Исход определен — 4. Родная кровь

      Прошло несколько долгих минут, прежде чем веки Авы дрогнули, и глаза медленно открылись. Это произошло после глубокого, долгого и незабываемого поцелуя Дженсона, словно только прикосновение губ помогло бы Аве вернуться к прежней, полноценной жизни. К той, которая была задолго до скитания по Жаровне.       Она смотрела на Дженсона с явным непониманием, растерянно, словно видела его впервые. Все происходящее казалось таким странным и непонятным, будто бы происходящим где-то в потустороннем мире.       Конечно, она ведь уже в Аду. Альберт же звал ее к себе, к их разрушенной семье. Наверное, ему удалось уговорить ее, только она не помнит это. Но он забыл одну важную деталь: она сможет увидеть и Дженсона. Вероятно, с ним произошло что-то ужасное, поэтому он тоже здесь, среди давно ушедших дорогих ей людей. Вот он сейчас перед ней. Господи, какой же он красивый! Эти грубоватые черты лица, глубокие, выразительные глаза, его мягкий, низкий голос, зовущий ее по имени, — он слишком идеален для нее, чтобы быть рядом!       — Дженсон? — прошептала она, не веря в картину, сложенную перед ней. Это родное лицо, склонившееся над ней, близкое дыхание, которое касалось ее кожи.       Внутри нее медленно разливалось тепло, будто говоря о том, что она еще жива и находится совсем не в Аду.       Его пальцы мягко коснулись ее щеки, а губы тронула легкая, но счастливая улыбка.       — Любимая моя… Ава… — прошептал Дженсон, чтобы никто иной не смог услышать его. Никто, кроме Авы.       Его глаза впервые за долгое время засияли ярким светом, тем самым, который Ава так желала увидеть в своих самых сокровенных мечтах. Мир вокруг словно остановился, и это было самым чудесным мгновением ее жизни.       Его рука осторожно сжала едва теплую ладонь, согревая ее. Так Дженсон хотел передать ей всю свою любовь и силу.       В сомнении, что все это происходит наяву, Ава попыталась сжать пальцами ладонь Дженсона, но они показались ей неподъемными, словно скованные невидимыми цепями. Она так сильно устала, что простые движения стали для нее непосильны в выполнении.       Она завороженно смотрела на Дженсона, желая что-то сказать, но он опередил.       — Все будет хорошо. Ты в полной безопасности, — ровным и успокаивающим голосом сказал Дженсон, не отрывая взгляда от любимой женщины. — И я всегда буду рядом. И больше никто не посмеет причинить тебе боль. Никогда.       Ава только впитывала в себя все, что говорил Дженсон. Однако ее взгляд, обращенный к нему, мог донести гораздо больше, чем любые слова. В нем отражалась вся тяжесть пережитого в старом доме, весь тот страх, преследующий ее в Жаровне, вся благодарность, которую она испытывала по отношению к судьбе, к самому Дженсону.       — Ты мне не кажешься? — спросила она, наконец, едва слышно. — Ты живой…       — Конечно, живой! Разве могло быть иначе? — улыбнулся Дженсон, не отрывая от Авы взгляда, продолжая согревать поцелуями ее ладони. — Мы живы. И мы всегда будем вместе. Я люблю тебя! Я так сильно тебя люблю и… Я так боялся, что не успею сказать тебе это.       Она выдохнула с облегчением, не веря, что весь этот кошмар, все ее страдания действительно закончились. И теперь она находится в надежных руках.       Еще несколько часов назад она полагала, что уже никогда не увидит любимого человека, что мир сузился до одной лишь боли. А теперь ее Дженсон здесь, он рядом, от него веет теплом и невероятной нежностью. Долгожданным спокойствием и безопасностью.       Но отчаянный стон, вырвавшийся из груди, после того, как Ава почувствовала острый укол боли в сломанной ноге и правом боку, разбил на осколки все трепетные мгновения.       — Потерпи, потерпи, Ава! Скоро тебе помогут! Скоро будет легче! — попытался успокоить ее Дженсон.       