Исход определен — 4. Родная кровь

      Это были страшные крики немногочисленных людей, за несколько минут переросшие в предсмертные вопли о помощи, разливающиеся по коридорам ПОРОКа. Можно было не видеть всей картины — достаточно просто слышать — в здание ворвался чужой, когда его меньше всего ожидали, нарушив и без того волнительную и напряженную атмосферу.       Очевидно, что охрана моментально среагировала на проникновение неизвестных, открыв огонь на поражение. По шуму можно сделать скромный вывод — их точно было несколько.       Дженсон тоже не мог остаться в стороне и из-за раны отсиживаться в палате. Не позволяла совесть. Нужно было каким-то образом отреагировать на нападение. На какой-то миг он даже забыл о боли и быстро сунув ноги в ботинки, кинулся к двери.       — Дженсон, нет! — тут же спохватилась Ава, задержав мужчину за руку. Не хватало еще и ему броситься под пули. Он только-только пришел в себя и уже снова рвался на поле боя защищать ПОРОК. Это было более, чем опасно для него сейчас.       — Я должен выяснить, в чем дело, — спокойно ответил он, положив ладонь на плечо Авы.       — Но… — только и успела промолвить доктор Пейдж, как ее губы тут же были захвачены в плен губ Дженсона. Это дикое волнение мгновенно отступило, будто только так он умело передавал живительную энергию, прогоняя внутреннюю дрожь и очевидный страх. Ее тело будто моментально отделилось от сознания и расслабилось. Только на языке чувств Дженсон мог сказать любимой женщине, что все будет хорошо, и он вернется к ней целым и невредимым.       Глубокий и сильный поцелуй, казавшийся для Авы глотком воды в пустыне, длился недолго, и, к сожалению, ввиду обстоятельств его пришлось прекратить.       — Будь здесь и ни шагу за дверь! — строго проговорил мужчина и осторожно выглянул в коридор.       Напряжение мгновенно повисло в воздухе. Мигающие люминесцентные лампы, раздражающий звук сирены, от громкости которого закладывало уши, и в панике метающиеся в разные стороны люди, пытающиеся как можно скорее найти безопасный уголок.       Дженсону необходимо знать, кто без угрызений совести позволил себе ворваться на территорию ПОРОКа и устроить здесь хаос. И кем бы ни были эти люди, они наверняка вооружены и жаждут крови.       А чтобы дать им отпор, необходимо как следует вооружиться. Дженсон поймал одного из солдат на пути к лестнице, ведущей на другие этажи.       — Что случилось? — спросил он, чтобы иметь хоть самое малое представление о происходящем.       — В здании пятеро вооруженных. Возможно, они пробрались через подвальное помещение. Сломана дверь эвакуационного выхода. Или проникли через крышу. Там тоже вырван замок на двери южного выхода. Двое проникли в хранилище и украли сыворотки из двух холодильных камер, — быстро проговорил солдат, не снимая шлема, — остальные двое находились в мед.крыле. Троих мы ликвидировали. Один скрылся, но прячется где-то в здании вместе с последним. Подали сигнал в пункт управления. Их ищут по камерам. Как только будет результат, сразу направим все силы на их поимку. У нас тоже есть потери, сэр. Нескольких бойцов убили и ранили. По штату — пока не располагаю данными.       — Перекройте все входы и выходы, — сразу скомандовал Дженсон на очередную привычную ситуацию. Какие-то ненормальные снова решили свести счеты с ПОРОКом, рискуя жизнями, и, видимо, плохо осознающие, что сегодня для них может стать последним днем. Впрочем, выкрасть лекарство столь неосторожно могли только бывшие объекты в свое время. А нынешним грабителям помимо сывороток, возможно, нужно что-то еще. Или кто-то. — Никого не впускать и не выпускать. Объявите тревогу и обеспечьте полную безопасность всему персоналу. Это может быть только разведка или отвлечение, чтобы ввести нас в заблуждение. Будьте готовы к атаке за пределами стен. И взять оставшихся только живьем. Понятно?       — Да, сэр, — кивнул солдат без лишних эмоций. — Сделаем все ради безопасности ПОРОКа. Что-то еще?       Дженсон огляделся по сторонам, чтобы вновь оценить ситуацию в целом. Мучительная судорога свела левую руку, заставив мужчину сжать зубы и зажмуриться. Он зажал другой рукой больное плечо и шумно втянул носом воздух.       — Сэр, вам плохо? — спохватился солдат, но Дженсон только что-то невнятное пробубнил и отмахнулся.       Пронзающая и ослепляющая боль затихла только через несколько секунд, но успев при этом разлиться по всей конечности. В душе поселилось волнение, стоило ему только вспомнить, чью жизнь он обязан сберечь в первую очередь.       — Где канцлер? — спросил он чуть приглушенным тоном.       — Она не встретилась нам на пути. Возможно, она пережидает атаку где-то в надежном месте.       Такой ответ не удовлетворил Дженсона и уж тем более не успокоил. Доктору Грей первым делом необходимо обеспечить безопасность, чтобы она не попала в грязные руки нападавших. Кто знает, каковы истинные их намерения?       Через несколько секунд Дженсон завел солдата в палату, где в тревоге ожидала возвращения любимого Ава, и приказал находиться рядом с ней до того, пока не поймают всех заблудших на территорию ПОРОКа. Он должен найти Энни только будучи уверенным, что с доктором Пейдж все будет хорошо.       