что она там шепчет?       К Минхо подходит какой-то импозантный мужик в велюровом пиджаке и с очками Лосяша на тонком носу, и открывает папку, видимо, с распечатанными раскадровками. Минхо хмурится и слушает внимательно, кивая время от времени. Вздыхая, Джисон переводит взгляд на готовящуюся сцену (а то сколько можно пялится как сталкер). Установленный рядом с основным подиумом низкий бассейн заставляет напрячься: тут и так холодно, а Минхо ещё сидеть в воде заставят? И софиты слишком яркие – у Минхо после таких долго болят и слезятся глаза.        - Ты чего так далеко забился? – пробегающая мимо девушка с высоким хвостом, ранее забравшая их с Минхо, останавливается напротив Джисона. – Пересаживайся к режиссёру с ассистентами, там за ними есть место.       - Да мне и здесь нормально…       - Мне помощь понадобится, будешь чай и плед подавать.       - Вам?       - Нет, конечно, не мне, а Минхо, - смеётся девушка. – Он тут главная звезда. Я, кстати, Кэти, будем знакомы. Если что, обращайся, но, если пошлю матом, не серчай, тут и так все на взводе, нам еле удалось спасти сегодняшнюю съёмку.       Хмыкнув, Джисон подбирает свой рюкзак и идёт за ней в центральную зону со столами и кучей мониторов, показывающих все возможные ракурсы. Минхо уже стоит на подиуме, зябко обнимая себя за плечи и ожидая указаний. Джисон машет ему и тот, заметив, улыбается, слегка расправляя плечи, но во всей позе напряжения не уменьшается. Однако, как только режиссёр даёт команду и фотограф включается в работу, Минхо берёт себя в руки, но Джисон видит, что он всё ещё нервничает – пальцы слишком сильно сжимают брендовую бутылку, а глаза застревают в одной точке.       - Парень, ты воду рекламируешь, а не в триллере снимаешься, давай-ка расслабься, - фотографу тоже не нравится, что он видит: камера опускается вниз, пока Минхо уязвленно моргает и встряхивается, пытаясь выполнить требования.       - Мой друг самая оху… охрененная модель, он может всё! – сложив ладони рупором, орёт Джисон, вызывая гневный взгляд обернувшегося на него режиссёра, зато Минхо заметно опадает в плечах и смеётся от услышанного. Его взгляд, полный благодарности, Джисон чувствует чуть ли не кожей.       Не без косяков, но постепенно Минхо вошёл в роль, следуя указаниям фотографа и режиссёра. Джисон не сводил с него взгляда, улыбаясь подбадривающе каждый раз, когда Минхо смотрел на него. Может даже смотрел слишком часто, но это можно понять: Джисон - единственный якорь здесь, помогающий заземлиться.       Первый слот закончили за двадцать минут. В перерыве Джисон принёс Минхо тёплый травяной чай, укутал пледом и успел пересказать пару видео из тик-тока с интересными фактами о дельфинах-убийцах.       Может, второй слот пролетит так же быстро, и третий тоже, и они вернутся домой к вечеру? Тем более Минхо ещё полон сил и у него неплохо получается. Воодушевившись, Джисон возвращается обратно на своё место, с интересом ожидая следующий образ.       Минхо появляется на подиуме в белой футболке и с «мокрой» укладкой. Джисон фыркает: тот сразу же напомнил ему мокрого сонливого кошака, которого только-только искупали и ещё не дали прийти в себя. Его шею набрызгали пульверизатором, на губы добавили влажного блеска, искусно создав притягательную небрежность.       Фотографа сменяет оператор, выслушавший новую команду.       - Снимаем издалека, а потом приближаем лицо при глотке и делаем макро на губы и кадык.       