Правда, он сам не был уверен в той помощи, которую окажут Аве. В Последнем городе, по словам солдат, мало что осталось из инфраструктуры, социальных объектов, в том числе и каких-то клиник, помимо ПОРОКа, а если и что-то уцелело, то туда лучше не соваться после нашествия безумцев. Поэтому Дженсон принял очень сложное, но необходимое решение — лететь в клинику при правительстве. Именно туда должны поступить и эвакуированные пострадавшие. Риск был огромный, особенно после того, что совершил Фишер, но иного варианта у Дженсона не имелось. Ава находилась в критическом состоянии и без помощи квалифицированных сотрудников она может не выжить.       Ее боль не прекращалась, все дальше унося женщину от спасительного берега, от теплых прикосновений Дженсона, от его согревающего голоса.       Она закрыла глаза и попыталась ответить, издать хоть какой-то звук, чтобы дать ему знать, что она здесь, она слышит его, но силы внезапно покинули ее.       — Ава! Ава! Не отключайся! Не вздумай меня бросать! — воскликнул Дженсон, не сводя беспокойного взгляда с любимой. Он не имел права потерять ее! Больше никогда.       Ава почувствовала, как увлажнились глаза и открыла их. Это были слезы счастья. Бесконечного счастья осознавать, что больше не одна, не в заточении, не в Жаровне. Она с Дженсоном.       Он с тревогой выдохнул.       — Не плачь, прошу тебя. Все закончилось. Ты обязательно поправишься. Я рядом. Я с тобой. Потерпи.       Он осторожно коснулся ее щеки, стирая слезу. Каждый его жест, каждое прикосновение было наполнено заботой и любовью, которые она так долго ждала, о которых мечтала каждую секунду пребывания на земле зараженных.       А потом вновь дал ей сделать несколько глотков воды и смочил ее лицо мокрым полотенцем, избавляя от застывшей крови.       — Дженсон… — прошептала Ава, откашлявшись. — Я могу быть заражена… Ты не должен…       В следующую секунду его пальцы, еще влажные от полотенца, ласково коснулись ее губ, словно призывая не говорить такие страшные вещи.       — Тише, тише, — произнес он едва слышно. — Это неправда. Вирус обошел тебя стороной.       Ее глаза, полные страха, встретились с его. В них читалось сомнение и проблеск надежды. Она так хотела поверить его словам, но разум еще сопротивлялся. Откуда Дженсон может быть так уверен в этом?       — Никакой вирус, никакая мутация не посмеют сломить тебя, слышишь?       Он наклонился еще ближе к ее лицу и в подтверждение своих же слов вновь подарил ей долгий и глубокий поцелуй.       Ава действительно могла быть уже носителем Вспышки, ее мутации или чего-нибудь еще, но Дженсону на это было все равно. Если он сам не поверит в сказанное им, то ему нет места рядом с Авой.       Ее взгляд задержался на его лице, и медленно, очень медленно, напряжение, поселившееся в ней, начало покидать ее.       Он не отпускал ее руку, продолжая держать ее в своей, словно оберегая от всех невзгод мира.       — И я больше никуда не отпущу тебя. Никуда! Что бы ни случилось, — добавил он решительным тоном, что и сомнений не возникло, что может быть иначе.       — Спасибо, Дженсон, — прошептала она почти уверенно и спокойно. — Спасибо, что ты рядом. И я… Я тоже тебя люблю… Люблю тебя, Дженсон.       Он лишь крепче сжал ее руку, его взгляд говорил больше, чем любые слова. В этот момент они были единым целым.       Она чувствовала, как с каждым ударом сердце отзывается на нежный взгляд Дженсона, на каждое его прикосновение, как силы медленно, но верно возвращаются к ней, силы в которых она так нуждалась. Ей по-прежнему было больно делать даже лишний вдох, но теперь она знала, что совсем скоро будет дома, в Последнем городе. А в родных стенах ей гораздо легче будет вернуться к былой жизни.       