Ей дико не нравилась затея Дженсона в разгар наступательных действий самому разбираться с налетчиками. Но она видела в его глазах решимость избавиться от всего зла, навеянного грязным умом тех, кто перестал ценить жизнь. Да и разве в ее силах остановить его? Сейчас она надеялась только на высшие силы, способные уберечь Дженсона от страшных последствий. Она вынуждена будет остаться здесь, как бы ни желала сделать обратное.       Взяв оружие у того же солдата он отправился на поиски канцлера в надежде найти ее быстрее, чем это сделают их ночные гости.       Конечно, он в совершенстве владел отточенными годами приемами рукопашного боя и всем оружием, которым располагал ПОРОК, но сейчас, если бороться придется только одной рукой, он сделает все от себя зависящее, чтобы остаться победителем и все равно убьет любого, кто хоть пальцем тронет Аву или Энни.       Черт возьми, где она могла быть? Звуки выстрелов становились все громче где-то на пересечении коридоров этажа, и Дженсон незамедлительно поспешил туда.       Когда он прибыл на место, то увидел несколько мертвых тел своих бойцов, лежащих на полу в разных позах в лужицах крови и брошенный рядом пистолет. Палача поблизости не видно. Либо он затаился где-то неподалеку, либо уже успел скрыться в ином, более подходящем, спокойном месте.       — Твою мать! — тихо выругался Дженсон, немного расслабившись, осматривая место гибели солдат. Не успел, подошел слишком поздно, чтобы обезвредить налетчика и был невероятно зол на себя, что потерпел поражение.       — Дженсон, нет!       Вдруг откуда-то со спины неожиданно громко, словно в панике, кто-то закричал.       Дженсон быстро переключился от погибших тел на знакомый женский голос. Обернулся и отшатнулся. Перед ним стоял худощавый молодой человек с темными волосами и короткой щетиной с пистолетом на уровне груди, готовый вот-вот спустить курок. Его глаза были полны какой-то нездоровой решимости убить своего потенциального врага, мешающего забрать собственную цель.       За секунду Дженсон узнал в убийце меткого стрелка с грязными намерениями, который однажды уже успел подкорректировать жизнь не только ему самому, но и Энни.       Она появилась из-за какого-то неизвестного и даже невидимого никому угла, как шиз, вылетевший из убежища за своей поджидаемой жертвой.       И со всех ног бросилась к Дженсону, только успев закрыть его собой, приняв сильный, но глухой удар в спину. Оглушенная грохотом выстрела, она могла почувствовать, как все последние мысли о спасении Дженсона — единственного человека, который так много значил для нее — разорвались во вспышке света. В глаза брызнуло огнем и за мгновение мир померк, оставив только легкий звон в ушах.       Не осознавая, что только что произошло, Энни ощутила что-то вязкое и теплое, разлившееся по спине. Ноги стали ватными, тело не слушалось. Кажется, она теряла сознание и готова была вот-вот присоединиться к душам тех, кто уже отмучился.       — Дженсон… — только вымолвила девушка одними губами. Ее качнуло куда-то в сторону прямиком в океан боли. Дикой, невыносимой боли во всем теле.       Но для нее это был особенный рай упасть на руки к шокированному и зовущему на помощь Дженсону, одновременно требующему Энни не сметь закрывать глаза и отключаться.       Краем глаза он увидел, как стрелка скрутили двое подоспевших солдат и увели куда-то, звуки выстрелов постепенно стихли, а он, словно не ощущая душераздирающей боли, нес на руках пока еще живую Энни до ближайшей палаты, где ей немедленно хоть кто-нибудь сможет оказать первую помощь.

* * *

      Судьба распорядилась так, что Дженсон слишком часто напрямую сталкивался со смертью. Таков мир, в который он вошел при рождении, где жизнь тесно контактировала со своей обратной, темной стороной. Невольно ему приходилось видеть смерть слишком близко, пристально смотреть ей в глаза и чуть ли ни ощущать ее дыхание на своих губах. Но он никогда не любил говорить о ней, даже в шутках и то не часто проскальзывали фразы о кончине. Жизнь для него была ценнее множества факторов, жизнь, за которую нужно бороться, сопротивляясь смерти до победного конца, даже если она уже подкралась и готова схватить в свои цепкие лапы.       Но другое дело — Энни, которая настоящей жизни толком не видела, чтобы окунуться в теплые объятия смерти, чтобы принять ее и дышать с ней одним воздухом. Работая в ПОРОКе, доктор Грей не раз столкнулась с обстоятельствами, угрожающими жизни, но рядом всегда находился кто-то, кто мог бы укрыть ее от всех невзгод, сберечь, оградить от неминуемой гибели, защитить от возможности свернуть с верного пути.       Но не сейчас. Сейчас она была совсем одна. Даже если за стеной палаты нервно мерил шагами пространство коридора Дженсон в ожидании хоть каких-то новостей от врачей о ее состоянии. Сокрушительная боль со скоростью света расползалась по телу, выжигала его изнутри, постепенно отравляла все внутренние органы и заражала кровь, доходила до костей скелета и оседала в них. Он не мог до сих пор поверить, что жизнь Энни находилась на волоске от смерти. Именно сейчас, когда он не смог защитить ее, когда она проявила храбрость и силу духа и не позволила умереть ему.       