В одно ухо влетает, в другое вылетает – Джисон не обращает внимания на слова режиссёра, а потом замирает на одном из экранов, где крупным планом видит медленное прикосновение горлышка бутылки к губам, жадный глоток и мощное движение кадыка при нём. Минхо специально допускает небрежность, из-за которой струйка воды попадает мимо рта и стекает по шее на ключицы и ниже, в вырез футболки. И там наверно под тканью течёт ниже, щекоча голую кожу.       - А парень-то могёт, - присвистывает оператор, ловко направляющий передвижную камеру.       Джисон, не отрываясь, смотрит на мониторы, ловя каждое движение губ, каждый блик на мокрой коже, каждую каплю, стекающую по кадыку. Он впервые видит Минхо настолько близко и до мельчайших деталей, вплоть до пор на коже. Видит так, как никогда бы не увидел вживую. На фотографиях он кажется чужим – дорогой объект искусства, а не лучший друг, знакомый с пелёнок. Сердце сжимается как-то сильно, а во рту пересыхает, будто ещё не доснятая реклама питьевой воды уже сработала. Сейчас бы попить, перевести дух и сбросить это странное напряжение.       - Веди его в бассейн, - кидает режиссёр Кэти, и та с готовностью выполняет поручение, помогая Минхо забраться в воду, не забрызгавшись. Визажистка быстренько укладывает волосы по-новому, заставляя «мокрую» чёлку рассыпаться по лбу. Минхо смотрит томно, заигрывая взглядом: Джисон, не веря в увиденное, переводит взгляд с экрана на сцену, и тут же вздрагивает от пронзившего тока – взгляд Минхо хлестнул по телу и остался на нём, прожигая кожу и заставляя взгляд опуститься, а руки вцепиться в колени. Что-то совсем поплохело, аж ладони взмокли. Минхо просто хорошо вошёл в роль и поэтому так на него посмотрел – будто это Джисон тут объект вожделения, а не чёртова бутылка витаминизированной воды, которую они рекламируют. Просто не переключился – Минхо ведь почти профессионал и не даёт себе поблажек, не сбивается.       - Эй, поц, - режиссёр, спорящий с ассистентами, вдруг оборачивается на Джисона и подзывает ладонью. – Посмотри-ка, нужен свежий взгляд.       Джисон, как в забытии, подходит ближе к мониторам, заранее зная, что его укокошит увиденное.       Съёмка чуть сверху. Минхо сидит в бассейне босой, глаза прикрыты. Намокшая белая футболка, ставшая полупрозрачной от воды, липнет к телу, обрисовывая торс, но не высвечивая ничего сверх откровенного. Минхо пьёт, запрокидывая голову, и встряхивает волосами. По телу и коже бегут голубые блики от воды. Холодные контрасты оттенков вокруг не сбавляют градуса напряжения, вместо этого наоборот повышая температуру - профессиональная съёмка, ничего удивительного: вон сколько разных зеркал, матовых экранов и плотных чёрных тканей вокруг, выставленных в нужных местах.       Отвлечься на изучение аппаратуры не получается. В штанах резко становится тесно, и щёки тут же отзываются болезненно-стыдливым жаром. Джисон с трудом вспоминает зачем его подозвали.       - П-первое, лучше первое, - выбрав наобум, Джисон пятится назад, где темнота гуще, не разбавленная светом ламп и экранов. – Мне что-то нехорошо, передайте пожалуйста Минхо, что я пошёл домой.       