Пальцы Авы нежно скользнули по его щеке, ощущая тепло его кожи, реальность его присутствия. Это было не миражом, не иллюзией, а самым настоящим чудом.       Он не отходил от доктора Пейдж ни на секунду за время всего полета. Боялся, как бы ей не стало хуже. Как бы на лицо не проступили очевидные симптомы заражения…       И даже к ночи ни одной вздувшейся вены ни на лице, ни шее или руках, никаких признаков агрессии или внезапно проснувшихся сил. Аву, конечно, еще не раз стошнило темной смесью, но Дженсон даже не собирался считать это одним из симптомов заражения. В тоже время ее состояние ухудшалось: у нее снова поднялась температура, а потом начал мучить озноб. Болезнь могла проявляться и иначе. Аву срочно нужно было показать врачу, только вот с обследованием могут возникнуть серьезные проблемы.       — Сэр, смотрите! — подозвал Дженсона один из солдат, чтобы их начальник смог своими глазами увидеть и оценить обстановку там, куда они, наконец, прибыли спустя несколько долгих и томительных часов. Они еще не совершили посадку, кружили в воздухе. Нужно было как следует оценить все риски и понять, как действовать.       Прежде чем переместиться в противоположную часть вертолета, Дженсон перевел взгляд на Аву. Она пребывала в каком-то забытие, ее дыхание было ровным насколько это возможно в ее ситуации. Однако он знал, что доктор Пейдж сейчас была слишком уязвима. Ее тело казалось таким хрупким и таким измученным и каждый ее вдох отзывался глухим ударом в сердце Дженсона.       Когда мужчина оказался у окна вертолета, то смог как следует разглядеть и оценить все происходящее на земле на обширной территории клиники. Вертолеты приземлялись один за другим, доставляя все новых и новых пострадавших. Медперсонал в специальных защитных костюмах кружил вокруг, быстро выгружая людей на носилках и направляя их к главному входу. Там, судя по всему, располагался пункт первичного осмотра, где каждого прибывшего тщательно проверяли на признаки заражения Вспышкой. Вся эта картина говорила об одном: ситуация была критической.       Дженсон не мог оторвать взгляда. Он видел этот упорядоченный хаос, который так внезапно напомнил ему картину его юности, тот решающий день, когда его схватили на улице, грубо затолкали в машину и привезли в ПОРОК, к этим неизвестным людям с неизвестной для него целью. Он помнил одну лишь грубость в действиях в солдат, резкие и неприятные запахи. Чужие говорили с ним, но их слова были бессмысленными и пугающими для Дженсона. Он помнил, как его раздели на глазах у охраны, врачей, как осматривали, как будто он был каким-то дорогим экспонатом. И страх. Всепоглощающий, липкий страх, который сковал его тело и разум. Он был еще так молод и понятия не имел, что ждет его в будущем.       Он многое слышал об этой пока еще малоизвестной для горстки выживших людей организации и не самое хорошее, а отточенные действия солдат, которые не церемонились с ним, только еще сильнее подтверждали эти гадкие слухи — ПОРОК ставит страшные эксперименты над людьми, которые уже никогда не покидают эту организацию живыми.       Дженсон тряхнул головой, отгоняя мысли о прошлом. Его взгляд скользнул по периметру клиники. Высокие стены с колючей проволокой казались совсем ничтожной защитой против той угрозы, что бушевала снаружи. Он задался вопросом, насколько долго они смогут сдерживать натиск, если мутация Вспышки прорвется внутрь? Теперь становиться добровольцем клиники может быть гораздо опаснее, чем пытаться выжить за ее пределами. Кто знает, что произошло с теми людьми, которые когда-то являлись добросовестными штатными сотрудниками ПОРОКа? Или мирными жителями Последнего города? Какую заразу принесло с собой Общество? Какую еще изобрело дрянь, чтобы свести счеты с ПОРОКом?       