Он откуда-то знал, что если бы не Энни, то был бы уже трупом. Нет, сейчас он не выжил бы в этой схватке со зверем. На его теле, казалось, уже нет ни одного свободного места, нетронутого холодным или огнестрельным оружием или иными внешними факторами. Только благодаря канцлеру он имел возможность дышать и строить свою жизнь дальше так, как желал того сам.       Как и каждый в ПОРОКе, Дженсон знал, что у Энни никого нет, кроме него и Авы, и после таких мыслей ему стало еще страшнее за девушку, а анализ всего произошедшего с ним и того, что еще предстоит выдержать и ему, и ей, к сожалению, не давал никакой надежды.       Энни всегда была на его стороне, независимо от его мерзкого к ней отношения. Он никогда не питал к ней светлых чувств, а порой вообще не видел в ней как таковую личность, способную адекватно мыслить и действовать. Все, что бы она ни сделала, воспринималось им как вредительство, тупость, какое-то идиотство. Он не раз оскорблял ее, унижал, пестрил гадкими фразами, а она всегда была открыта перед ним, всегда искренне делилась с ним абсолютно всем, что ее тревожило. Она всегда доверяла ему: поначалу это вызвало в ней очевидный страх, а потом это доверие стало естественным, оправданным, правильным для нее. Она всегда была с ним честна и делала все, чтобы завоевать его доверие, чтобы он услышал ее и хоть на каплю понял, чего она желает в этом мире для него: только счастья и спокойной жизни с доктором Пейдж. Энни всегда действовала открыто и никогда не имела никакой корыстной мысли по отношению к нему. И пожертвовав собой, она снова спасла ему жизнь. Спасла от возможности больше никогда не сделать вдох и навсегда расстаться с Авой, оставив ее медленно умирать от горя.       А он, кретин, так гадко поступал с ней, не по-людски. Она не виновата, что не стала похожей на Аву в рабочих моментах, не стала ее копией в введении дел ПОРОКа. У Энни большое сердце и светлая душа. Она безгранично ценит то, что сделали для нее другие. И несмотря на все, она ценит его.       Откуда-то издалека опять пришла боль. Не физическая — душевная, оказавшись такой сильной, такой отчаянной, такой невыносимой, что какие-то его личные проблемы показались всего лишь легким дискомфортом.       Сейчас, зная о возможной приближающейся смерти канцлера, Дженсон будто стоял на краю пропасти, рискуя упасть вниз. Без Энни всем придется жить дальше, но эта жизнь уже станет иной, все будет по-другому, не так, как раньше.       Он был слишком глубоко погружен в свои мысли о девушке, пожалуй, глубже, чем когда-либо, временами прислушиваясь к своим чувствам. Сейчас он был опустошен и сломлен, а эта непрерывная борьба и с душевной, и с физической болью еще стремительнее лишала его сил. Дженсон едва мог контролировать свои эмоции. А если бы ему позволили, то не стал бы.       — Последнего нападавшего взяли. Он мертв. А Энни… Она обязательно поправится, — вдруг услышал мужчина за спиной ободряющий голос Авы. Она медленно подошла к нему и мягко коснулась рукой его здорового плеча. — Она молодая и сильная. Она сможет.       Внешне доктор Пейдж являлась образцом спокойствия, но внутри едва могла справиться с завладевшим душу страхом за жизнь канцлера. Он был живым, почти осязаемым, постоянно кружащим в воздухе, то и дело рыскающим, куда бы приземлиться.       Операция длилась уже несколько часов, и за это время Дженсон не знал абсолютно ничего о состоянии здоровья Энни и это злило его еще сильнее, нежели то, что сердце палача до сих пор еще бьется. Наступило время это исправить.       — Я убью его! Убью эту мразь, как должен был сделать еще при последней с ним встрече, и покончим с этим! — процедил сквозь зубы Дженсон и резко, слишком отчетливо достал оружие из-за пояса и зарядил его. Бегающие жевалки на скулах весьма красноречиво выдавали его паршивое состояние, а гневный взгляд пробирал до костей.       — Нет, Дженсон, нет! — поспешила остановить его Ава, встав перед ним и решительно посмотрела ему в лицо. Только в ее власти сейчас успокоить его и не дать совершить ошибок. — Не делай поспешных решений. Прежде нужно выяснить, с какой целью он и другие налетчики пробрались в здание, что хотели получить.       — Какая к черту разница?! — всполошился Дженсон, бросив на Аву испепеляющий взгляд, словно это она виновата в ранении канцлера. Его терпение было на исходе, и разбираться в причинах появления стрелка в пределах ПОРОКа он точно не собирался в ближайшее время. Для мужчины и без того все было очевидно — ненависть к организации за все хорошее и плохое, сделанное народу. — Из-за него Энни сейчас так мучается! Из-за него она может умереть! И мне плевать, какую цель он преследовал, только переступив наш порог!       Его напор будто лишал сил, неприятно давил на сознание, что сопротивляться было бесполезно, но Ава обязана была отговорить его от поспешных решений, которые могут плохо закончиться как для компании в целом, так и для самой Энни. Стрелок появился в ПОРОКе не случайно, в этом Ава была уверена.       — Энни не умрет! — твердо заявила женщина. Хоть она не меньше Дженсона волновалась за ее состояние, но почему-то была уверена, что в этот раз все обойдется и ее организм выдержит всю нагрузку. — Сейчас делается все для сохранения ее жизни. Но ты должен не раз подумать, прежде чем сделать непоправимое. И до того, как ты решишь лишить его жизни, нужно выяснить, что он хотел получить.       — Ты полагаешь мне с ним дружескую беседу провести? — в глазах Дженсона отразилась злость. Она обожгла все тело, заполнила вены, сбила сердце с привычного ритма. — Черт, Ава, ты вообще слышишь себя? — заметно повысил он голос, уже плохо контролируя себя. Его начинало бесить, что он обязан ждать. Хватит! И так со стрелком надо было еще давно покончить. — Его действия уже сказали все без слов. Это только начало. Это война с Обществом. И мы должны быть готовы отразить все следующие удары.       — А если нет? Если цель была не такой масштабной? Если ты ошибаешься? — предположила Ава, взяв Дженсона за руку и как можно мягче, успокаивающими движениями стала поглаживать ее. Она чувствовала, насколько сильно он нервничает, но сейчас просто необходимо подойти к ситуации только с холодной головой. — Попробуй хотя бы выслушать стрелка…       — Чтобы потратить время впустую? — выпалил он, бросив холодный взгляд на Аву.       — Идем. Я кое-что покажу, прежде чем ты решишь сделать что-то очень важное, — Ава аккуратно взяла Дженсона за ладонь повела зачем-то в сторону кабинета канцлера. Он без большого желания согласился идти туда, предпочел бы остаться возле палаты на случай, если поступит более важная информация о состоянии Энни, нежели то, что имеется в ее кабинете. Но если Ава просит, значит, ему нужно это увидеть.       Она подвела Дженсона к рабочему столу канцлера, на котором аккуратно на самом видном месте лежало письмо-обращение, написанное доктором Грей, видимо, сразу после возвращения с северной базы. Точных сроков Ава не знала, да и они не были столь важны в сложившейся ситуации, главное — содержание, а оно напрямую касалось именно доктора Пейдж и Дженсона.       Он взял письмо в руки и внимательно прочитал все, что было написано мелким почерком от первого слова до последней точки и еще сильнее напрягся, не представляя дальнейшую судьбу Авы, если доктор Грей покинет этот мир. Он мужчина, он сильнее духом, он сможет пережить ее возможный уход, а вот Ава… Она слишком привязана к Энни, слишком ценит ее присутствие в жизни, словно та является ее родной дочерью. И потеря этого человека станет непоправимым ударом.       Сердце в груди застучало слишком гулко. Он мысленно спросил себя, за что ему такое испытание — не находить себе места от тревоги за жизнь канцлера? Она слишком много для него сделала, чтобы ему стало все равно, тем более после того, как узнал, что является для Энни гораздо больше, чем знал до сегодняшнего момента. Эти слишком откровенные строки о его важности в ее жизни цепляли душу, заполняли все уголки его сердца, туманили сознание и лишали твердой поверхности под ногами.       Дженсон впал в какое-то оцепенение, не видя и не слыша ничего вокруг. Его прежний мир медленно рушился на глазах, а дальнейшая жизнь без канцлера рисковала стать уже не такой насыщенной и привычной, естественной.       Дженсон дышал полной грудью, жадно наполняя легкие воздухом: он казался ему удивительно приятным, полным и живым. И все вокруг тоже могло бы выглядеть иным, приобрести яркие краски, но вместо этого внутри все сжималось до размера атома.       И он понятия не имел, какую на самом деле роль суждено сыграть Энни в его жизни. Стоило ему только поднять трезвый взгляд на Аву, так все сразу становилось на свои места. В ее глазах явственно читалась боль и огромное стремление поскорее справиться с нависшими угрозами.       Она отошла от Дженсона на приличное расстояние, расположилась у дальней стены на краю дивана и спрятала лицо в ладонях. Ей стало слишком паршиво, стоило только вспомнить эти прощальные обращения Энни, ее искренние наставления и последние слова. Что она чувствовала, когда писала их? Будто знала, что больше не сможет обнять жизнь, не сможет идти с ней рука об руку, не позволит себе насладиться яркими красками.       Глаза Авы защипало от слез, но она не желала показывать их жестокому миру.       Ведомый жалостью и тревогой, Дженсон тихо подошел к дивану и присел рядом с Авой, обнял ее за плечи и крепко прижал к груди, чтобы дать понять женщине — она не одна и есть, кто сможет взять все ее тревоги на себя.       — Это письмо не станет прощальным, слышишь? — мужской голос звучал как никогда уверенно и бордо, в нем ни следа ярости или гнева, как это было некоторое время назад. — Вот увидишь, Энни еще не раз устроит нам взбучку.       Он должен вселить в доктора Пейдж надежду и веру, что канцлер встанет на ноги и вернется к полноценной жизни.       Ава слабо улыбнулась и слегка отстранилась от Дженсона. Убрала прядь волос, выбившуюся из низкого хвоста, собранного черной заколкой-автоматом. Он прав. Жизнь девушки еще обязательно наполнится незабываемыми впечатлениями. Все обойдется и она поправится.       — Это все должно остаться между нами и только в пределах этих стен, понимаешь? — тихим шепотом предупредила Ава. Хоть она и знала, что Дженсон не из болтливых, но все же не будет лишним напомнить ему о правилах этикета.       — Догадываюсь, насколько информация конфиденциальна. Не волнуйся, трепать мне ее некому, — успокоил ее Дженсон и оставил на губах нежный поцелуй. — Но ты мне тоже должна пообещать, что будешь максимально осторожна, — добавил он строго. — После всех последних событий, что произошли в ПОРОКе, я хочу быть уверен, что ты останешься в безопасности. И если единственной возможностью обеспечить ее будет уезд в Тихую гавань, ты не станешь возражать и молча согласишься поехать к иммунам.       — С тобой я готова лететь хоть на край света… — вполголоса произнесла Ава и вновь уткнулась лицом ему в грудь, ощутив нежное живое тепло.       — Не со мной, — выдохнул мужчина, готовясь к череде возражений со стороны Авы. — Я должен буду разобраться со всем здесь, но знать при этом, что тебе ничего не угрожает.       Она испугалась и устремила на него один из самых непонимающих взглядов. С учетом того, что происходит в их городе сейчас, они должны действовать только вместе и держаться друг друга. Он тоже хотел именно такого развития событий, но обстоятельства препятствовали этому.       — Но, Дженсон… — отразившаяся в ее взгляде мучительная боль ранила его в самое сердце, но он попытался заглушить ее глубоким поцелуем в губы, обхватив ладонями ее лицо. Ее тело дрожало рядом с ним, и он готов был сделать что угодно, чтобы избавить ее от боли.       Взяв Аву за руку, он приложил ее к груди, туда, где билось сердце.       Только для нее. Всегда для нее.       А потом боль внезапно резанула его плечо, судорога свела мышцу и перехватило дыхание. Он едва сдержал глухой стон, чтобы не выдать свою слабость.       — Проклятье! — процедил сквозь зубы Дженсон, зажав ладонью ноющее плечо. Ему вообще нельзя шевелить левой рукой, но по привычке он слишком резко начал активничать ею, поэтому и сейчас приходилось терпеть боль.       — Останься здесь. Я принесу тебе обезболивающее, — мягко произнесла Ава и встала с дивана. — Заодно попробую узнать хоть какие-нибудь новости об Энни.       Он послушно кивнул и откинулся на спинку дивана, прикрыл глаза, расслабил плечи и спину и представил свои дальнейшие действия.       Сперва ему необходимо допросить стрелка и узнать мотивы его поведения. Ава права. Раз его взяли живьем, значит, надо воспользоваться моментом и выбить из Энджелла информацию, которая может понадобиться в дальнейшем, чтобы предотвратить возможную войну с Обществом.       Затем нужно что-то решить с северной базой. Туда бы вновь съездить и своими глазами увидеть то, что уцелело. Оценить ущерб и представить план по восстановлению. Но Ава точно не отпустит его в таком состоянии в такую даль. Нет-нет, Дженсон может даже не пытаться объяснить любимой, что все будет хорошо и он не пострадает. Поэтому вопрос с базой ему придется пока отложить.       Далее новый штамм Вспышки. Необходимо узнать как можно больше о его свойствах, путях распространения, симптомах — все, что только можно, чтобы обезопасить и себя, и окружение от повторной волны заболевания.       Но пока Энни находится в очень шатком положении, кто-то должен вести дела организации. И меньше всего он хотел, чтобы ими занималась доктор Пейдж. Снова эти бесконечные документы, анализы, исследования, множество цифр и ночные посиделки за компьютером. Прощай спокойная и тихая жизнь Авы, когда Дженсон мог спокойно закончить рабочий день и погрузиться в мир бесконечного счастья в обществе любимой.       Даже сейчас он мечтал именно об этом: вернуться домой и закрыться в стенах квартиры от чужих глаз и проблем, сомкнуть руки у Авы за спиной и прижать к себе крепко-крепко, словно боясь навек потерять, а потом долго-долго целовать, чтобы забыться в сладкой и волшебной бездне любви.       Он задумался на мгновение о том, как раньше жил без нее? Как не обращал внимание на нее? Как был полностью погружен в работу и мысли не допускал, что эта женщина может творить чудеса? Она может сделать его жизнь особенной.       Он прождал ее в кабинете достаточно приличный срок, погрузившись в свои мысли, и не заметил, как быстро пролетело время, а Ава так и не вернулась…       Дженсон почувствовал смутное беспокойство. Это не похоже на нее. Может быть, она узнала что-то страшное о состоянии Энни, поэтому уединилась где-нибудь в ПОРОКе, чтобы никто не посмел помешать ей пережить сложное время?       Ему необходимо выяснить.       Первым делом он вернулся к палате, где до сих пор еще оперировали канцлера. Проход туда ему был пока закрыт, поэтому выяснить хоть что-то о ее состоянии он так и не смог, зато узнал, что Аву в непосредственной близости никто не видел. Это показалось мужчине странным. Но он не терял надежды найти ее в том месте, в котором вряд ли логически она может находиться.       Затем он направился на другой конец здания в медицинское крыло, где хранились все необходимые медикаменты для лечения штата ПОРОКа. Но и там доктор Пейдж никем не была замечена, хотя уже наступило утро, и сотрудники медленно подтягивались на свои смены.       