***

      Оказавшись в своей комнате, Джисон первым делом падает лицом в подушку и воет, долбя ногами по кровати. Всю дорогу он мог думать лишь об одном и сейчас перед закрытыми веками вспыхивают увиденные кадры в максимально детализированном качестве, будто фотографии снимались не на камеру, а на его глаза.       Что с ним не так? Почему его тело так предательски реагирует? Это же Минхо, а не какая-нибудь Ева Эльфи. Всего лишь Минхо. Его друг, его семья, его зона комфорта. Не девушка и не объект вожделения, так какого чёрта…       Может, есть надежда, что это пройдёт? Вдруг это просто из-за нехватки дрочки или типа того? Или он просто долго сидел на одном месте, а потом встал и кровь резко разбежалась, ударив куда не надо.       Джисон сам рассмеялся от своих дурацких предположений и попыток оправдать себя. Похоже, пора принять как факт – он реагирует на Минхо. На его потрясающее крепкое тело, сильные бёдра, лицо с такими простыми и по-правильному красивыми чертами, глубокие глаза, которые всегда смотрят с такой нежностью и пониманием.       Хорошенько провывшись, Джисон достаёт из кармана джинсов смартфон и открывает соцсети в попытках прийти в себя. Инста, как на зло, подкидывает в ленте очередные фотки Минхо с его официального аккаунта модели. Как-то раньше Джисон не замечал насколько много под ними восторженных комментариев, написанных женскими руками.       Какого это – иметь возможность вот так, в открытую, говорить Минхо, что он красивый? Друзья так не говорят и не акцентируют на этом внимание. Кем надо быть, чтобы говорить так? Чтобы Минхо знал, насколько им восхищаются, насколько он притягателен, насколько его хочется сделать своим…       Глаза перестают моргать, а взгляд останавливается в одной точке. Джисон пытается убедить сам себя, что его последней мысли совершенно не было в голове. Но не получается. Он действительно это подумал. Он подумал о том, что хочет сделать Минхо своим.       Телефон выпадает из руки. Растерянный напуганный взгляд мечется по комнате и натыкается на игрушечного кота, лежащего в углу кровати, - Минхо когда-то подарил. Джисон тянется к коту и ставит его перед собой, задумчиво дёргая за лапы.       - Что же мне делать… Ты знаешь, что мне делать? Что мне делать, чтобы это прекратить? Или хотя бы чтобы Минхо ничего не заметил. Как я вообще могу это скрыть? Он же такой… такой Минхо. Он может просто посмотреть на меня, а у меня в голове уже взрыв. Или если он скажет что-то такое, из его фирменных двусмысленных шуток… Блять, легко же ему. Для него это всё просто шутки. А если я скажу что-то такое, то, во-первых, сразу спалюсь, а, во-вторых, помру от стыда. Даже думать о таком не хочу.       Телефон вибрирует, уведомляя о пришедшем сообщении, и Джисон дёргается, будто его запалили за чем-то непристойным. Рука переворачивает гаджет экраном вверх.       «22:37 LeeKnow: Ты как? Кэти сказала тебе резко стало плохо. С тобой всё хорошо? Хочешь я приеду?»       «22:38 HanQuokka: всё в порядке, просто живот прихватило       22:38 HanQuokka: как обычно сожрал какую-то херню и запил энергетиком, не надо приезжать, отдыхай».       «22:39 LeeKnow: Я могу отдохнуть и у тебя. Просто приеду на такси, зря что ли отпахал двойную смену. Просто хочу увидеть тебя».       Джисон всматривается в сообщения, недоумевая то ли его одержимость надевает на всё двусмысленные розовые очки, то ли Минхо реально пишет, как влюблённый парень. Вроде как это его привычный стиль – он всегда выражается на грани, для него это норма. Да: мозг просто выдаёт желаемое за действительное, всё в порядке с его сообщениями.       «22:41 HanQuokka: увидимся завтра в школе) сегодня хотел лечь пораньше, выпил слишком много таблеток и сильно спать хочеся».       «22:42 LeeKnow: Хорошо, Хан-и, выздоравливай. До завтра, сладких снов ❤️».       Джисон пялится на сердечко в конце сообщения и вымученно стонет, растягиваясь на кровати во весь рост. Минхо когда-нибудь его прикончит, даже не догадываясь об этом.       

