Альтернатива

Поздняя ночь. Кухня дома Эндрю. После того как Нил ушел наверх к Жану, Эндрю остался сидеть в темноте. Он не зажигал свет. В тишине дома был слышен только мерный гул холодильника и отдаленный храп Ники из комнаты на первом этаже. Эндрю смотрел на свои руки. Его группировка была сильной, верной и дисциплинированной. Они вычистили улицы от мусора, они держали в страхе местных дилеров, но они были санитарами, а не палачами. Его ребята платили небольшие взносы в общий фонд, чтобы иметь возможность защищать свои семьи и свой покой, но никто из них не подписывался на войну с британскими синдикатами или профессиональными торговцами оружием. «Я — просто щит, — подумал Эндрю, и эта мысль отдавала привкусом металла во рту. — Я могу выставить пост у двери, могу перехватить машину на въезде в город, но я не могу остановить то, что уже произошло в Омане». Он понимал, почему Нил и Жан лгали. В их мире правда — это валюта, за которую убивают. И то, что они в итоге доверили ему имя Стюарта, было высшей степенью риска с их стороны. Эндрю встал и подошел к окну. Он не скажет ни слова Кевину. Дэй и так на грани срыва, любая информация о Стюарте или реальных масштабах прошлого Нила превратит его в дрожащее желе. Ники тоже должен оставаться в неведении — его длинный язык и эмоциональность были слишком опасны. Брат знал лишь часть — ту, что касалась Кевина и общей опасности от «бывших друзей». Эндрю решил оставить это так. Аарон был его правой точкой опоры, но впутывать его в дела Хэтфордов означало поставить на нем мишень. Эндрю достал телефон и отправил короткое сообщение своему доверенному человеку из «патруля»: «Усилить наблюдение за серой Тойотой. Любые незнакомые машины в радиусе двух кварталов — отчет мне лично. Без самодеятельности». Он не мог разрулить ситуацию Жана. Не мог воскресить его сестру. Но он мог гарантировать, что в этом доме, пока они здесь, никто не посмеет даже громко хлопнуть дверью. Утро выдалось серым и тяжелым. Жан не спустился к завтраку. Нил вышел на кухню только для того, чтобы налить кофе и взять немного еды, выглядя при этом так, будто он сам не спал вечность. Кевин сидел за столом, нервно сжимая кружку. Он чувствовал, что в доме что-то изменилось. Воздух стал плотнее. — Как он? — тихо спросил Кевин, когда Нил проходил мимо. Нил остановился, бросая короткий взгляд на Эндрю, который лениво листал газету, делая вид, что ему всё равно. — Он жив, Кевин. Пока этого достаточно. Аарон, сидевший рядом, хмуро посмотрел на брата. — Мы сегодня едем в университет или как? Эндрю отложил газету и посмотрел на Нила. В этом взгляде был негласный вопрос: «Он сможет выйти из комнаты?». Нил едва заметно качнул головой: «Нет». — Мы с Аароном и Кевином едем, — распорядился Эндрю. — Ники остается здесь. Джостен, ты тоже. Если кто-то подойдёт к забору — ты знаешь, где лежат мои ключи от сейфа. В комнате царил полумрак — задернутые шторы почти не пропускали серый утренний свет. Нил сидел в изголовье кровати, опираясь спиной на деревянную спинку, а Жан практически лежал на нем опираясь спиной на грудь Нила, его затылок лежал на плече нила. Глаза закрыты. Нил медленно, едва касаясь кожи, поглаживал руки Жана, стараясь согреть его ледяные пальцы. В этой тишине каждое слово весило тонну. — Я рассказал ему, Жан, — негромко произнес Нил, не прекращая поглаживаний. — Рассказал про дядю Стюарта. Про то, что мы жили в Британии, и про то, что ФБР — это прикрытие. Жан замер. Нил ожидал вспышки гнева или страха, но француз лишь тяжело, надрывно выдохнул. Этот звук был похож на то, как сдувается старый парус. — Он... он бы всё равно нас сожрал, — глухо отозвался Жан, и его голос, охрипший от вчерашнего, вибрировал прямо в груди Нила. — Эндрю не из тех, кто довольствуется крошками со стола. Если он пообещал защиту, зная правду, значит... значит, у нас есть шанс дожить до возвращения к Стюарту. Жан чуть плотнее прижался к Нилу, ища в нем опору. Осознание того, что Элоди больше нет, оставило в его душе огромную, зияющую дыру. Годы надежды, которые вели его через ад, превратились в пепел. — Я думал, что если мы выживем здесь, я смогу её найти. Привезти её в Лондон. Показать ей, что небо может быть не только серым от дыма, — Жан открыл глаза, и Нил почувствовал, как повернулась голова партнёра и шею обдало горячими слезами. — Теперь там пустота, Нил. Просто черная пустота. — Эту пустоту мы заполним их именами, — жестко сказал Нил, и в его голосе впервые за утро прорезалась сталь Хэтфордов. — Стюарт найдет каждого. Тех, кто продал, и тех, кто купил. Мы не просто вернемся в Британию через полгода, Жан. Мы вернемся туда, чтобы закончить то, что начали наши семьи. Нил переплел свои пальцы с пальцами Жана, сжимая их так крепко, чтобы тот почувствовал: он не один в этой тьме. — Эндрю сказал, что считает нас своими, Жан. Странными, опасными, лживыми — но своими. Пока мы в этом доме, он — наш щит. А когда мы выйдем за его пределы, нашим мечом станет Стюарт. Жан наконец поднял