Но выбора у Дженсона не имелось. В оперативной помощи нуждалась Ава, и каждая минута была ценна, как никогда. Он сразу понял, что им не стоит соваться через главный вход. Если возникнет хоть малейшее подозрение на Вспышку, доктору Пейдж конец. Ее поместят в карантин и будут долго-долго собирать несчитанное количество анализов, а могут и навеки забыть о ее существовании. И уж точно не соберутся помочь. Тем более, когда все, скорее всего, находится под контролем вице-президента.       — Двигаемся к восточному входу, — сообщил Дженсон пилоту его дальнейшие действия. — Попробуем зайти внутрь оттуда.       А затем сразу же вернулся к Аве. Ей нужно сообщить, что они скоро приземлятся, и ей будет оказана помощь.       Она уже пришла в себя и могла оценить обстановку. Она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. Голова все еще гудела, но боль медленно отступала.       Дженсон склонился над ней и мягко положил руку на ее плечо.       — Ава, ты меня слышишь? — спросил он низким и успокаивающим голосом. Она кивнула. — Мы почти на месте. Скоро будем на земле. Тебе обязательно помогут. Ничего не бойся. И ничего не говори. Я рядом. Я с тобой.       Она вновь посмотрела на Дженсона, пытаясь выразить свою благодарность взглядом. На его лице появилась легкая улыбка. Он снова крепко сжал ее руку и помог ей сесть, а потом сообщил, что возьмет ее на руки, чтобы не доставлять ее телу еще больше боли.       Огни за окном становились ярче. Уже можно было разглядеть четкие очертания внушительного здания клиники. Это было чужое место, но какое-то время им придется в нем пробыть.       Вертолет мягко коснулся земли неподалеку от дальнего входа, и гул двигателей стих. По плану, заранее обговоренному с Дженсоном, один из солдат сразу покинул судно и стал осматриваться на месте, чтобы как можно скорее найти самый короткий путь, по которому можно пробраться внутрь.       — Это не похоже на Последний город… — медленно проговорила доктор Пейдж, увидев из открытой двери вертолета незнакомое ей место.       — Сейчас мы вынуждены остановиться здесь. Не волнуйся. Я с тобой. Все будет хорошо, — попытался успокоить ее Дженсон.       Ему и самому все это не нравилось. Но Аве не стоило пока знать правду о ПОРОКе. Лишние переживания ей ни к чему.       Солдат вернулся через несколько минут с положительными новостями относительно их тайного пути в клинику. Зайти внутрь можно через восточные ворота, которые не представляют серьезной преграды, а уже далее стоит быть гораздо осторожнее. Клиника охраняется несколькими дежурными солдатами, но без шума их нейтрализовать несложно, если действовать четко и быстро. Быстро накидав солдатам их план действий, Дженсон бережно взял Аву на руки, укутанную в его куртку и одеяло, и вынес из вертолета. Единственное, что имело значение в этот момент — ее безопасность, а остальное было лишь временными проблемами, которые нужно было решить.       Дженсон огляделся, оценивая обстановку вокруг вертолета. Было спокойно. И этим стоило воспользоваться. Однако мысль, что за любым углом может поджидать опасность, не покидала его сознание.       Он быстро взглянул на Аву, оценивая ее состояние. Она по-прежнему была измучена болями и слабостью. Как никогда Дженсон чувствовал свою ответственность за ее жизнь.       Миновав ворота с одним дохленьким замком, Дженсон кивнул своим людям, и они бесшумно двинулись вперед, растворяясь в ночной мгле. Пара глухих выстрелов — и путь ко входу был свободен.       Оказавшись внутри клиники, Дженсон сразу почувствовал, как стерильный запах дезинфицирующих средств ударил ему в нос. Он вновь огляделся, пытаясь быстро сосредоточиться и понять, куда двигаться. Ему нужно было срочно найти врача и желательно какую-нибудь отдельную палату для Авы. При этом он понимал, что в нынешних обстоятельствах это может оказаться непростой задачей. Но ему было все равно.       