***

      Минхо никогда не верил в чудеса. Ещё в пять лет он провёл собственное расследование, чтобы доказать, что подарки под ёлку кладут родители, а не какой-то там вымышленный дед из сказок. Правда, Джисону он об этом не рассказал – тот так искренне верил в новогоднее чудо, так корпел над оформлением писем, так старался уснуть вовремя, дабы не спугнуть случайно доброго волшебника с мешком подарков. Даже мысленно невозможно представить, что придётся словами сказать что-то такое, что сломает Джисона, потушит огонь в пытливых любопытных глазах – лучше что угодно, любое враньё, даже себе в убыток, лишь бы не ранить лишний раз. Ради этого Минхо был готов рисковать всем – даже один раз подставился под зубы одичалой злой псины, которая гналась за ними вдоль лесной просеки, где они любили гулять каждое лето, собирая грибы и ягоды. Больно было, и Джисон визжал так, будто это его укусили, но главное, что сам Хан остался невредим.       Однако в последнее время аксиома про чудеса начала давать сбой: Джисон весь последний год, особенно после их «тренировочного» поцелуя, вёл себя всё странней и странней, и в сердце против воли закрадывалась глупая надежда. Против неё всё ещё выступала рациональная часть сознания: это ничего не значит - это просто запоздалый кризис подросткового возраста стукнул в джисоновские семнадцать, это просто Минхо перестал его понимать, это просто усталость от бесконечной учёбы и ограничений.        И сейчас рациональной части сознания очень нужно потрудиться, чтобы найти причину происходящего – Джисон сидит за партой рядом и уже очень долго и неотрывно смотрит на его бёдра. Так долго, что это становится неприличным. Минхо чувствует, как напрягаются мышцы с внутренней стороны бёдер, лишь бы не допустить случайной реакции в паху. Нужно это прекратить.       - Что-то не так, Хан-и?       Джисон моргает и резко отворачивается.       - Да я просто… - Он чешет щеку ручкой, не замечая, что повернул её пишущей стороной: на коже остаются синие чернильные росчерки. – Мне показалось, что я случайно чирканул тебе ручкой по джинсам. А у тебя ж они дорогущие, вот и испугался…       - Это ты любишь, - по-доброму усмехается Минхо и тянет ладонь к его щеке, чтобы стереть блестящий гелевый росчерк. – Я до сих пор храню те джинсы, которые ты мне разрисовал цветными ручками, думая, что это отличный подарок на день рождение.       Джисон вдруг резко дёргается, больно шлёпая Минхо по руке. Минхо перестаёт улыбаться, встретив его внезапно злой раздражённый взгляд. Джисон сам, кажется, понимает, что слишком остро отреагировал: отворачивается, кусая губы и пальцами впиваясь в незастёгнутые рукава рубашки (он постоянно забывает их застегнуть), и Минхо еле сдерживает порыв вновь протянуть руки и застегнуть самому: он всегда так делал и Джисон никогда не был против, лишь закатывал глаза, бурча, что ему удобнее с расстёгнутыми, но сейчас Минхо нутром чувствовал, что любое прикосновение будет небезопасно. Всё равно что тянуть руку к котёнку-недотроге, яростно защищающему свои границы.       - Ты же вчера ушёл со съёмок не из-за того, что у тебя разболелся живот, не так ли? – Минхо сам не понимает, зачем спрашивает, но реакция Джисона говорит сама за себя: он попал в точку.       - Да меня заколебали твои вечные съёмки! - шипит тот и резко отворачивается, сбавляя резкость тона, из-за чего с голоса срываются защитные слои, приоткрывая нотки затаённой обиды. – Чем круче ты становишься, тем больше ты занят… и тем менее доступным становишься.       - У меня всегда найдётся время на тебя, Джисон. Как бы я не был занят.       - Ага, как же, - пальцы Джисона сжимаются на ручке. – А мне это надо будет?       - Что? – Минхо промаргивается, не понимая, правильно ли понял услышанное.       - Ничего, - Джисон стаскивает с края стола свою секретную тетрадку со стихами, забирает её и ручку и выходит в коридор.       Минхо сглатывает тяжёлый комок в горле и остаётся сидеть на месте. Тело придавливает резко навалившейся тяжестью. Почему с каждым днём становится всё хуже и хуже? Почему Джисон всё больше грубит ему? Неужели он… что-то понял?       Минхо выдыхает и закрывает лицо руками, становясь локтями на парту. Больше похоже на то, что Джисон сам что-то скрывает и поэтому кидается таким колючим и режущим – то ли чтобы отвлечь внимание, то ли не справляясь с напряжением. Что ж, вот они и доросли до возраста сепарации, достигли точки невозврата, когда уже не будут одним целым клубком двух родственных душ. Это должно было когда-нибудь произойти.       Вот только некоторые реакции Джисона… уж слишком странные. Минхо хмурится и впивается ногтями в ладони, стараясь выгнать из головы столь лакомые мысли, но они уже прочно засели в мозгу. Нужно проверить ещё раз.       Минхо выходит из класса и находит Джисона за одной из парт в коридоре. Перемена большая, так что времени должно хватить.       Джисон не замечает, как он появляется рядом, - слишком увлечён бормотанием каких-то строчек и отбиванием такта ладонью о парту. Взгляд направлен в открытую на телефоне программу по созданию музыки, уши заткнуты наушниками.       