Дженсону начала не нравиться вся ситуация. Не могла же Ава взять и исчезнуть?       Поэтому мужчина решил обратиться за помощью к видеокамерам и поднялся в пункт управления. Там никого не было, поэтому он спокойно сам мог проследить путь Авы по камерам и выяснить, где она находится сейчас.       С ней бывает такое, когда она предпочитает побыть в одиночестве, наедине с собой, особенно после того, что пережила в последнее время, и в связи с этим Дженсон всегда просил предупреждать его, если она вдруг решит побыть одной, чтобы он не тревожился. Мужчина вовсе не препятствовал такому положению вещей и спокойно принимал позицию Авы.       Но сейчас отчего-то чувствовал подкрадывающееся волнение за нее без приличных на то объяснений.       На скорую руку он нашел в программе нужное окно и выставил время, с которого начнет свой просмотр, и начал следить за передвижениями доктора Пейдж, а они были весьма предсказуемыми и даже логичными поначалу. По крайней мере, так казалось Дженсону, когда он увидел сменяющиеся картинки на мониторе, где Ава действительно направилась к палате Энни, но вот только не дошла до нее.       Не дал закончить путь один солдат, который после короткой беседы с женщиной повел ее сразу к главному входу через весь комплекс. Естественно, это не вызвало ни у кого подозрения: ни у охраны, ни у дежурных врачей. И скорее всего, даже у самой Авы, раз она смело составила компанию солдату и направилась вместе с ним неизвестно куда.       А если под формой сотрудника ПОРОКа скрывался потенциальный враг из Общества?       Дженсон громко выругался, проклиная всех шизов и Вспышку вместе взятых и ринулся к центральному входу. Напрочь забыв обо всех болях, по пути он взял ключ от одного из служебных автомобилей и отдал приказ нескольким сотрудникам охраны, кто уже заступил на смену, в срочном порядке найти подозрительную личность и задержать ее, но ни в коем случае не предпринимать никаких иных действий, тем более стрелять на поражение. Кто мог таким образом взять и увезти доктора Пейдж в неизвестном направлении, Дженсон и предположить не мог, на форме сотрудников не имелось каких-либо отличительных знаков, а проверять каждого и выяснять, кто находится на рабочем месте, кто — нет, слишком долго, поэтому самый быстрый способ — это действовать по горячим следам.       Однако, покинуть ПОРОК столь скоро Дженсону не дал один из сотрудников его войска, задержав своего начальника прямо у сенсорных рамок.       — Сэр, с вами хочет поговорить задержанный, — сообщил мужчина будничным тоном, сняв защитный шлем. — Говорит, это очень важно и для него, и для вас.       — Подождет! У меня нет времени на его брехню! — бросил Дженсон раздраженным тоном. Найти Аву для него в приоритете, нежели слушать бестолковые речи стрелка. Его песня уже спета, и судьба решена. Не сегодня, так завтра получит пулю между глаз, кончина не за горами. И уж теперь Дженсон оттягивать время не станет.       — Он очень настаивает. Говорит, дело срочное, иначе потом будет поздно для всех нас: и штата ПОРОКа, и всего населения, — передал солдат дословно слова стрелка. — Может быть, стоит его выслушать?       — Мне плевать, что для него поздно, что рано! — повысил голос Дженсон. — Сейчас единственная цель: найти Аву, а все остальное не имеет значения.       — Имеет, сэр, если дело касается безопасности ПОРОКа и каждого человека а целом. У нас и без того плачевная ситуация: смерть на смерти. Может быть, пора что-то изменить? — вкрадчиво поинтересовался мужчина, не особо рассчитывая, что к нему прислушаются. Все-таки давать советы не входило в его обязанности.       — Здесь я решаю, что менять, а что оставить как есть! — строго осадил солдата Дженсон, едва сдерживаясь, чтобы не перейти на крик. И так нервы находились на пределе, еще и следовать чужим советам мужчина точно не собирался. — А ваша работа — не допустить очередной бессмысленной смерти! Делайте, что вам велено! И глаз не спускайте с него! Эта тварь может выкинуть все, что угодно.       — Я понял вас, сэр! — коротко ответил солдат и быстро удалился. Ему придется делать то, что приказано и ни шагу в сторону.       Только в автомобиле Дженсон помедлил с отбытием в город, снова вспомнив слова доктора Пейдж о том, что следует сначала поговорить со стрелком, а потом уже делать выводы. Да и по словам охраны, задержанный и сам не прочь выговориться. А затем Дженсон понял, что, возможно, стрелок в курсе, куда увели Аву столь нехитрым образом. А может быть, он действительно преследовал какие-то свои личные цели и ему нет никакого дела до доктора Пейдж. Может быть, ему нужна была только смерть самого Дженсона?       Выругавшись на самого себя и в целом на сложившуюся ситуацию, он почувствовал, как защемило сердце внезапной тоской. Мысль о том, что Ава уже может находиться в грязных руках неизвестно кого с такими же грязными против нее намерениями, заставила мужчину отложить поездку в город и все-таки уделить пять минут стрелку. Не зря о разговоре просили двое. Дженсон ничего не потеряет, разве только драгоценное время.       