Мимо него и солдат пробегали врачи, медсестры, охрана, в сопровождении медперсонала проезжали на каталках пострадавшие: кто-то в более-менее стабильном состоянии, кто-то едва живой. И все это смешивалось с гулом голосов и скрипом капельниц. Это давило на сознание, усиливая и без того нешуточное беспокойство.       Отдав приказ одному из солдат срочно привести какого-нибудь врача, сквозь суматоху коридора Дженсон занес Аву в самое ближайшее помещение. Это оказался просторный и самое главное — пустой кабинет, оборудованный высоким шкафом, рабочим столом у окна и постелью у стены. Мужчина осторожно уложил на нее доктора Пейдж, подложив подушку ей под голову, чтобы стало удобнее.       Лицо Авы было бледным, на лбу выступили капельки пота. Порывшись на полках, Дженсон обнаружил на одной из них чистые белые полотенца. Смочив одно из них водой из графина, который стоял на столе, он аккуратно протер ей лицо.       Время тянулось мучительно медленно. Каждый шорох за дверью заставлял Дженсона вздрагивать, надеясь, что прибыла помощь. Впрочем, всецело доверять врачам этой клиники мужчина опасался. Кто знает, что на уме у тех, кто работает под бдительным взором правительства? Тем более по отношению к сотрудникам ПОРОКа?       Дженсон снова посмотрел на Аву. Она по-прежнему лежала неподвижно, и это молчание пугало его больше всего. Он взял ее руку в свою, чувствуя ее слабый пульс.       — Держись, Ава, держись, — прошептал он в надежде быть услышанным.       Внезапно дверь открылась, и на пороге появилась женщина примерно возраста Дженсона. Темные волосы, собранные в небрежный хвост, белый халат, медицинская маска, скрывающая лицо, но Дженсон не рассматривал врача. А вот она взглянула на мужчину как-то по-особенному, но почти сразу же отвела взгляд на лежащую Аву, мучающуюся от болей.       — Что здесь происходит? Кто вам позволил сюда войти? Этот кабинет — не место для пострадавших, — сказала она властным и чуть приглушенным тоном.       Солдат, вошедший следом, грешным делом, подумал, что сейчас его начальника вместе с доктором Пейдж просто вышвырнут из помещения и даже не соизволят оказать первую помощь. Или Дженсон изберет иной путь решения проблемы — приставит пистолет ко лбу врача и заставит сделать все необходимое, чтобы помочь Аве.       — Ей нужна помощь! Немедленно! — четко проговорил Дженсон, отпустив руку Авы.       — Здесь всем нужна помощь. И я не могу разорваться между теми, кто истекает кровью и вашим… жизнеспособным случаем.       Врач окинула Аву презрительным взглядом. Женщина и не скрывала своего раздражения. С самого утра у нее и свободной минутки не нашлось, чтобы присесть и выдохнуть. Бесконечный осмотр пострадавших из ПОРОКа выводил ее из себя и заставлял проявлять грубость. К тому же она была не из тех, кто привык, чтобы ее слова игнорировали.       Дженсон на мгновение замер, словно подбирая слова, стараясь решить проблему мирно. Но не до банального этикета ему сейчас. Ярость, возникшая в нем, едва не вырвалась наружу, и он стремительно подошел к врачу, стиснув зубы и резко выплюнул ей в лицо:       — Если ты сейчас же не осмотришь ее и не примешь соответствующие меры, я сделаю так, что этот день станет для тебя последним.       