Минхо придвигается ближе, приобнимает за плечи и легонько дует на ухо, попадая на пространство чуть дальше. Джисон взвинчивается, подскакивая на месте, и кладёт ладонь на атакованное место в попытке прикрыться, но Минхо успевает заметить насколько крупными мурашками покрылась его кожа.       - Ты что творишь?! – приходится расплачиваться последствиями в виде разъярённого взгляда Джисона.       - А что? Ты никак на меня не реагировал - пришлось подключать тяжёлую артиллерию.       - Ты совсем ебанутый?! Не используй на мне эти свои гейские штучки!       - Так в этом проблема? – Минхо наклоняет голову, прищуриваясь. - Ты боишься, что из-за меня все будут считать тебя геем?       Джисон тяжело и шумно дышит, а в его глазах появляется странный блеск, будто он вот-вот расплачется.       - Просто не делай так больше, - Джисон отворачивается от него и сжимается в плечах. – Это неприятно.       Минхо еле слышно фыркает и отвлекается на входящий звонок - определитель номера высвечивает имя его партнёрши по приближающимся съёмкам. Разговор не занимает много времени, и Джисон почему-то остаётся рядом, не уходя, хотя вроде как собирался – схватил тетрадку и ручку, развернувшись к концу парты, но вдруг остался на месте, делая вид, что задумался. Остался, даже несмотря на прозвеневший звонок на урок: видимо что-то в услышанном его зацепило. Минхо оказывается прав – спустя пару секунд после завершения разговора Джисон невзначай спрашивает о какой тренировке шла речь.       Минхо снова суживает глаза, наблюдая как пальцы Джисона теребят уголок тетрадки, и раздумывая над услышанным.       - Джису звонила – моя партнёрша для новых съёмок. Там очень сложная концепция намечается: акция на четырнадцатое февраля по заказу одного косметического бренда, нужно будет играть влюблённую парочку, поэтому она попросила встретиться на выходных и пообщаться - ей надо привыкнуть к партнёру, чтобы не налажать во время съёмок.       - И ты пойдёшь?       - Конечно. Это неплохая тактика, я тоже думаю, что это будет полезно.       Джисон сдвигает брови, а его губы уязвленно поджимаются. Минхо продолжает щуриться, разглядывая его реакцию.       - Ты что-то имеешь против?       - Да нет, я тоже думаю, что это тебе необходимо: ты же только по мальчикам, с девочкой будет тяжеловато.       Минхо стискивает зубы, чтобы не вырвалось первое же, что пришло в голову на эмоциях.       - Я не знаю, какого чёрта тебя вдруг стала волновать моя ориентация. Раньше у тебя с этим проблем не было, а сейчас зациклился, как одержимый.       Джисон хмыкает и трясёт головой. Уголок тетради рвётся, и он выдыхает, откидываясь на спинку стула.       - С кем ты научился целоваться? – огорошивает внезапным вопросом невпопад. - Не с девушкой ведь, не так ли?       - И дальше что? Какая вообще разница?       - А когда меня целовал, ты что чувствовал? – взгляд Джисона темнеет.       Минхо не подаётся на провокацию:       - А ты что чувствовал?       - Я не как ты.       - «Не как ты?» А что я?       - Домогаешься меня постоянно! – выкрикивает Джисон, откидывая тетрадку с такой силой, что та пролетает мимо парты и падает на пол.       Минхо замирает, внимательно рассматривая эмоции на его лице: не только злость и раздражение, есть что-то ещё, но понять сложно.       - Ты мог мне сразу об этом сказать и попросить не прикасаться к тебе, раз уж тебе так противно.       - Мне не… блять, - Джисон крепко зажмуривается и вскакивает из-за парты.       Минхо бежит за ним и хватает за руку. В коридоре больше никого нет – только они двое.       - Скажи это сейчас. Скажи, и я больше никогда не буду переступать грань.       Джисон молча смотрит на ладонь Минхо, обхватывающую его запястье. Его дыхание срывается, но он ничего не говорит и не делает, лишь стоит, болезненно морщась и кусая дрожащие губы.       - Хан-и, - Минхо обхватывает ладонями его лицо, заставляя посмотреть на себя, и всё внутри сжимается из-за увиденного калейдоскопа в глазах напротив: столько боли, страха и затаённого желания. – Хочешь, я буду уязвимым для тебя?       Джисон молчит, утопая в его взгляде и не пытаясь вырваться. Его губы приоткрываются, и Минхо наклоняется вперёд, прижимаясь своими губами всего на несколько секунд. Джисон замирает, забывая дышать, его губы млко вздрагивают. Минхо отстраняется, чувствуя как тяжело стучит в груди сердце, в страхе сжимающееся от предстоящей реакции.       Джисон ещё какое-то время не открывает глаза. Когда наконец-то поднимает веки, в его взгляде - только сдержанный холод. Он вытирает губы запястьем и чётко выплёвывает:       - Отвратительно.       Минхо отшатывается, осознавая, что всё-таки ошибся. Мир вокруг резко становится ярче и чётче, будто ему вкололи наркотик под кожу. Голова кружится, и тело ведёт в сторону. Джисон продолжает стоять напротив, будто чего-то ждёт от него.       Минхо делает несколько неуклюжих шагов назад, разворачивается и уходит.       Его никто не догоняет.

