Дракон, принц и предрассудки

Сокровищница Рука поражала воображение даже тогда, когда ты попадал сюда не в первый раз. Дориану казалось, что даже если ходить ежедневно, то все равно не получится осмотреть все, притащенное Руком. Золотые монеты, украшения, чаши и кубки с драгоценными камнями. Дориан прикидывал, как скоро Руку понадобится еще один замок специально для его прелестей, как ласково называл их Рук. Дориан осмотрел помещение еще раз. Он не был уверен, что охватил взглядом все. Подвал казался бесконечным. И тем ужаснее казалась идея, придуманная Максвеллом. Сейчас она не просто внушала ему страх, а приводила в самый настоящий ужас. Такого Дориан никогда не испытывал раньше, разве что в детстве, когда столкнулся впервые с Йоханной. Он тогда долго плакал, называя ее ведьмой. Мама успокаивала его, пытаясь объяснить, что в магах нет ничего страшного. В таких, как Эммрик не было точно, а вот в Йоханне Дориан сразу почувствовал опасность. Он вырос, перестал бояться Йоханну, но все равно старательно избегал с ней встреч. Но при этом всем существом тянулся к Эммрику, а после и к Уорду с Максвеллом. Магия манила его, но в Йоханне ощущалась темной и удушающей. От воспоминаний о ней Дориана аж передернуло, он постарался вернуть мысли в нужное русло. И сейчас проблемой была вовсе не Йоханна, а безумная идея Максвелла, грозившая личным концом света для нежной кожи Дориана, а еще его психики, если подумать хорошенько. — И ты уверен, что Руку это будет приятно? — уточнил он. — Конечно! — просиял Максвелл, — все драконы любят, когда их сокровища сияют. Но они все же имеют свойство немножко тускнеть, когда слишком залежатся. Перебирать сокровища и полировать их — прекрасный досуг. — И мы не можем прибегнуть к магии? Это обязательно делать вручную? — уточнил Дорин, глядя на ведро с раствором и целый ворох тряпок, притащенных довольным Максвеллом. — Мы же хотим сами порадовать Рука? Да, и раствор обладает определенным магическими свойствами, — сообщил Максвелл, начиная протирать кольцо, лежащее у него под ногами. — Ты хочешь порадовать, а еще жаждешь извиниться, — вздохнул Дориан, осторожно беря тряпку, словно она была каким-то ядовитым насекомым. До этого дня ему никогда не приходилось держать этот инструмент в руках. Он не бездельничал в замке, но его досуг сводился к учебе, тренировкам, игре в шахматы. Уборка никогда не входила в перечень его обязанностей. Он, конечно, видел, как это делают слуги, но чтобы вот так самому держать в руках тряпку. Такого еще не было. — И извиниться тоже. Мне кажется, что он все еще немного обижен, — подтвердил Максвелл, подхватывая уже кубок, украшенный рубинами и изумрудами. Его действия были ловкими и уверенными, словно он занимался этим не раз. Видимо, жизнь драконьих принцев несколько отличалась от его. Максвелл сам назвал это увлекательным досугом. Теперь Дориан не был уверен, что жизнь драконов так уж увлекательна. — Он разговаривает с тобой сквозь зубы. Это немного? — Дориан взял брошку в виде какой-то птицы, явно не водившейся в их краях. Брошь была довольно тяжелой, усыпанной бриллиантами и сапфирами. Очень красивая, наверняка, одно из любимых сокровищ Рука. Дориан принялся протирать ее, тщательно проходясь по хвосту. Оказалось, что это не так уж и сложно. В этом было даже что-то увлекательное. Дориан пытался придумать, где добыл ту или иную драгоценность Уорд. В его фантазиях рисовались другие страны, о которых он только слышал и мечтал побывать. — Уорд редко обижается, — прервал наконец-то молчание Максвелл. Он, похоже, обдумывал слова Дориана, — но я слишком серьезно задел его. Видимо, этот таинственный Эммрик значит для него очень много? — Я думаю, что ты даже не представляешь, насколько он ему важен, — ответил Дориан, — он смотрит на него, как… — Как кто? — Максвелл не выдержал затянувшейся паузы. А Дориан не знал, стоит ли говорить то, что пришло ему в голову. Он так часто наблюдал эти взгляды Уорда и Эммрика, так мечтал, что когда-нибудь кто-то посмотрит на него так же, а сам не заметил, как это произошло. Он так и застыл с чашей в руках, глядя прямо на Максвелла. И сейчас во взгляде напротив было любопытство, но осталось и то самое, такое желанное для Дориана чувство. Максвелл смотрел на него так, словно в его жизни не было, нет и не будет ничего важнее, чем Дориан. Я бы отдал все сокровища за одну его улыбку. Все драгоценности Рука не сравнятся по значимости с Эммриком. Он самое дорогое, что у нас есть. Невольно вспомнились слова Уорда, когда он говорил об Эммрике. Все его восхищение, любовь. Его готовность пожертвовать всем, отказаться от привычной жизни, покинуть замок со всем содержимым, чтобы быть рядом с Эммриком. Об этом так отчаянно мечтал Дориан, но это же, как оказалось, безумно его пугало. Эммрик был важной фигурой в политическом союзе Тевинтера и Неварры. Высший чародей, личный лекарь Галварда. Он так много сделал, чтобы укрепить связь их стран после одной из разрушительных войн. Но Эммрик готов был бросить все ради Уорда. Конечно, на его место пришел бы другой, сомнительно, что Эммрик не позаботился бы об этом, но он все равно буквально готов был изменить всю свою жизнь ради одного человека. А готов ли к этому Дориан? Он хотел свободы, но прекрасно понимал, какая на нем лежит ответственность. Брак с принцем драконов — это не то, что воспримут легко. А мог ли он сбежать, надеясь, что ему найдут замену? Слишком многое поставлено на карту, чтобы позволить желаниям так просто взять верх. Во всяком случае, не разобравшись в себе до конца, Дориан пойти на такое не мог. Он не знал влюблен ли в Максвелла или просто очарован. Что это: настоящее чувство или тяга к неизведанному? — Так как кто? — вновь повторил вопрос Максвелл. — Как ты на меня, — все же ответил то, что так хотелось сказать Дориан. — Хочется верить, что когда-нибудь и ты посмотришь на меня также, — улыбнулся Максвелл, но Дориан заметил промелькнувшую во взгляде печаль. — Ты сам в это веришь после того, как превратил меня в прислугу? — усмехнулся Дориан и непроизвольно сделал шаг назад, а взгляд опустил на сокровище в ладонях. — Мне тоже страшно, — вдруг признался Максвелл и подошел почти вплотную, взял Дориана за подбородок и заставил посмотреть в глаза. — Я, когда сбегал, то не думал, что надолго. Уверен был, что прилечу через две недели и смогу диктовать условия. А теперь… — Максвелл замолк. — Что теперь? — нетерпеливо спросил Дориан. — Я не знаю, что будет дальше. Я боюсь за тебя, ведь отец может прийти в ярость. Я боюсь, что не смогу ему противостоять. Но я знаю точно, что смотреть на тебя иначе уже не смогу, — признался Максвелл. Дориан замер, еще несколько мгновений смотрел в глаза Максвелла, а затем сделал несколько шагов назад. Максвелл не пошевелился. — Нам нужно немного ускориться, если мы хотим отполировать как можно больше сокровищ, — постарался перевести тему Дориан. — Главное — не количество, а забота, — отозвался Максвелл. Дориан лишь кивнул, беря золотую монету. Ему нужно было еще немного времени на размышление, и он был благодарен Максвеллу, что тот ему его давал.