Ледяной тон Дженсона, его очевидные угрозы ничуть не испугали женщину, ибо она даже не представляла, что этот человек может перейти черту и пойти на крайние меры. Сколько таких безумцев она уже повидала на своем веку, в своей практике, еще одного психа непременно стерпит. Она подняла бровь, ее взгляд скользнул по Дженсону с головы до ног, останавливаясь на мгновение на его как-никогда выразительном лице. Эти глубокие глаза, густые брови, четкие линии губ… Вдруг все это показалось ей таким знакомым, но одновременно таким далеким. Нет, не может быть, чтобы она знала этого человека. Хотя с возрастом люди меняются…       — Считаете угрозы хорошим союзником? — ее голос был ровным, без намека на страх или сочувствие. Она явно привыкла к подобным ситуациям и знала, как выходить из них победительницей. — Моя работа — помогать людям. И у меня нет времени на слушание истерик.       Она отошла от него, приближаясь к Аве. Доктор Пейдж. Врач сразу ее узнала — некогда первое лицо ПОРОКа. Кто не знает эту личность? Она та, к которой у врача было особое, несветлое отношение. Но сейчас Ава являлась лишь обычным пациентом, которая нуждалась в помощи.       Женщина проверила ее пульс, дыхание, зрачки. Затем бегло осмотрела тело и конечности. Лучше бы, конечно, освободить Аву от одежды, чтобы сделать более тщательный осмотр и понять всю ситуацию, но выполнить все необходимое придется явно не в этом помещении.       Дженсон с тревогой наблюдал за каждым движением врача, и в этом взгляде она опять уловила что-то до боли знакомое. Ей не нравилось это чувство.       — У нее, похоже, перелом правой лодыжки и постоянные жалобы на боли в правом боку… — произнес Дженсон, чтобы врачу было легче понять, как действовать дальше в отношении лечения.       — Ее нужно перенести в другую палату с нужным мне оборудованием. Здесь я ничего не смогу сделать. Идемте, — строго сказала врач и направилась к двери, больше не испытывая судьбу, не взглянув на Дженсона. Может быть, стоило узнать, как его зовут, тогда было бы легче вспомнить этого человека, но сейчас ей было не до этого.       Дженсон вновь с максимальной осторожностью взял Аву на руки и последовал за врачом. Солдат отправился следом.       Она бодро и решительно двигалась по коридору вглубь клиники. Ее взгляд скользил по табличкам на дверях, по медицинскому персоналу, спешащему помочь поступившим пациентам. В ее глазах читалась сосредоточенность и раздражение от того, что все идет не так гладко, как хотелось бы. Она привыкла к порядку, к четкому плану действий, а сейчас его не имелось. К тому же собственное отношение к ПОРОКу накладывало свой отпечаток…       Они миновали несколько поворотов, и врач наконец остановилась перед белой дверью.       — Сюда, — кивнула женщина.       Внутри палаты царил стерильный порядок по сравнению с суматохой в коридорах. Здесь было довольно просторно, несмотря на медицинское оборудование, стоящее вдоль трех стен. Возле четвертой, у окна, располагалась широкая кровать, на которую Дженсон и уложил Аву.       — А теперь покиньте палату, — распорядилась врач все таким же ровным и совершенно бесстрастным тоном. — Я сделаю первичные анализы и после получения результатов сообщу вам.       — Я никуда не уйду, пока не буду знать, что с ней все в порядке, — твердо сообщил о своих намерениях Дженсон. После пережитого он ни на секунду не собирался оставлять любимую в чужих руках. Он видел, как она страдала, как ее тело дрожало от боли, и мысль о том, что сейчас она снова останется одна, без его поддержки, без его присутствия была невыносима. Он обязан проконтролировать абсолютно любые действия врача, чтобы быть уверенным, что доктор Пейдж больше не будет чувствовать боли.       — С ней будет все в порядке, если вы не станете пререкаться со мной и мешать моей работе! — отрезала женщина, ни капли не смягчив тона. На своей территории она имеет право делать так, как считает нужным.       — Ты что, не слышала, что я тебе сказал? — задал вопрос Дженсон, продолжая сверлить врача прожигающим взглядом. Еще одно ее слово против — и точно наступит пора применить оружие, если по-хорошему она не понимает.       