***

      Пространство родной любимой комнаты, в которой всегда так спокойно и уютно, сужено до маленького пяточка под одеялом. Джисон сидит в этой импровизированной мягкой норе, захлёбываясь в слезах. Тело трясёт, как в припадке.       Что он наделал? Что он наделал?!       Минхо так смотрел на него: его лицо полностью окаменело, а застывшие глаза выглядели мёртвыми. Он ничего не сказал, но и без каких-то слов было понятно, насколько ему больно.       Проворачивая в голове снова и снова сегодняшний день, Джисон не мог найти ответа что и когда пошло не так. Он целый день агрессивно провоцировал Минхо, прекрасно понимая, что надо заткнуться: он сам виноват в случившемся, сам довёл Минхо до этого отчаянного поцелуя. Сам виноват в том, что их дружба умерла сегодня.       Но разве всё произошедшее не доказательство того, что они с самого начала были обречены?       Уже не имеет значения. Минхо не простит его.       Все опасения подтвердились на следующий же день: прозвенел звонок на урок, а парта рядом как была пустой, так и осталась. Джисон, специально приподнявшись, оглядел весь класс и нашёл Минхо за партой рядом с Чангюном – выглядел он как обычно, даже лучше, чем всегда: волосы идеально уложены, рубашка идеально выглажена, шнурки на кроссовках будто завязывались по стандартам золотого сечения. Но это означало лишь одно: Минхо перешёл в свой защитный режим робота-перфекциониста. И он специально выбрал парту максимально подальше, чтобы обрубить любую возможность видеть Джисона.       В глазах защипало, и Хан отвернулся к доске, стараясь переключить внимание на урок, но сосредоточиться не получалось: ручки и карандаши выпадали из рук и катились по полу во все стороны, страницы тетради мялись и рвались в дрожащих руках, почерк скакал, игнорируя клеточную разметку. Достав из пенала мягкого резинового пёсика-антистресса Джисон сжал его изо всех сил, чувствуя как в горле так же что-то очень сильно сжимается и дышать становится тяжелее. Что он будет делать без Минхо? Как он будет жить, зная, что Минхо так больно?       На перемене к нему поворачивается Суа, сидящая за партой впереди:       - Вы что, поссорились?       - Нет, - Джисон опускает голову, вертя в руках ручку и закономерно роняя на пол. Кто-то проходит, не замечая её, и наступает, разламывая хрупкий корпус. Джисон закусывает губу.       - А выглядит так, будто поссорились. Слушай, я не хочу лезть во всё это, это ваше личное, но я бы на твоём месте побыстрей помирилась бы. А то уже вон, Лиса к нему подкатывает.       Джисон оборачивается и видит как одноклассница сидит перед Минхо, покачивая ногой и гладя ладонь парня. Минхо улыбается вежливо и убирает руку.       - Может это из-за той фотосессии? – задумчиво произносит Суа, проводя пальцем по губам. – Ну, на четырнадцатое февраля, там он будет вместе с Джису, она очень известна. Ты наверно видел анонс, да? Я ещё думала, так странно, что Минхо на это согласился, он же…       - Извини, но ты говорила, что не хочешь лезть.       Суа поджимает губы, вздыхает и отворачивается.       В классе слишком холодно, и Джисон ёжится, растирая предплечья. Суа права: больше всего его стриггерила эта чёртова фотосессия, которую пока просто анонсировали в новостях, прикрепив индивидуальные фото моделей. Мысль о том, что он увидит Минхо, обнимающегося с кем-то на фото, так сильно кольнула в сердце, что Джисон больше не мог думать ни о чём другом. Хотя очевидно, что для Минхо это будет просто работа, ревновать тут на самом деле не к чему, но всё же – кто-то будет к нему прикасаться, смотреть влюблёнными глазами и получать такой же влюблённый взгляд в ответ (пусть и в рамках концепта, а не реальных отношений).       