Вернувшись в ПОРОК, он сразу же направился в комнату, где держали стрелка, не забыв при этом проверить пистолет на наличие патронов. В арсенале не имелось ни одной причины, чтобы оставить Энджелла в живых.       Задержанный свободно перемещался по своему новому жилью с минимальным набором удобств, но сразу застыл на месте возле дальней стены, лишь услышав звук скрипа массивной железной двери. А когда увидел на пороге свою несостоявшуюся жертву в лице Дженсона, то сильно напрягся и сделал максимально уверенное выражение лица, чтобы не казаться ни слабым и беспомощным, ни выражающим какую-либо агрессию. Стрелок был максимально сосредоточен на будущем разговоре. Все-таки он был рад, что его просьбу передали. Теперь его жизнь и дальнейшая судьба будет зависеть только от него самого.       — Оставь нас одних, — тихо сказал Дженсон солдату и после его ухода захлопнул дверь.       Не отрывая пристального взгляда от лица стрелка, заранее зная, насколько тот может быть непредсказуем, он медленно сделал несколько шагов в центр комнаты и остановился, оценивая ситуацию, пытаясь понять по выражению лица Энджелла его настрой. Но это было слишком сложно, ведь истинные намерения стрелка всегда будут скрыты от посторонних глаз. Молодому человеку давно не помешает прочистить мозги, но не этим собирался заниматься Дженсон.       — Спасибо, что не проигнорировал мою просьбу, — откуда-то издалека начал Энджелл максимально дружелюбным тоном. Главное — не навредить и добиться успешного результата, который устраивал бы всех. — И сохранил мне жизнь, — быстро добавил, продолжая оставаться на месте. — Знаю, ты жалеешь об этом, точно так же, как и я — о своем выстреле. Это правда. Хотя с твоей точки зрения может показаться иначе… Но это так. Я хотел лишь обезоружить тебя и не…       — Заткнись! — приказал Дженсон, не вытерпев бесполезных оправданий собеседника. Они ничего не решат. — Минута в твоем распоряжении, чтобы ответить на все мои вопросы. И не смей мне лгать! Иначе твоя жизнь закончится в следующую секунду. Ты понял?       Сопротивляться сейчас стрелку дороже, да и не за этим он попросил разговор с Дженсоном, чтобы препираться, поэтому молодой человек подтвердил положительный ответ кивком головы.       — Чего тебе нужно от ПОРОКа? — поступил первый вопрос.       — Только лекарство, — ответил молодой человек нерешительным голосом. — Мой отец… Заразился две недели назад, — он остановился и тяжело сглотнул. Возвращаться к теме болезни родного человека всегда приносило душевную боль стрелку, особенно, когда надежды на восстановление почти нет. Вот и сейчас план по спасению жизни отца провалился ко всем чертям. Самого Энджелла схватили, остальных ребят убили, сыворотки на руках нет. А отец долго не протянет. — Я до последнего пытался лечить его всем, что мы создали, но слишком поздно понял, что только ваша сыворотка может помочь. Время оказалось упущено. Я хочу лишь вернуть отца к былой жизни — за это он поклялся не начинать войну с ПОРОКом. И более того я поддерживаю его позицию.       Дженсон нахмурился, обдумывая все сказанное стрелком, но не торопился пока делать какие-то выводы. Все сказанное им могло являться ложью и как следствие вести к первому шагу в хитроумном плане в войне с организацией.       — Почему я должен тебе верить? — задал он короткий вопрос холодным тоном. — Назови хоть одну причину, что сказанное тобой — единственная истина.       А верить Дженсон и не собирался в любом случае. Ему необходимо знать лишь причину появления в ПОРОКе чужих, выдвинутую Энджеллом. Дженсон потом решит, солгали ему или нет.       — Потому что, если я не вернусь в Общество к завтрашнему утру с лекарством, ты навсегда забудешь о спокойной жизни, — так легко ответил стрелок, сделав шаг навстречу Дженсону, продолжая медленно изучать его непроницаемым взглядом. — Это будет новая глава в истории человечества во время эпидемии и новая война с ПОРОКом, которой ни ты, ни я не желаем иметь. Я прав?       Дженсон криво усмехнулся. Его глаза бесспорно отражали внутреннее состояние души, желание поступить с Энджеллом по справедливости, и в то же время свойственные мужчине холод и жесткость по отношению к потенциальному врагу, на разговор с которым тратит свое бесценное время.       — Отличный план, чтобы выбраться отсюда живым. Не надо родиться гением, чтобы его придумать! — легко сорвалось с уст Дженсона.       — Я, правда, не хочу войны с теми, с кем мы могли бы жить в мире и согласии! — раздраженно и взволнованно произнес Энджелл. Для него было слишком важно, что его услышали и поверили. Сейчас он не лгал и действительно хотел начать жизнь с чистого листа. Но кто ему поверит после того, что им было сделано? — Я не хотел, чтобы все обернулось против Энни. И сожалею, что с ней это произошло. Она выжила? Скажи, она будет жить?       — Не твое дело! — резко ответил Дженсон без намерения и дальше выслушивать красивую сказку о чудесном исправлении души. — Здесь я задаю вопросы, а ты на них отвечаешь! И можешь даже не стараться — свободы ты больше не увидишь за все гнилье, что причинил мне, Энни и всему ПОРОКу.       — Дженсон, послушай! — Энджелл сделал широкий шаг вперед, на который Дженсон молниеносно отреагировал, достав из-за пояса пистолет и направив его строго на грудь стрелка.       — Еще один шаг — и я вышибу тебе мозги! — грозно предупредил мужчина. Будь бы он трижды ранен сейчас, за себя мог вполне успешно постоять и при желании сбить врага с ног.       Энджелл стушевался, показывая видом свое подчинение, и отошел назад к дальней стене, но, так, чтобы Дженсон продолжал хорошо его видеть и слышать.       — Отец подписал соглашение с правительством о мирном существовании ПОРОКа и Общества. И я намерен сделать все, чтобы и дальше так было, — продолжил молодой человек максимально спокойным тоном, хотя внутри что-то мерзко нашептывало, что и финал разговора не принесет облегчения. Сейчас любое слово, сказанное им, воспримется Дженсоном, как попытка солгать, чтобы не нарушить свои интересы. — Но я не могу идти против своих людей. В силу обстоятельств прошлого они не верят ПОРОКу и поверят только тогда, когда лекарство поможет вернуть к жизни их капитана. Ты понимаешь масштабы всего? — громче и жестче добавил стрелок. — Только ты можешь сейчас предотвратить очередной кровопролитный бой! И сохранить жизни всем, кто тебе дорог, как Энни сделала это для тебя.       Ощутив внезапно подкатившую к груди ярость, Дженсон едва сдержался, чтобы не вмазать кулаком Энджеллу в лицо, вложив в удар всю свою ненависть к этому человеку, по вине которого доктор Грей сейчас находится в критическом состоянии.       — Заткнись, я сказал! — прошипел он, сверля ледяным взглядом стрелка. — И даже не смей произносить ее имя!       — Ты значишь для нее больше, чем думаешь! — проговорил молодой человек отчаянно. Он понимал, что Дженсону отнюдь не плевать на канцлера, иначе он бы в более спокойной форме отреагировал на слова о докторе Грей. Да, возможно, он не питает к ней глубоких чувств, но кого Жаровня оставляет прежним? В любом случае мужчина переживает за Энни и уберет с ее пути всех, кто представляет прямую угрозу для жизни. Однако все попытки стрелка образумить Дженсона терпели крах. — Еще будучи там, в Обществе, она готова была жизнь за тебя отдать, а теперь хочешь, чтобы она тоже погибла вместе с теми, которые вообще не имеют никакого отношения к нашим разборкам?       Решив, что Энджелл захотел пройтись острым лезвием по больному месту, затронув тему пострадавшей девушки, тем самым задев и без того израненное сердце, Дженсон со всей силы ударил его кулаком в лицо. Из разбитого носа хлынула кровь. Стрелок отшатнулся и сморщился, стараясь даже не дышать, чтобы не сделать себе еще больнее.       — Ты тварь и мразь, которую породила Вспышка, — произнес уверенно Дженсон, нарочито медленно, чтобы точно дошло до сознания стрелка. — И таким, как ты, место за стенами в общей зоне с гнильем, кто отжил свой срок. Даже пули ты не заслужил. — Вновь оценивающий взгляд на Энджелла. Выглядел тот неважно, словно побитая жизнью псина, не видящая ничего хорошего, кроме объедков на помойке. — Думаешь, твоя сказка породит во мне жалость? Ты совершил огромную ошибку, когда не забыл дорогу сюда.       Энджелл растерянно смотрел на Дженсона, тяжело дыша и плохо представляя, как достучаться до его сознания. Он ведь погибнет, умрут все, даже те, кто в глаза не видел народ Общества. А у них приготовлено достаточно всего, чтобы уничтожить не только штат организации, но и при желании половину Последнего города.       — Дай мне лекарство, — хрипло и уже без всякой надежды сказал стрелок. — И больше ты меня никогда не увидишь. Клянусь!       Дженсон хотел было рассмеяться, да повода не имелось для веселья. Все ему казалось настолько абсурдным и бессмысленным, что можно было и не продолжать вести диалог, ибо есть дела куда важнее, чем слушать бесполезные оправдания стрелка.       В комнату вошел один из охранников и, не обращая внимания на происходящее, быстро подошел к своему начальнику с сообщением:       — Сэр, мы нашли автомобиль солдата, на котором тот уехал, в нескольких кварталах отсюда. Он мертв. Доктора Пейдж при нем не было.       От этой страшной новости у Дженсона застыло сердце и сбилось дыхание. Внутри резко сковал холод, словно мужчина оказался в полном одиночестве в ледяной пустоши. Напряжение сдавило сознание.       Он замер на мгновение и пронзительно посмотрел на стрелка, решив, что теперь уж точно разберется с ним позже, и не теряя больше ни минуты, быстро покинул комнату, борясь с подступившим жжением в груди от нехватки кислорода.       Ава. Она в очевидной опасности в руках тех, кто хочет забрать ее жизнь, кто хочет расправиться с беззащитной женщиной, дабы утешить свое самолюбие и доказать свое превосходство в самый неожиданный момент. Кто желает получить свою выгоду.       Дженсон еще ничего не знал о том, что на уме у этих ублюдков, которые осмелились даже подумать причинить боль доктору Пейдж. Но он уже знал одно: их смерть гораздо ближе, чем они себе представляют. И он найдет их. И расправится с каждым, кто будет иметь прямое отношение к исчезновению Авы.       И снова прольется кровь. И вновь оборвутся чьи-то жизни. И даже, если случится так, что и его вынуждена будет закончиться, он обязан сберечь жизнь любимой и вернуть ее домой. Вопреки всему.