Женщина на мгновение замолчала, попутно оценивая в сознании решимость Дженсона. В ее глазах промелькнуло что-то, что можно было бы принять за раздражение, но оно тут же исчезло, сменившись безразличием. Она все равно выпроводит этого наглого типа вне зависимости от его воли.       — Это вы не слышали мой приказ, мистер! Если вы сейчас же не покинете палату, то будете сами заниматься ее лечением!       Дженсон усмехнулся. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию между собой и врачом.       — Хочешь испытать мою решимость? — Его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. — Хочешь проверить, что я с тобой сделаю, если ты сейчас же не приступишь к делу? — Он наклонился чуть ближе, его взгляд не отрывался от ее лица, и мужчина добавил: — Уж поверь, мне плевать на твои чертовы протоколы и правила.       Женщина не отступила. Ее взгляд оставался холодным и непроницаемым.       — Я не боюсь ваших угроз, мистер! — стальным голосом произнесла врач. Она не отводила глаз от Дженсона, словно пытаясь прожечь его взглядом, но в ее глазах не было страха, только безграничная уверенность в своей правоте. — Моя работа — спасать жизни, и я делаю ее так, как считаю нужным. Если вы не уйдете сейчас, я буду вынуждена вызвать охрану. И тогда вам придется объяснять свое поведение уже им.       Терпение Дженсона подошло к концу. Сколько времени ушло на пустые слова, когда эти минуты можно было использовать для осмотра Авы.       Дженсон сделал еще один резкий шаг вперед и схватил женщину за предплечья и грубо приставил к шкафу, стоящему в углу сразу после постели. Ее виска коснулось холодное дуло пистолета, заставив врача замереть от внезапно подступившего страха.       Дженсон не мог позволить себе отвлекаться на эмоции, но гнев и беспокойство за Аву переполняли его. Он знал, что время на исходе, и каждая секунда могла стать для нее решающей. А какой-то охраной его уж точно не напугать.       Воздух между ним и врачом наэлектризовался от напряжения. Не было времени для доказательств, что власть доктора здесь ограничена, и что перед ней стоит тот, для которого ее приказы — лишь пустой звук.       — Дженсон… — вдруг услышали оба слабый голос Авы, прервавший их противостояние.       Мужчина, не раздумывая, мгновенно убрал руки от врача и бросился к постели.       Он склонился над любимой, осторожно касаясь кончиками пальцев ее бледной щеки.       А врач застыла у шкафа, не осмелившись и шагу сделать в сторону. Возникло дикое желание прочистить уши. Вдруг ослышалась? Не может такого быть, чтобы она находилась в помещении с тем самым Дженсоном, который однажды внезапно пропал из ее жизни более тридцати лет назад.       — Я здесь. Здесь. Я с тобой. Я рядом, — мягко и тихо проговорил Дженсон.       Он коснулся ее волос, тонких и влажных от пота. А потом его пальцы нежно сжали ее руку, передавая тепло и поддержку.       — Сделай так, как просит доктор… Со мной все будет в порядке… — произнесла Ава слабым голосом из последних сил.       — Нет, Ава! — возмутился Дженсон. — Я больше тебя не оставлю! Тем более неизвестно с кем! — его голос стал твердым, но все еще полным нежности. Он наклонился еще ближе к ее лицу.       — Дженсон… Пожалуйста… Так всегда делают доктора ради улучшения здоровья своих пациентов. Мне ведь больше ничего не угрожает. Ты же сам это говорил, — Ава слабо улыбнулась, пытаясь придать своим словам больше убедительности, хотя сил на это не имелось никаких.       — Да, но… Сейчас особый случай… — смягчился Дженсон.       — Ты ведь не хочешь, чтобы мне стало хуже… — уже шепотом произнесла Ава.       