А ведь у него был такой же шанс.       Джисон вскидывает голову и в который раз оборачивается на Минхо, который, избавившись от Лисы, на всякий случай натянул наушники, чтобы отрезать себя от внешнего мира. Может, получится с ним поговорить, извиниться…       А что дальше? Что теперь, когда откровенно ясно, что для Минхо он никогда не был просто другом? Что с ними теперь будет? И захочет ли Минхо говорить с ним? Может, ему теперь противно его видеть…       Пёсик-антистресс, проткнутый слишком сильно надавившим ногтем, издаёт прощальный свист и издыхает, превращаясь в лепёшку. Джисон смотрит на резиновое месиво на парте и понимает, что во что бы то не стало он поговорит с Минхо. Минхо заслуживает знать, что Джисон чувствует всё то же самое. Наверно то же самое.       Джисон закрывает глаза, осознавая, что никогда честно не отвечал себе на этот вопрос. Минхо очень дорог ему – это аксиома. Дорог как лучший друг. Но ведь друзей не ревнуют из-за чужих прикосновений и не возбуждаются, глядя на их провокационные фото. И не вспоминают трепетно обо всех произошедших поцелуях, которые запомнились так явственно.       Джисон думал об этом весь день, и каждый раз, встречая Минхо в коридорах и в классе, он понимал, что ему больше всего хочется упасть в его объятья, ничего не объясняя, и долго и громко реветь. Инфантильно и тупо, но идеально описывает его как личность, неспособную на что-то надёжное и созидающее. Он умеет только разрушать.       Взяв себя в руки, Джисон продумал план: после уроков пойти за Минхо, догнать по дороге домой и попросить выслушать. Вот только духу не хватало проявиться в его поле зрения – страшно разбиться о стеклянный невидящий взгляд или едкое презрение. И что вообще он ему скажет? В голове одна звенящая пустота.       - Ми… Минхо…       Ожидания оправдались: друг просто прошёл мимо, будто Джисон – часть воздуха, сливающаяся с пространством. Джисон попробовал ещё раз, через разные промежутки, но каждый раз Минхо смотрел сквозь него. Перед входом в подъезд Джисон еле успевает схватить за локоть:       - Пожалуйста, не избегай меня.       Минхо молча смотрит на чужие пальцы на своём локте.       - Я не хочу терять тебя. Пожалуйста, Минхо.       Тот стряхивает с себя пальцы Джисона и резкими отрывистыми движениями набирает код от подъезда. Джисон останавливает тяжёлую дверь и бежит за Минхо по лестнице. Минхо наконец говорит, и его сухой резкий голос царапает уши:       - Ты же понимаешь, что как прежде больше не может быть.       - Да, но… мы же можем общаться, просто…       - Просто что? – Минхо резко разворачивается, из-за чего Джисон, споткнувшись, чуть не падает с лестницы. - Джисон, я устал притворяться. Я не смогу дружить с тобой, как раньше, неужели это непонятно?       - Я понимаю, и я… не против, что не как раньше.       - Ну спасибо за снисхождение, - в сузившихся глазах проскальзывает ярость.       - Нет, ты не понял. Я не против… большего.       За бесконечность образовавшейся короткой паузы сердце успевает разогнаться до скорости света.       - Правда?       Минхо спускается на ступеньку ниже, напирая, и Джисон пятится, спускаясь спиной вперёд. Рука изо всех сил сжимает перила, а сердце сжимается тревожно под прицелом едва ли не хищнического взгляда.       Лестница заканчивается, и Джисон сглатывает, упираясь спиной в стену. Минхо останавливается напротив, продолжая пытать его неотрывным взглядом.       - То есть ты собираешься терпеть домогательства ради сохранения дружбы?       - Нет. Не терпеть. – Джисон осторожно берёт Минхо за руку. – Мне тоже это нужно.       С лица Минхо спадает напряжённая хищность, он растерянно моргает и замирает, опуская взгляд на руку Джисона, изо всех сил сжавшую его запястье. Поднимая взгляд, он задерживает дыхание, всматриваясь в Джисона с отчаянной надеждой. Тот встаёт на цыпочки, кладёт ладони на плечи Минхо и, зажмуриваясь, тянется вперёд вытянутыми губами. Минхо мягко снимает его руки с плеч, отступая.       - Не в подъезде, хорошо?       Джисон краснеет, поспешно кивая, и идёт за ним в квартиру. Минхо будто совсем не волнуется – спокойно, с первой попытки, открывает дверь ключом, включает свет в коридоре, но останавливается посередине, забывая снять куртку-пуховик. Просто смотрит на Джисона, так же замершего у двери.       - Поцелуешь? – еле выдавливает из себя Джисон, не в силах больше терпеть неопределённость.       - Ты точно этого хочешь?       Джисон кивает и закрывает глаза, позволяя сердцу унестись в припадочный танец. Минхо даёт желанное, но прикасается губами так невесомо, что это больше похоже на щекотку – и тут же отстраняется, давая время всё осознать и передумать. Заботиться даже сейчас. Джисон всхлипывает и роняет голову ему на плечо.       - Прости меня. Прости, прости, прости.       Он виснет на плечах Минхо, и тот с готовностью обнимает, поддерживая и не давая упасть.       - Всё хорошо, Хан-и. Я не злюсь на тебя.       Джисон сильней сжимает руками его спину и вжимается щекой в шею.       - Я не заслужил тебя.       - Ты уже говорил.       - Я люблю тебя.       - А вот этого не говорил, - голос Минхо вздрагивает, и Джисон чувствует щекой его ускорившийся пульс. Минхо целует его в подбородок, прижимается щекой к щеке и шепчет на ухо. – Я тоже люблю тебя, Хан-и.       Ответом служит ещё более громкий всхлип и сильнее сжимающиеся объятья.       

***

      Чонин, спустившись со школьного крыльца, замечает Хёнджина, сидящего на лавке в школьном дворе, подставив лицо редкому зимнему солнцу. Задумавшись, Чонин хватается за лямки рюкзака, затем изо всех сил зажмуривается и идёт к лавке.       - Ты что-нибудь знаешь об анальном сексе?       Хёнджин вылупляется на него вполне ожидаемо, застигнутый врасплох вопросом, но очень быстро его губы растягиваются в ехидной подъёбливой ухмылке.       - Ууу, малыш Йенни хочет повзрослеть.       - Я тебя серьёзно спросил. Почему ты всегда так?       Улыбка исчезает с лица Хёнджина, подсвеченного зимним солнцем до золотистого оттенка.       - Я правда кажусь несерьёзным? Будто мне нельзя довериться?       - Если б я в тебя совсем не верил, я бы не спросил. Но теперь жалею, что вообще подошёл.       Хёнджин промаргивается и опускает взгляд, сглатывая.       - Ладно, я… я вообще-то не знаю, если честно. Наверно, можно попробовать спросить у Феликса. Он скорее всего знает много.       - Ладно, тогда хотя бы скажи в какой аптеке без лишних вопросов продадут презервативы.       - Да в любой. Главное не нервничай при заказе. И, Чонин. Что бы ты не планировал… ты в этом уверен?       - Да, Хёнджин. Я уверен. И хочу по максимуму подготовиться, поэтому спросил име…       Чонин замолкает, не договорив, и смотрит смущённо.       - Поэтому спросил именно меня? – Хёнджин понимающе хмыкает. – Ведь меня жизнь научила быть максимально ответственным в таких вопросах. Всё в порядке, не парься. И спасибо за доверие.       Чонин кивает, улыбнувшись, и, натянув лямки рюкзака, шагает к школьным воротам.