голову. Его лицо было бледным, под глазами залегли глубокие тени, но взгляд стал чуть более осмысленным. Он посмотрел на их переплетённые руки. — Хорошо, — прошептал он, и в этом «хорошо» было согласие на всё: на правду Эндрю, на месть и на долгий путь который их ещё ждёт. — Пусть будет так. Нил не дал Жану снова провалиться в апатию. Он буквально заставил его встать, умыться ледяной водой и съесть хотя бы немного из того что он захватил из кухни. Жан ел механически, глядя в одну точку, но когда Нил протянул ему чистую рубашку и сказал: «Мы едем в университет», в глазах француза промелькнуло слабое узнавание. — Ты серьезно? — голос Жана был сухим. — Тебе нужно выйти из этой комнаты, Жан. Иначе стены тебя раздавят. Эндрю и остальные уже там. Мы поедем с Ники, он как раз собирался на вторую пару. Ники был на удивление тихим. Он чувствовал трагедию, развернувшуюся наверху, и хотя его так и подмывало обнять Жана или сказать что-то утешительное, взгляд Нила ясно давал понять: «Не смей». Весь путь до кампуса Ники вел машину молча, лишь изредка поглядывая на Жана в зеркало заднего вида. Никто из семь ничего не знал, кроме того что Эндрю упомянул что Жан узнал о смерти сестры. И приказ не обсуждать это с Жаном. После занятий, которые прошли для Жана как в тумане, Нил не позволил ему вернуться в дом. Вместо этого они направились к футбольному полю, где Кевин уже вовсю гонял мяч под присмотром Эндрю, сидящего на трибуне. Воздух на поле был свежим, пахло стриженой травой и азартом. Нил бросил Жану запасные бутсы, которые захватил из дома. — Нил, я не хочу... — начал было Жан. — Мне плевать. Иди на поле. Кевину нужна практика, а тебе нужно вспомнить, что ты всё еще можешь контролировать хоть что-то в этой жизни. Хотя бы этот чертов мяч. Жан нехотя переоделся. Сначала его движения были тяжёлыми, словно он бежал в вязкой смоле. Но когда Кевин, заметив его, привычно заорал что-то о «неправильной позиции», в Жане что-то щелкнуло. Старые рефлексы, желание выжимать и знание базы футбола, взяли верх. Через двадцать минут Жан уже летал по полю. Его бледность сменилась лихорадочным румянцем. Когда Кевин попытался обойти его на финте, Жан резко перехватил мяч и, не сбавляя скорости, бросил через плечо: — Дэй, если ты и дальше будешь так позорить своего тренера, я лично подарю тебе трость. В твоем возрасте пора уже понимать, что левая нога у тебя не только для того, чтобы не падать. Кевин замер на месте, а затем на его лице расплылась странная, почти облегченная улыбка. — Ну наконец-то, — буркнул он. — Я уже думал, ты онемел навсегда. Нил стоял у бровки, наблюдая за игрой. Он чувствовал на себе взгляд Эндрю. Обернувшись, он увидел, что блондин смотрит на поле с привычным безразличием, но в уголках его губ едва заметно дернулась мышца. Эндрю спрыгнул с трибуны и подошел к Нилу. — Кролики вернулись в игру, — негромко произнес он. — Твой француз снова начал кусаться. — Это хороший знак, — Нил не сводил глаз с Жана, который в этот момент технично «уронил» Кевина на газон и что-то ядовито выговаривал ему по-французски. — Значит, он готов. — К чему? — спросил Эндрю. Нил повернулся к нему. Его глаза были холодными и решительными. — К тому, чтобы позвонить в Британию. Пока Кевин бегает, мне нужно, чтобы ты прикрыл меня. Я собираюсь обсудить со Стюартом... детали. Эндрю кивнул. Он встал так, чтобы закрыть Нила от камер наблюдения и случайных прохожих. — Говори. Я слушаю горизонт. Нил достал телефон. Настало время превратить «пустоту» в план, который не оставит от врагов Жана даже воспоминаний. — Мы готовы, Стюарт, — произнес Нил, глядя на то, как Жан на поле резко уходит от проката Кевина. — Жан знает. Он... он не в порядке, но он хочет крови. Что нам делать? — Слушай меня внимательно, племянник, — голос Стюарта Хэтфорда звучал чисто, несмотря на помехи шифрования. — Я не собираюсь нянчиться с вами, вы выжили в том дерьме и хотите мести, вы её получите. У Жана остались коды доступа к старым транспортным логам его отца? Те, что шли через Арабские Эмираты? — Да, — Нил сжал телефон. — Мы сохранили всё, что успели скопировать перед побегом. Там не только оружие, там списки посредников. — Отлично. Мне нужно, чтобы Жан выделил конкретные имена тех, кто курировал сделку по Элоди. ФБР дышит мне в затылок, они знают, что я прилетел в штаты якобы «по делам», но я не могу светиться рядом с вами. Через три дня буду в соседнем штате на встрече с главами клана. Это ваш шанс. Пришлите мне зашифрованный пакет данных. Я дам команду своим людям в Омане, но нажать на курок я позволю вам — информационно или физически, когда придет время. Нил почувствовал, как по спине пробежал холодок. Стюарт уважал их выбор и считался с ними. Он не был «добрым дядюшкой», он был союзником, который давал инструмент, но не решал за них, как его использовать. — Будет сделано, — подтвердил Нил. — Спасибо, Стюарт. — Не благодари меня, Нил. Вы — Хэтфорды по крови или по духу. А Хэтфорды всегда платят по счетам. Береги Жана.