Дженсон медленно кивнул. Внутри него боролись два чувства: всепоглощающий страх и безграничная любовь. Любовь, которая заставляла его идти наперекор себе ради будущей светлой жизни доктора Пейдж.       Он медленно опустил ее руку обратно на постель и повернулся к стоящему все у того же шкафа врачу, которая наблюдала за ними с невозмутимым выражением лица. В глазах женщины Дженсон видел лишь холод и какое-то равнодушие. Впрочем, ему было все равно на нее. И что она там думает относительно всей ситуации.       Он заставил себя сделать шаг. Еще один. И еще. Пока не приблизился к двери.       — Потрясающая покорность! — врач не отказала себе в возможности прокомментировать действия Дженсона, словно вновь вызывая его на словесную дуэль. В молодости он был совсем другим. Она прекрасно помнила это. И в очередной раз смогла убедиться, насколько ПОРОК меняет людей.       Перед тем, как покинуть палату, Дженсон обернулся и еще раз посмотрел на любимую, лежащую на постели, такую хрупкую, но такую сильную духом. Он верил, что она справится со всеми ударами судьбы, выпавшими на ее долю, ведь Ава особенная. Он уже не раз в этом убеждался.       Он не мог позволить себе падать духом, ведь его сила нужна была ей, как никогда. Дженсон выдохнул, стараясь прогнать тревогу, и тихо вышел за дверь.       В коридоре к нему тут же подошли двое солдат с докладом, что больше никого из своих они не нашли в коридорах клиники. Возможно, они живы и тоже сейчас находятся под наблюдением врачей, а потом поинтересовались о состоянии доктора Пейдж. Дженсон не стал вдаваться в подробности, а только ответил, что теперь и ей предстоит долгий путь выздоровления, а потом велел солдатам слиться с охраной клиники и узнать все, что может помочь в деле об уничтожении ПОРОКа и попытке превратить в руины Последний город. Особое внимание следовало уделить всему, что связано с вице-президентом Скарлетт Фишер. Важны любые мелочи. И главное, что было поручено солдатам — выяснить все об их канцлере. Любую правду, какой бы горькой она ни оказалась, ведь Дженсон мог столкнуться лицом к лицу с жестокой реальностью: доктор Грей мертва.       Сквозь суматоху коридора он протиснулся к большому светлому окну, глядя на серый, безрадостный пейзаж за стеклом. Ночь, моросит дождь, ветер колышет полусухие деревья. Ничего, что могло бы хоть немного отвлечь от тревожного состояния.       На мгновение мужчина прикрыл глаза. Вспомнился тот день, когда он вернулся из правительства и обнаружил Аву с ножом в боку у себя в квартире, как потом с ума сходил за стенкой в коридоре ПОРОКа в ожидании получить хоть какую-то информацию о ее состоянии. Часы тянулись, словно вечность, каждая минута была равносильна пытке. Тогда он места себе не находил, винил себя в том, что уехал и оставил ее с этой девчонкой, наворотившей столько дел.       Время шло, и прошлое, каким бы болезненным оно ни было, уже нельзя изменить. Но и настоящее совсем не прибавляло радости. Сейчас Ава снова находилась на грани жизни и смерти, а Дженсон уже не мог сделать ничего, чтобы помочь ей поскорее поправиться. Он чувствовал себя беспомощным, как никогда раньше. Все его силы, вся его решимость, вся его любовь к этой восхитительной женщине казались ничтожными перед лицом того, что ей предстояло выдержать. И один только шиз знает, сколько еще пройдет времени, прежде чем доктору Пейдж действительно станет легче.       Дженсон хотел закричать, хотел разбить стекло голыми руками, хотел выбить эту чертову дверь и вернуться в палату, чтобы находиться рядом с любимой, несмотря на все запреты. Но он помнил ее просьбу и знал, что сейчас не время. Сейчас Аве очень нужен покой и даже без его присутствия возле ее постели.       И пускай это настоящее не внушало оптимизма, то будущее было только в руках Дженсона.